Я кивнул.

– Вот береги их, ему тоже они частично от кого-то достались. Никому не показывай, у каждого рейдера свои заметки, свои наработки – это его хлеб. Хотят что-то узнать, то или пусть платят, или идут лесом. Это неписаный закон. Просить у другого рейдера взглянуть на карту – это все равно что личное оружие в руки дать. Могут и послать, а могут и счесть оскорблением, до стрельбы или поножовщины дойти. Составляя маршрут, всегда думай, куда и зачем могут сунуться твари, лишних проблем избежишь множество. Но главное, тоже запомни – это все не панацея! Мы планируем, сводим риск к минимуму, но тут от Улья и Удачи тоже многое зависит. Можешь даже в древнем стабе нарваться на стаю матерой элиты, а можешь в самом опасном месте мимо проскочить, как повезет, короче. К чему я? А к тому, что в картах много должно быть информации, когда примерно грузится кластер, где наиболее перспективные места хабара. А они орут, – ткнул он пальцем в сторону командира, – потому что можно сейчас. Шум от БТРов какой был? Хоть шепотом говори теперь, один черт всей округе о себе рассказали. Сейчас по машинам определятся – опять шум двигателей. И не смотри, что, типа, на расслабоне, почти у всех нужные умения – у нас трое сенсов отменных, тот же Дохлер здесь в городской застройке на двести метров просвечивает. К тому же дело кипежа коснется – прикроет от их глаз, а там завалим любую тварь, особенно одиночку. И каждый у нас с нужными Дарами, на которые даже жемчуг под присмотром лучших знахарей из КАНа не пожалели, плюс в башнях стрелки сидят и водилы на фоксе, наблюдатели уже на здании.

– Поясни про сенсов. Что это? И КАН?

– КАН – Княжеская Академия Наук, наше научное заведение, а сенсы – это такие люди, которые могут живых существ издалека ощущать. Но зависит от силы Дара, от плотности застройки и множества разных причин. А наблюдатели – подстраховка, та же элита порой умениями своими обладает, от сенсов может укрываться, особенно от слабеньких. Не всякая, но случается.

– Слушай, а вообще эти самые умения как проявляются? И какие могут быть? Вот, например, у меня есть Дар?

– У каждого иммунного изначально хоть один, но имеется. Реже – два. Но про такое я, например, только слышал, сам не сталкивался. Дар может по-разному активироваться, в момент смертельной угрозы чаще всего. А так к знахарям надо идти, они точно скажут, если до этого не открылся. Знахари – это лекари такие. Местные. Умения же самые разные, но чаще абсолютно бесполезные. Неужели Цемент не успел рассказать?

– Только мельком. А какой самый лучший из Даров?

– Самый-самый… Особенно для тех, кто не хочет за пределы обжитого стаба соваться… Ксер. Он может штамповать что угодно. Например, патроны. Главное, чтобы это «что-то» у него в руке помещалось. Если такой Дар, то жизнь у тебя будет легкая и длинная, вложиться в твое умение захотят многие. Но я считаю самое лучшее для честного рейдера – или клокстопер, или стелсер. Первые могут двигаться так быстро, что для всех остальных кажется, будто они само время замедляют, а вторые мастера маскировки, стая элиты рядом пробежит – не почует.

– Что, вот так из воздуха прямо штампуют? – Вторые Дары, по крайней мере их объяснение, у меня вопросов не вызвали, все вроде бы очевидно. А вот ксер… Как это так?

– Нет, таких я ни разу не встречал. Обычно ему надо смесь разных ингредиентов, которые содержатся в копируемой вещи. Вот, допустим, патрон. Из чего состоит? Разный металл, порох и прочее. Поэтому многие гильзы собирают – кстати, вот тебе и возможность споранов немного подзаработать, видел же россыпи на дороге? Ну, и охотничий припас тоже в цене, как сам по себе, так и в качестве источника сырья для ксеров. Хотя поговаривают, своими глазами не видел, что имеются и суперксеры, которым что ни дай, во что угодно превратят. Вот надо ему патрон, он в одну ладонь его зажимает, другой чисто земли или чего черпает, чтобы по массе проходило, щелк глазками – и еще один патрон в руке. Хотя думаю – враки это. У нас тут много чего болтают, если всему верить… Сам понимаешь.

– А из-за чего спор у них? – кивнул в сторону командования, сам думая про то, уж ли не мой Дар проявился, когда я избежал смерти в чреве вертолета? Только как это осторожно вызнать? Не хочется открывать такого о себе потенциальному противнику.

– За баранки «Тигра» и «Карателя» не хотят водилы садиться. Вот и спорят, кто куда. Ссыкуны…

– Смотри, что я нашел, – появился Каштан. Вид у него был немного обеспокоенный, в руках сжимал белый лист бумаги формата А4.

– Твою мать, Красный крест! – Третьяк только мельком взглянул на добычу товарища, но с ходу выдал непечатную руладу.

– Ага, похоже, именно они БТРы угнали, только что здесь забыли?

– А где ты его нашел, может, притащило откуда-нибудь ветром?

– В тюрьму, во второй коридор? Прямо на кучу дерьма? Сомневаюсь… – отрицательно помотал тот головой.

– Он в говне, что ли?! – возмутился Третьяк.

– Нет, в фиалках, говорю же, нагадил там кто-то – вот этим жопу и вытер! – Каштан потряс вроде чистым листом.

– Ты, гребаный следопыт Чингачгук Вырви Глаз! Что, сказать просто нельзя было? Надо эту гадость обязательно тащить? – Рожа у Третьяка, и так красная, здесь сделалась бордовой.

– Да ладно ты, это чистый, видимо, выронил, пока «думал», но два точно по назначению использованы. Слушай дальше: двери все технично вынесены, там же, знаешь, тюрьма, вот в нее зачем-то они и совались, остальное вообще не тронуто. По проплавам судить и остаткам упаковки – ресовская термитка. Петли и замки как автогеном срезало. Камеру еще одну зачем-то трупачьем набили, вонь – глаза режет. Дальше: несколько характерных отпечатков протектора «Мастодонтов», там схалтурили, асфальт плохой положили, а он на солнце и потек. А так бы фиг тебе, а не следы, сам знаешь, какое у них давление на грунт. В склад крестовики не сунулись, похоже, прихватили БТРы попутно.

– Вот мне интересно, что им здесь надо было?

– Не знаю, – пожал плечами Каштан. – Да и знать, если честно, не хочу, главное, чтобы они сюда больше не совались. А то все поляны обгадят. Уже вон… Еще и вот такую кучу наложили! – на уровне пояса показал он ладонью.

– А Красный крест – это что? – подал голос я. Пророчество психа сразу вспомнилось, заставило шевельнуться волосам на затылке, нет, понимал, что совпадение и такого просто не бывает. Почти сразу про этих товарищей тогда подумал, когда еще псих на крыше проповедь задвинул. Крест пусть и кельтский, но на боевых машинах был красным. И сейчас вновь тревожные звоночки-колокольчики позвякивали в голове, психология и Фрейд, мать их так. Тем гадалки и берут, все донельзя туманно, а уж ты сам додумываешь и придумываешь детали, подгоняешь под их слова реальность, главное, чтобы на момент предсказания им удалось ошеломить, огорошить. Только одно дело – искать во всем тот же символ, другое – когда уже существует сложившееся название.

– Постигающие, есть такая секта, так у них эмблема – кельтский крест, но малюют они его везде красным, сначала их «крестоносцами» звали, а потом вот так переработалось в «Красный крест», а дальше и «крестовиками» погнали, бывает, и «красноносцами» зовут. Вот их тавро! Везде, куда шаловливые ручки дотягиваются, там рисуют, даже на оружии и амуниции!

Сунул он мне под нос лист бумаги, где в верхнем правом углу была уже знакомая эмблема – крест в круге, а верхний колонтитул чернел готической латиницей: «Hic locus est ubi mors gaudet succurrere vitae».

– А секта здесь – это как? – задаю глупые вопросы, но мне нужна информация, еще и надо как-то себя нигде не выдать, что имею некоторые представления о том, кто такие Постигающие. Опять же, девиз Парижского анатомического театра себе не зря выбрали: «Это место, где смерть охотно помогает жизни». Судя же по речам и действиям того же Цемента, вивисекторы еще те.

– Как, как… Что, всяких свидетелей Иеговых у себя Там не видел, не сталкивался с ними? Вот здесь то же самое! Только хуже. Чем занимаются – никто не знает, но соваться к ним себе дороже. Много у них бойцов грамотных, с ресами, опять же, какие-то шашни, за это оружие, транспорт, амуниция такие – закачаешься. Чисто звездные войны. Но и, с другой стороны, они тоже ни к кому не лезут. Могут даже помочь…