Ну вы же не думаете, что тот же Лаки мог пропустить такой праздник? Или Листик? Или вы считаете, что Хан с серьёзным видом наблюдал сверху? Вот Витя Тихоня вроде серьёзный человек, а Пьеро так вообще почти интеллигент. И что? Кого это остановило?

И вот когда я более менее проморгался, то обалдел от увиденного:

— Степаныч, старый ты хрыч, а ну прекратил мародёрку!

— Я? — прапор удивлено оглядывается и прячет за спиной какой-то мешок. — Мажор, ты что? Когда это старший прапорщик Иванов мародёрничал? Так, пара трофеев. Не для себя же, — бьёт себя в грудь кулаком, в котором зажат мешок. — Бедствуем! У меня вон народ голый ходит.

— Где? — от удивления аж рот открываю. — Ты что несёшь?

— Ну так вот же! — тычет пальцев в сторону побоища.

Мать моя — майор госбезопасности и отец полковник. Среди поверженных тел и бродящих там и тут лошадок, разгуливают четыре почти голые девицы.

Почти, это потому что они в бикини. У Фаси и Таси уже были. А для Фри и Леки девчонки по-быстрому сварганили из того что было.

Да-да. Пума всё-таки убедили меня, что нельзя совсем голышом встречать гостей. Ну как убедила. Отвела в сторонку и пояснила, что в бикини оно симпатичней. А я что? С умным видом посмотрел на близняшек и пару нек без бикини и в нём…

Мужики! Я открыл бабский заговор! На самом деле лифчики не для того чтоб прятать от нас сиськи, а чтоб выгодно их показывать! Да-да! Хотя у рыжей Леки с её трёшкой можно и без. Там всё серьёзно, ни малейшего провисания. Хотя и у остальных девчонок всё норм. Очень даже. Но всё равно. Это заговор, мужики!

Ай, тьфу. Вот куда меня опять понесло? Надо как-то разруливать ситуацию.

— Степаныч, вообще-то, если ты не в курсе, это союзники. Они типа за нас.

— Да-а-а? — прапор удивлённо обводит взглядом побоище, вытаскивает из своего мега-кармашка бутылку с вином, лихим ударом в дно выбивает пробку и, запрокинув голову, заливает в себя половину содержимого, и, крякнув, выдаёт: — Нехорошо получилось. Будешь? — протягивает мне вино.

— Нет уж, — качаю головой. И начинаю раздавать команды: — Проверить пострадавших. Всех связать, на всякий случай, и затащить внутрь.

— А с трупами что делать? — деловито интересуется Балагур.

— Какие нахрен трупы?! — аж подскакиваю на месте. — Вы что обалдели? Да я вас всех разжалую! В строителей! Будете у меня сортиры строить!

— Да это не мы, — Балагур отступает назад, — это неки. Успели троих порвать. Дурные девки, как есть дурные. И двоих Пух пожевал. Но не насмерть. Так… Две руки и одна нога тю-тю. Отгрыз.

— Рраф?! — тут же нарисовался Пух и недобро так уставился на Вована.

— Но Пух не виноват, у него же кулаков нету. Вот и покусал. И вообще молодец. Если бы не он, неки бы и четвёртого кокнули.

— Рраф, — махнув хвостом, пушистый обормот сваливает куда-то.

— Степаныч, ты куда собрался? — злобно пялюсь на прапора, который услышав про трупы попытался свалить. — Три свитка воскрешения быстро. И не буди во мне зверя.

— Зайчика? — невинно хлопает глазками этот прохиндей.

— Рогожина!

В общем, кого надо воскресили, кого требовалось подлечили. Что мы звери какие, что ли?

— Да побойтесь бога! — Тейл возмущённо бросает лист бумаги, исписанный мелким почерком, на стол. — Это же грабёж среди бела дня! Мало того что напали, так ещё и ограбить пытаетесь!

С умным видом переставляю ярко горящую свечу чуть в сторону. Эх, как же не хватает нормального электрического освещения. Да и вообще, как они раньше этот кабак, в котором мы сидим, не сожгли? Пьяный народец же не особо аккуратен. Может, стоило на улице остаться? Хотя с другой стороны, плохая идея. При своих людях жрец может встать в позу. Чтоб не терять авторитет.

А так позвали только Тейла и начальника его охраны — Альгорна. Правда, с него пришлось сперва кирасу срезать. Он опять буянить начал, бандитом меня назвал. Снова. Ну Балагур ему и втащил кулаком куда-то в район печени. Помял железку понятное дело. А этот бедолага задыхаться начал. Пришлось срочно резать ремни. Зато обзываться перестал сразу.

Всё по заветам Джинна. Один воспитательный удар в печень, заменяет три часа воспитательных бесед. А может и больше. По себе знаю, мозги прочищает на раз.

Ну и собственно Степаныч быстренько выставил счёт за лечение. Я аж офигел увидев расценки. В элитных клиниках столько не просят. Но прапор был неумолим:

— Ни чё не знаю, мы за два свитка по чёрному брюлику отдавали. А мы именно этими воскрешали, — затем задумчиво подергал себя за ус и изрек: — Скорее всего, ими.

— Степаныч, мы с тобой по миру пойдём, — качаю головой. — Это мы сторговали за такую цену. Так сказать, особые условия. А Крас нам втирал, что один свиток стоит три брюлика.

— А не перебор? — с сомнением смотрит на бумажку.

— Нормально. Исправляй. Кашу маслом не испортишь.

— Ну так может, тогда и зелья здоровья в шесть раз в цене увеличим? — тут же загорелся идеей прапор.

— Как будто они нам и твою цену заплатят, — ржу. — Откуда у них столько? Но ты исправляй, хуже не будет.

И вот теперь бедный жрец, скачет по кабаку, размахивая руками и наезжая:

— Вы напали на жреца Эдема, — и тычет в меня пальцем. — Вас ждёт страшная кара.

— Нифига, — очень натурально зеваю. — Тебя никто даже пальцем не трогал. Девочка завизжала, а ты в обморок от страха брякнулся.

— Ложь! Она меня оглушила.

— Чем докажешь? Мы вот считаем, что ты с перепугу.

— Бред, — упирается кулаками в стол. — Мой отец не простит такого глумления над своей честью.

— Во-о-от! — вскидываю указательный палец вверх. — Накажет тебя папка, как есть накажет. Устроил драку с союзниками, люди твои по соплям получили, а сам вообще позорно упал в обморок.

— Но это вы на нас напали!

— Не-не, — машу перед собой руками. — Ты же сам сказал, что сейчас ангелов вызовешь, и они нас в блин раскатают. Так что это был превентивный удар. Активная оборона слышал про такое?

— Бред! — подаёт голос Альгорн.

— Ирен! — выкрикиваю во весь голос.

— Да здесь я, не кричи, — раздаётся от дальней стеночки.

— Ирен, красота наша ненаглядная, ты ведь сторона незаинтересованная. Можно сказать сторонний наблюдатель от Локи. Скажи, угрозы слышала?

— Так, хватит, — жрец бьёт ладонью об стол. — Вижу, это была очень плохая идея.

— А я предупреждал, что это плохая идея, — Альгорн морщится от боли в повреждённому боку. — Не стоит недооценивать человека, которого так люто ненавидит Эдем, но при этом тот ещё жив.

Тейл только рукой махнул на это и бухнулся на лавку. А начальник охраны, посмотрев мне в глаза, сказал:

— Ты ведь нормальный парень. Да вышло недоразумение. Но учитывая то, что вы даже сумки нам не выпотрошили, и парней подлечили, то мы сможем нормально договориться, — двигает пальцем список, от жреца ко мне. — Без вот этих диких расценок.

— Нормальные расценки, — насупливаюсь. — Нам местные бандиты за столько впаривали.

— Это вы их за такие дикие расценки, того? — выразительно чиркает себя пальцем по горлу.

— И за это тоже, — не спорю.

— У нас с собой по три свитка воскрешения на брата. И того девяносто штук. Мы отдадим вам тридцать.

— Пятьдесят, нам ещё сражаться.

— Хорошо.

— Что!? — Тейл вскакивает в негодовании. — Ты что разбазариваешь храмовое имущество? Да отец тебя…

— А ну тихо! — Альгорн бьёт кулаком по столу. — Я один раз пошёл у тебя на поводу. Хватит. Они правы, им ещё сражаться. А нам дай бог не понадобится.

— Я запрещаю! — чуть взвизгивает Тейл.

— Ладно, — соглашается мужчина. Пододвигает список к Тейлу и ехидно так: — Сам торгуйся.

— Да легко! — смотрит на мне прямо в глаза. — Вы не получите ничего. Ещё и ответите, за нападение…

Бумс! Тейл валится с лавки держась за глаз. Ну достал сил нет.

— Хан.

— Я.

— Будь любезен, пни ему по почкам.

— Есть, — Марик нарочито медленно встаёт из-за стола.