— Хм... Ну, давай посмотрим, — согласился Хан. — А пока можно ещё похомячить!

Раздались осторожные шаги, мы тут же напряглись, но это был довольный жизнью Листик.

— А вот вы где! Парни отзвонились — всё путём. Сидят, стерегут подступы.

— Хорошо. Пусть Лаки возвращается, проводит нас на место. Посмотрим, что почём... А мы с Ханом пойдём, главного попытаем, за жизнь... Вопросов у меня-я-я! А ты тут осмотрись, мины, взрывчатка, гранаты, миномёты. Всё равно что-то взрывать придётся или базу, или караван... Да! Если получим приказ рвануть базу, присмотритесь к спецстволам — не пропадать же добру?

А пока парни копались на складе, мы с Ханом направили свои стопы в «избушку» главаря. Поговорить с этим господинчиком за жизнь его не простую.

— Хан, мать твою! Это ты так слово упаковать понимаешь?

— А что не так? Зато надёжно, — в недоумении пожимает плечами.

Да уж... надёжней не куда. Вот как нормальный человек понимает слово упаковать? Правильно! Руки, ноги связал — чтоб не сбег. Но Марат не такой. Он основательный! Недолго думая... упаковал в ковёр, лежавший на полу. И ведь не поленился вытянуть прижатый край из-под дивана. Теперь из туго скрученного свёртка виднеется только нос и глаза.

— Вот ты его туда завернул, ты и доставай.

— Делов-то, — вновь пожав плечами, начал пинками раскручивать свёрток. Пленный только мычал и пучил глаза. Вначале ковёр вполне защищал, но чем дольше длился процесс, тем ощутимее становились пинки. Это, учитывая, что сердобольный Молот, ну никак не мог пережить того, что сержант работает, а он нет... Вот и помогал в меру своего сорок шестого, растоптанного.

Когда же высвобожденного главаря посадили на стул... Хорошо хоть спинка есть, а то он всё норовил свалиться. Ну да не жалко!

Вынули кляп и дали воды. Думаете, мы такие гуманные? Вот ещё! Просто, он вряд ли говорить смог бы... Да и состояние полукоматозное, а так вроде ожил.

— Ну и как тебя зовут голубь сизокрылый?

Ох ты ж! Вот зачем такие слова говорить? Ругается, матом кроет, карами разными грозит. Ладно, послушаем, может, что важное скажет? Нет, только ругается... Кивок Марату. Тот делает грозный замах и бьёт. Пленника скручивает судорога боли, но, по крайней мере, он уже не ругается, только скулит. Тут ведь фокус в чём? Замах — на рубль, а удар — на копейку. Чтоб не покалечить допрашиваемого, Хан в последний момент тормозит руку, и втыкает палец в нервный узел. Боль страшная, а вреда никакого. Вот только жертва думает, что ему повредили все внутренности.

— Так как говоришь твоё имя?

Ещё пару заходов и мы знаем, что Асланов развелось как собак не резанных. Одного уже угомонили, а тут второй.

— Вот видишь? И чего сопротивлялся? А теперь скажи пароль на компьютер.

Сказал, а куда ему деваться? Ну что ж посмотрим. Хм... пяток игрушек, музыка, фильмы... и папка документы. Грешен: не сдержался, сунул нос. Пробежал по диагонали, имена, даты, суммы. Стоп! Назад! Что это? Меня аж затрясло всего... Дата! Это число я не забуду никогда. День смерти Тунгуса и Ваньки!

— Смотри сюда, сука, — схватив бандита за волосы, притянул его голову к монитору. — За какую информацию были заплачены деньги? Ну!?

— Не помню.

— Твои пометки? Значит знаешь! На... на... на...

Сказал, всё сказал. Утром того дня, нас сдали! Предупредить Аслана не успели, мы уже вовсю порезвились, а вот перенаправить одну из групп смогли... Мы же еле плелись, обременённые заложниками. Так что неслучайно мы тогда на боевиков напоролись, совсем не случайно. И парни погибли из-за предательства. Хорошо, что этот Аслан оказался таким педантом и записывал не только когда платил деньги, но и когда получал информацию или услугу — для памяти. Теперь я знаю, как зовут предателя! Капитан Крымов Станислав Олегович!

— Где его найти?

Ох... Ты ж! И правда не знает, перевёлся тот куда-то! А на связь ещё не выходил. Или далеко уехал, а, может, завязать решил? Хотя это ненадолго, пока бандитам на глаза не попадётся...

Ну что ж... От нас не сбежит, думаю, что отцы-командиры его из-под земли достанут! Не велика тайна, особенно зная, где он служил раньше. Собственно там же где и мы, только в штабе. Так что... Думаю, скоро свидимся! И на его улице будет играть музыка — медленная и печальная.

Ну, а пока:

— Откуда на сладе столько спецоборудования?

— Купил.

— У кого?

Ох, ты ж! Что творится в подлунном мире?! После пары-тройки подходов товарища Хана, бандит поведал занимательные подробности. Новенькое, не целованное оборудование — местами списанное, местами повреждённое, кое-что утопленное... Охренеть! Тут ведь без генералов не обошлось... От что-то мне не хорошо? Надо срочно Димасу давать пинка, пусть чешет туда, где заработает рация и связывается с майором. Это ведь не шутки... Хотя нет! Отставить! Пусть берёт документы, винт и бегом. И Молота для подстраховки...

Что значит, какие документы? Я что не сказал? Хм... Бывает. Я-то ни сном, ни духом, а Аслану тем более не надо. Но вот кое-кому очень жить охота, вот он и сдал тайник. Как кто? Да Андрей же! Тварь эта недобитая. Чухнул ведь, выбрал момент.

Я как раз задумался, а что делать? Вот этот тип и давай мычать и дрыгать ногами. Решили послушать, а вдруг скажет чего? Ну, он и давай за жизнь свою никчёмную беспокоиться:

— Слышь, сержант. У меня есть что предложить... — просипел, пересохшим горлом.

— И что у тебя есть такого, что я из тебя выбить не смогу?

— Есть. Попить дайте.

Интересно, интересно. Будем послушать, бандит то не дурак, понимает, что, всё что надо, мы из него выколотим, значит... Хм...

— Интересно, что ты можешь, такого рассказать, чтоб я тебя — бывшего старшего лейтенанта ВДВ, в живых оставил? Ты не удивляйся, — сажусь на корточки, перед валяющимся на полу, бандитом, — Бешеный, твой бывший командир, очень разговорчивым был. И он отправился туда, куда отправляются все предатели... на тот свет! И поверь, он очень мучился перед смертью, очень. И ты будешь. Я ведь почему тебя не убил? Потому как спросил у него про тебя, перед тем как убить... Так что это за предложение такое шикарное?

— Два, два предложения. За одно жизнь, за другое свободу!

— О как? — кивок Молоту. — Дай ему воды, — сам же сажусь на диван. И наблюдаю, как посаженный на стул Андрей, жадно пьёт.

— Рассказывай.

— С какого предложения начать? — слегка оклемавшись, бандит приобретает некоторую самоуверенность.

Ну да ладно, пусть его, подождём и послушаем:

— До свободы тебе ещё рано, так что заслужи жизнь, для начала.

— Поклянись, что не убьёшь?

Хрясь. Нахал валится на пол. Я вроде как осуждающе смотрю на Молота:

— Ну что ж ты так? Видишь, человек забылся? А ты его по лицу! Нельзя так, — Олежка виновато разводит руками, — надо обязательно ногой добавить, а то не поймёт.

Молота уговаривать не нужно. Но ведь и результат есть! А то взяли моду...

— Ну, я жду.

Улыбнувшись разбитыми губами, предатель просипел:

— Тогда начну, со свободы, так будет проще договориться.

Пожимаю плечами:

— У тебя минута, а потом он, — кивок на Молота, — свернёт тебе шею.

— Скоро придёт караван, — захлёбываясь начинает колоться.

— Знаю.

— Нужно выйти на связь.

Оп-па! А вот этого я не знал. Тут же рации не работают, вот я как-то при допросе Бешеного и упустил.

— Знаю, — с уверенным видом киваю. «А что мне ещё остаётся?» — Для того и оставили пару человек в живых.

— Они пароль не знают! — вскинулся бандит.

— А ты знаешь?

— Да!

— Хан, а чего это наш глав бандит мычит?

— Ругается, наверное, — пояснил он, отвешивая душевного пинка Аслану. Помогло.

— Ну, допустим, я не стану тебя убивать и просто отдам контрикам, с чего бы мне тебя отпускать? Тем более что пароль ты нам сейчас скажешь.

— Абы кто не подойдёт, кроме Бешеного и меня, только ещё один человек встречал караван.

— Хм... Понятно! И ты конечно, готов помочь нам, но за свободу?