А теперь все хором, скажите кто самый лучший друг? Кого Степаныч возненавидит всей душой, если узнает, что этот красивый и щедрый молодой человек, отдал на благое дело создание супер-кувалды, единственный синий изумруд? Как хорошо, что он не в курсе. Отсутствовал, когда Олежа мне его отдал.

Я ведь как подумал… Брюлики в меди есть, а если изумруд в олово добавить, а потом уже сварить бронзу, может, что получится? Ну и спросил у Олежки, тот только пожал плечами, а вот у его кореша кузнеца, чуть инфаркт не случился, пришлось зелье здоровья в него заливать…

Оказывается, что да. Можно. Именно вот так, расплавить олово и туда изумруд, а потом смешать с медью. А если мы сможет достать, перо ангела или пегаса. То он знает, как создать уникальное оружие.

— А в чём твой интерес? — смотрю в глаза, оправившегося после принятия зелья мужчины.

— Я получу звание создателя легенды, тогда мне не потребуется сидеть в «песочнице». Я ведь и шёл сюда в надежде, что мне удастся достать кусок медной руды насыщенной бриллиантовым песком, чтоб создать хоть что-то по-настоящему ценное.

Здесь то она ничего не стоит, не то, что в большом мире. Но, к сожалению, не думаю, что у вас кроме руды и изумруда, найдётся перо, того, кто летать не должен.

— Стоп, — выставляю перед собой руку. — Что значит летать не должен? Ангелы же летают и пегасы, если я правильно понимаю, о чём речь.

— Люди не летают, но летают ангелы, — поясняет, — кони не летают, но летают пегасы.

— А ещё не летают собаки, — усмехаюсь, — Пух, радость моя, покажи дяде, крылышки…

Пух, понятное дело, показал, мы даже из кузницы вышли, что б пёсик мог размяться и показать фигуры высшего пилотажа. Но как говорится, рано радовались. Кузнец, которого, к слову, зовут Филим Безрукий…

Да-да. Именно так. И дело не в отсутствии рук, а в том, что его считали неудачником, а точнее беспонтовым кузнецом. Он как выяснилось, ещё тот экспериментатор, всё пытался создать нечто выдающееся, чтоб было лучше, чем у других. Но очень часто всё портил.

При этом мужик всё-таки головастый и рукастый, если по этим рукам регулярно бить, чтоб не отходил в сторону от известных рецептов. Это мне Молот так пояснил.

По крайней мере, теперь понятно стремление кузнеца доказать своё мастерство, и его уход в «песочницу» ради редких материалов. Ну, сами посудите, как жить кузнецу с таким именем?

Вот, кстати, ещё один нюанс, местные, оказывается, могут менять имена. И они у них не обязательно уникальные.

Так вот, после того, как наш гвардейский пёс показал, что такое «Петля Нестерова» и «Бочка», Филим грустно поведал:

— Несомненно, перо такого уникального существа, как ваш прекрасный пёс, не позволит сделать плохое оружие. Но сомневаюсь, что получится нечто легендарное, вот если бы перо ангела у вас было… — и эдак преданно заглядывает в глаза.

И тут меня осенило, он, видимо, или подслушал, или кто-то из тех, кто тут в городе, уже давно обитает, рассказал про наш навык «Перо ангела». Наверняка же, кто-то да в курсе.

Так что кузнец догадывается, что перья у нас могут быть, но, кажется, не до конца осознаёт, что никто из нас не откажется от такой уникальной возможности выжить. Эх. Всё-таки хорошо, что ни украсть, ни потерять пёрышко нельзя.

Так что пришлось его расстроить, сказав, чтоб закатал губу. Хотя у меня тут же появилась интересная мысль и я отправил письма Балагуру и Мальвине, чтоб подходили к кузнице.

— Балагур, признайся, у тебя случайно нет в заначке пера ангела?

— Откуда? — разводит руками мой друг. — Я же Сёме тогда всё вернул.

— Во-о-от! — тут же подключается к разговору Степаныч, который заметив, наше столпотворение не мог пройти мимо. — А я знал, что вы без меня пропадёте! Балагур, мне стыдно за тебя. Очень прошу, никогда и никому не говори, что служил под началом прапорщика Иванова. Это же надо, вернул! Вернул, всё! Мажор, — тычет в меня пальцем, — это ты виноват! Заразил парня безответственностью к материальным ценностям. Сам привык, что всего полно в жизни, и такого перспективного бойца превратил в… — грозно трясёт кулаком, и хватается за сердце: — Надо же, Балагур — бессребреник.

— Так, старый, ты не буксуй, — грозно хмурюсь, — меня тут не было в это время. Я как раз бабло зарабатывал, при этом в таких количествах, что тебе и не снилось.

— Молот, — тут же переводит стрелки прапор, — точно, он. То бриллиант ему дайте, то Балагур хабар раздаёт, — и театрально хватается за голову.

— Ну чего вы? — Вовка, аж отступает на пару шагов назад, опасаясь тянущихся к его горлу рук Степаныча. — Вон у нас толпа крылатых, давайте у них надёргаем перьев.

— Вот именно, — усмехаюсь, — затем и позвал тебя, Мальвина. Даш пёрышко, для Олежиной кувалды? Всё равно мечешь их в бою.

— Не вопрос, — девушка тут же натягивает на себя маску и предстаёт в своей боевой ипостаси.

— Не пойдёт, — грустно вздыхает кузнец. — Вы поймите. Дело не только в редкости ингредиента, хотя и в нём тоже. Я никогда не слышал, о летающих собаках…

— Рраф! — возмущается Пух, которому, как оказалось, куда интересней погреть уши, чем бесцельно летать.

— Пёс. Летающих пёс, конечно же, — тут же поправляется Филим. — Значит, его перо будет достаточно редким ингредиентом. Но ведь он ваш питомец, — тычет пальцем в меня, — и вы можете получить эти перья в достаточном количестве. Так же не подойдут и перья локисов, не только ваших, но и тех, кто служит богу Локи. Так как живут они в нашем мире, а не на небесах. Хотя одно пёрышко я бы в расплав кинул… — задумчиво трёт подбородок.

— Но легендарное оружие так не сделать? — понимающе киваю.

— Да, — соглашается, — пегасы и ангелы просто так перья не отдадут, при этом в их перьях есть некая частичка божественной силы… Так что вот, как то так, — разводит руками. — Хороший молот сделаем, думаю до тысячи процентов, и, возможно, даже свойство, какое, проявится, но не сильно большое.

— Хм… Частица, божественной силы говоришь?

— Ну да.

— А если перо существа, наделённого частицей бога? — хитро так прищуриваюсь.

— Так где же вы такое найдёте? — удивлённо пялится на меня.

— Так вот же, — тычу пальцем в Пуха, самозабвенно чешущего задней лапой за ухом. — В нём есть искра Хранителя Эдема. А ещё он может называть госпожу Смерть своей матерью. Но плюс к этому у нас есть они, — щёлкаю пальцами и из портала в воздухе, появляется радостно клекочущий Босяк, — дети Всеслава и Смерти. Ну-ка, дядя найди мне что-нибудь более уникальное во Вселенной! Эй! Держите его! — кузнец, побледнев, хватается за сердце и попытался рухнуть на пол, но оказывается, вовремя подхвачен Степанычем. — Дайте же ему зелье здоровья, кажись, сердечко прихватило, не загнулся бы!

Вот как-то так. Целую неделю, перебирали руду, выискивая самые насыщенные бриллиантовым песком куски. А ещё Молот при помощи кузнеца, крошил синий изумруд превращая его в песок. Степаныч как увидела такое варварство, так ему сразу плохо стало. Вот ей-ей, не стань он молодым мужиком, точно бы инфаркт приключился. А так вроде ничего, выдержало сердечко. Но мозг он проклевал всем, читая лекции о расточительности.

И что интересно, помните, я говорил, что наш новый кузнец жадина? Не такой как прежний, но довольно прижимистый. Так вот, не совсем это верно. Бережливость в нём есть, не спорю, но его желание хапнуть, шло от стремления получить возможность разжиться редкими материалами. Но стоило этим ингредиентам попасть к нему в руки, как он загорелся идеей создания легендарного оружия. И больше его ничего не волновало. Но отблагодарить надо будет… Обязательно.

И пусть меня Степаныч проклянёт, но если Филим поможет Молоту сделать легендарную кувалду, да на две тысячи модификатора. То отдам ему чёрный бриллиант. Самый маленький.

Хотя нет. Ведь точно прапор придушит ночью, во сне, просто чтоб не мучился и не коптил небо. Ладно, тогда отсыплю ему, бриллиантовой руды, из тех кусков, что в супер-кувалду не пошли. Вон целая куча валяется.