Я бросился к частоколу, перепрыгивая через тела убитых и раненых. Взлетел по лестнице на боевой помост и замер. В призрачном свете луны я увидел черную массу людей, накатывающую на Кашлык подобно морской волне. Тысячи татар неслись к нашим укреплениям, и их боевые кличи сливались в единый леденящий душу рев.

Ситуация была критической. Некоторые забрасывали ров плетеными корзинами, наполненными камнями и землей, другие просто лезли через ров. Железные крючья с веревками летели на стены, цепляясь за бревна частокола. Татары карабкались по ним с ловкостью обезьян, и первые из них уже показывались на гребне укреплений.

Но тут ожили наши огнеметы. Струи горящей смеси вырвались из железных сопел, обдавая штурмующих адским пламенем. Воздух наполнился запахом паленой плоти и воплями горящих людей. Казаки рубили топорами веревки с крючьями, сбрасывали со стен тех, кто успел вскарабкаться.

Многие татары набрасывали на себя пропитанные глиной войлочные накидки, но огнеметы все равно наносили страшный урон.

Однако защитников на стенах было заметно меньше, чем полагалось. Бой шел еще и внизу, в самой крепости. Но откуда там взялись татары? Стены были целы, я это ясно видел.

Спрыгнув с помоста, я побежал обратно. У амбаров наткнулся еще на одного татарина — молодого воина с тонкими усиками. Он выскочил из-за угла, пытаясь ударить меня сбоку, но я успел развернуться. Наши клинки скрестились раз, другой, третий. Юнец был быстр, но неопытен. Дождавшись, когда он слишком широко замахнется, я шагнул внутрь его защиты и вогнал саблю ему под ребра. Парень выронил оружие, схватился за лезвие моего клинка обеими руками, словно пытаясь вытащить его из себя, и медленно осел на землю.

Рядом пробежал казак с окровавленной бердышом.

— Откуда они? Как прорвались?

— Подкоп! — выкрикнул он, тяжело дыша. — Они прокопали подземный ход! Вон там, за избами!

Я выругался и побежал в указанном направлении. За крайними избами, почти у самой стены, я увидел невероятное зрелище. Земля там словно взорвалась изнутри — дыра зияла в том месте, где еще вчера была ровная площадка. Из этой дыры, словно муравьи из потревоженного муравейника, лезли татарские воины.

Несколько десятков казаков во главе с сотниками пытались сдержать этот поток. Рубились отчаянно, но враги продолжали лезть, не считаясь с потерями. Трупы громоздились вокруг входа в подкоп, но по ним карабкались все новые и новые бойцы.

— Тащите огнеметы! — заорал я во всю глотку. — Сюда, быстро!

— Они все на стенах! — откликнулся кто-то из казаков. — Там основной штурм!

Проклятье! Действительно, все огнеметы сейчас поливали пламенем штурмующих стены.

Но как татары могли незаметно прокопать такой ход? Я же лично расставлял по периметру крепости сигнальные столбики и регулярно проверял их положение! Любые подземные работы неизбежно вызвали бы проседание грунта, столбики накренились бы или ушли в землю. Но все они стояли ровно еще вчера вечером, я сам проверял!

Впрочем, сейчас было не время для размышлений. Нужно было действовать, и быстро, и я побежал на склад с «дымовыми бомбами» из высушенного трутовика, смолистой хвои и конского навоза. При горении эта адская смесь выделяла такой едкий дым, что дышать и смотреть становилось невозможно.

Какого черта никто не подумал о них без меня — второй вопрос. Возможно, я виноват сам — предполагалось, что мы встретим «кротов» в спокойной обстановке, а оказалось вон что!

Добежав до склада, я схватил целую связку этих бомб и вернулся к подкопу. Казаки дрались как одержимые, но татары продолжали лезть. Протолкавшись поближе к дыре, я поджег первую бомбу и швырнул ее прямо в черный зев подземного хода. За ней полетела вторая, третья, четвертая…

Эффект превзошел ожидания. Из подкопа повалил густой дым, от которого слезились глаза даже на расстоянии. Те татары, что пытались вылезти, выкатывались наружу уже полузадохнувшимися, хватая ртами воздух и не способные даже поднять оружие. Казаки добивали их быстрыми ударами.

— Есть еще одна дыра! — крикнул подбежавший казак. — Там, у крайней кузницы!

Оставив небольшой отряд сторожить задымленный подкоп, мы с основными силами ринулись к указанному месту. Картина там была похожей — еще один подземный ход, еще одна отчаянная схватка. Но теперь мы знали, что делать.

Связав в схватке уже вылезших татар, казаки дали мне возможность забросать дыру дымовыми бомбами, и вскоре оттуда тоже повалил удушливый дым. Больше из подкопов никто не показывался — те, кто остался внутри, либо задохнулись, либо повернули назад, спасаясь от ядовитых испарений.

На стенах все еще гремел бой, но одна опасность миновала. Без поддержки изнутри обычный штурм был обречен. Я немного стоял, тяжело дыша, весь в чужой крови, и смотрел на дымящиеся дыры в земле. Хитрый план врага провалился, но вопросы остались. Как им удалось прокопать эти ходы незамеченными? И главное — попытаются ли они повторить этот трюк?

Так и ничего не придумав, я бросился обратно на стену.

…Крючья летели на стену с глухим стуком. Железные когти цеплялись за бревна, веревки натягивались. Снизу полезли татары — быстрые, ловкие, многие укрытые войлочными накидками. В полумраке они казались какими-то чудищами из старых сказок.

— Руби веревки! — кричал Иван Кольцо.

Казак рядом со мной направил раструб огнемета вниз, двое других начали качать меха. Струя горящей смеси вырвалась из трубы с шипением. Смесь, содержащая селитру и железные опилки, пылала и искрилась. Температура была такой, что даже мне, стоящему в стороне, стало жарко. Войлочная накидка татар, на которые попадала струя, не спасала. Крики боли разрывали ночную тишину. Горящие фигуры татар падали вниз, на головы тех, кто шел вслед за ними.

— Вот так-то! — крикнул рядом один из казаков и выпустил арбалетную стрелу.

Татар становилось все больше, но огнеметы были по-прежнему эффективны — промазанные глиной татарские накидки помогали слабо. Многие татары, когда к ним приближалась струя пламени, просто-напросто прыгали вниз, на землю, рискуя переломать себе ноги.

…Кучумовцы дрогнули. Их атака начала выдыхаться. Те, кто лез по лестницам, все чаще срывались вниз под ударами казачьих топоров. Крючья с веревками летели все реже. Внизу, у рва, скапливались мертвые, раненые и обожженные.

…Татары явно не ожидали такого отпора. Рассчитывали на внезапность, на прорыв через подкопы, на панику среди защитников. Но подкопы были блокированы, огнеметы с новой смесью оказались смертельно эффективными, а казаки дрались как черти.

Где-то вдали протяжно запел рог. Потом еще один. Сигнал к отступлению.

— Отходят! — крикнул кто-то справа. — Татары отходят!

И правда — штурмующие начали отползать от стен, утаскивая раненых. Лестницы оставались брошенными у рва, веревки с крючьями болтались на стене. Последние струи огня из огнемета осветили отступающие спины врагов.

— Внимательнее! — рявкнул Ермак, появляясь на стене. Его кольчуга была вся в крови — надеюсь, не в его, а в татарской.

— Может, они вернутся!

Но татары не вернулись. Мы стояли на стенах, тяжело дыша, вглядываясь в предрассветную темноту. Постепенно небо на востоке начало светлеть. Серая полоска рассвета показалась над горизонтом.

Я огляделся. Стены были забрызганы кровью, кое-где торчали стрелы. Несколько казаков сидели, перевязывая раны. Но мы выстояли. Отбили ночной штурм войска Кучума.

Иван Кольцо подошел ко мне.

— Хорошо дерешься, Максим. И огненные штуки твои — дело. Без них туго бы пришлось.

Я кивнул, не в силах говорить. Адреналин схлынул, оставив после себя страшную усталость. Руки дрожали. Я присел прямо на деревянный настил и посмотрел на восток, где разгоралась заря нового дня.

Рассвет медленно разливался по небу, окрашивая облака в розовые и золотые тона. Внизу, за стенами, в утреннем полумраке были видны тела погибших татар. Кое-где еще дымились обугленные останки тех, на кого попал усовершенствованный огненный состав.