Колонна шла со скоростью около сорока километров в час. Не раз и не два замечал туши беспилотников, причем явно не наши земные поделки, а нолдовские. Вот опять же возникает вопрос, неужели здесь технологии шагнули так далеко, что позволяют ломать ПО и ставить себе на службу вражескую электронику? И еще вопросы имеются… Они ведь не просто летают, вон, судя по пилонам, ведут активную деятельность. Боезапас тратится на зараженных или еще кого? И за счет чего идет восполнение?

Москвич и дамы расслаблялись.

Водитель тоже не выглядел обеспокоенным. Вертел баранку, включил даже музыку, что-то из шансона, но я таких песен ни разу не слышал. Вполне возможно, были они и в моей реальности, а может, это проделки мультиверсума.

Одри уже не раз и не два вместе с подругой пыталась меня расспросить, часто спрашивала совсем дурацкое:

– Любишь ее? – и с пьяной непосредственностью лицо почти вплотную к моему пододвинула, поганка.

– Точно. Ее трехдюймовые глаза поразили прямо в самое сердце.

– Да… Глаза у нее… Мне бы такие! – Или не поняла цитаты, или сделала вид, что не поняла. Затем обернулась: – Москвич, ты чего там обмер?! А ну наливай!

– Уже усе готово! – отозвался тот. – За вашу, девушки, красоту! Только она нас вдохновляет на подвиг!

Надо отметить, что все знали ту грань, за которую никто во взаимоотношениях не заходил. Рейдер пусть и клеился, и отпускал шуточки порой «ниже пояса», но не хватал за телеса и не тащил в кусты. Сами девки пусть и напивались, но не пытались, в свою очередь, утащить Москвича. Почти культурное совместное времяпрепровождение: рассказывали о каких-то случаях во время отбывания наказания, рейдер тоже в долгу не оставался.

– Скажи, а чем думаешь заняться? – Одри снова почти перелезла ко мне на кресло.

– Не знаю, не решил еще. Надо сначала осмотреться…

– Ну-ну, только головы не теряй, и да, ту штуку, которую на груди таскаешь, выкинь подальше, для всех так лучше будет, но, главное, для тебя, – вполне трезво заявила девушка, и я даже на секунду растерялся.

– Что ты сказала? – Я придвинулся к ней.

– Я? – ткнула она в себя пальцем, а потом демонстративно с пьяным видом посмотрела в разные стороны, будто ища кого-то. – Я ничего не говорила. Спрашиваю у тебя: любишь Хельгу? Отве-е-еча-ай!

И засмеялась.

Сука!

Мне захотелось схватить ее, встряхнуть, а потом долго и с пристрастием допрашивать. Актриса, мать ее так! Закрыл глаза, досчитал до десяти. Гадая, показалось мне или она на самом деле сказала про мой амулет? Будь я на Земле и не произойди со мной столько дряни… А здесь же…

Чертов черный квадрат, чертова девка, чертов Улей!

– Стена… – выдохнул зачарованно водитель.

То, о чем с таким упоением говорили рейдеры, часто намекая на несокрушимость и монументальность, представляло собой железобетонную конструкцию высотой около десяти метров. Если честно, особо не вдохновляло. Размах впечатлял, но без трепета. Хотя четкое понимание у меня уже успело сложиться: Улей – это Улей. Уверен, и для Земли такое сооружение потребовало бы немалых вложений сил, средств, времени и упорства, если даже Израиль, замахнувшись на полноценный разделительный барьер, вынужден был в итоге ограничиться простой металлической сеткой с колючей проволокой.

– Не видел раньше? – встрепенулся Мажор и сам же ответил, а гордость так и сквозила в голосе: – Конечно, не видел! Ты же свежак! Короче, здесь две реки – Красная и Лена, – махнул он влево и вправо рукой с зажатым сотовым телефоном, – текут практически параллельно друг другу, вот между ними и возвели стену. Общая длина на этом направлении около семи километров. Здесь ее строили в первую очередь. Считай, все твари, которые с Запада, сбиваясь в кучу, выходят именно сюда. Раньше, как говорят старожилы, еще до форпостов, такие банды забредали, что у всех защитников волосы дыбом стояли. Но постепенно отвоевываем себе жизненное пространство, по чуть-чуть, там, здесь. Пятьдесят лет стройки! Слона, как мудрые люди говорят, едят по кусочкам. Дорогу же видел? Вот и ее, и бункеры на стоянках рядом, где в случае опасности можно отсидеться, в последние два года возвели. Нехило, да?

Я кивком головы обозначил, что информацию принял, также согласился с оценками объема построенного. Уже за двенадцать километров до Острога, о чем гласили указатели, начиналась отличная асфальтовая дорога в четыре полосы, сверкающая новенькой разметкой. К ней примыкали второстепенные, часто хорошо накатанные грунтовки, движение же было достаточно оживленным. Постоянно попадались грузовики, модернизированные с учетом местных реалий, выруливали пикапы и подготовленные джипы. В небе то стремительно проносились, то неторопливо пролетали беспилотники.

Один раз нас обогнала небольшая колонна, имевшая самую непосредственную принадлежность к вооруженным силам Острога, о чем говорила эмблема с соколом по бортам трех бэтээров и четырех тентованных «Уралов», явно нагруженных под завязку, если судить по рессорам и густому солярному выхлопу. Еще навстречу на бешеной скорости пронесся «Форд Мустанг», которому бы и Безумный Макс позавидовал, весь в решетках и шипах, клиренс нереально завышен. Над бампером скалился череп элиты, явно из каких-то хищников. На месте пассажирского сиденья красовался Browning М2, явно на хитрой управляемой турели.

– Ковбой, – заметив мой скептический взгляд, прокомментировал Мажор. – Отморозок, каких мало! Охотник, одинокий волк, мля! С башкой, я тебе скажу, не дружит вообще никак. Увидишь мужика в черном стетсоне, в ковбойских ботинках и в кожаном плаще даже в жару, с «кольтом» на бедре, – перейди на другую сторону улицы! Все ему с рук сходит. Князю, говорят, кем-то он приходится. Неприкасаемый, короче… А сам может на ровном месте пострелушки устроить или в рыло сунуть.

Ясно. Местная элита.

Часто попадались бензовозы и всевозможные грузовые автомобили с манипуляторами, приспособленные под мародерство с размахом. Оживленным было движение, как встречное, так и попутное. Все что-то тащили, везли.

Мы обогнали несколько гусеничных бульдозеров, они ползли рядом с дорогой под прикрытием пикапа с СГМ на вертлюге в кузове, который стоял на пригорке. Пулеметчик, здоровый вихрастый парень, постоянно поднимал приветственно руку – видимо, в каждой третьей машине у него имелся знакомый.

Меня, после нескольких суток безлюдных трасс, увиденное не просто радовало, оно вселяло некую надежду на нормальную жизнь, пусть и опасную. Утомительно только выживать. Одно дело – судить со слов рейдеров, другое – видеть собственными глазами. Да и водитель не раз и не два уже подтвердил, что люди тут вполне себе здравствуют.

Например, форпост оставил впечатление крепости на вражеской территории, ожидающей нападения в любой момент. Сама обстановка не позволяла расслабиться, забыться. Здесь же никто и ничего не боялся. Сигналили друг другу, здороваясь, перекрикивались и махали руками. Много и часто улыбались, не было на лицах той сосредоточенной обреченности, которая возникает от беспросветной жизни. Оружие пусть и под рукой, но не на них. В таком свете я с гранатометом под ногами выглядел параноиком и психом.

Журчало радио, выдавая смесь старых хитов, легкого рока и откровенной попсы. Мажор постоянно переговаривался по сотовому телефону, решал какие-то свои вопросы. В общем, если бы убрать из окружающего пейзажа беспилотники, оружие и обвешанность железом части транспорта, то возникало бы ощущение, будто я на Земле оказался. А именно в райцентре России, перед тем как его посетит глава губернии. Все чистенько, покрашено, и даже по местам следования начальства проложена новая дорога, нанесена разметка, как и убран мусор силами в срочном порядке мобилизованных бюджетников.

– Последний раз в «Ведомостях» рапортовали, что на сегодняшний день общая протяженность стены около тридцати восьми километров. Стройка века, ты понял, тридцать восемь километров! Уверен, пока полностью не отгородимся, так и будет продолжаться, сейчас речь идет о том, чтобы вообще все границы стаба обнести пока сеткой и колючкой. Камеры… Но… Где взять на все людей и кто за это платить будет? У нас же еще форпосты имеются и какие-то объекты за пределами Первой линии.