— Ну, вот ты бы сейчас убил бы дурака со злости. А потом что? Нет, я понимаю, что от трупа бы мы избавились! Но ведь потом бы люди ходили, спрашивали: «А где майор?». А мы не сном ни духом, ещё бы в дезертиры записали! Неудобно, как то! Он же не дезертир, а просто дурак!

— Это ты точно подметил. Дурак и есть! А убить? Это вряд ли, я-то не дурак!

Майор аж закашлялся, с подозрением смотря на них. И тут Степаныч вместе с Рогожиным начали смеяться. Васильев сперва дулся, но тоже начал подхохатывать. Напряжение слегка спало и мужчины уже не смотрели друг на друга волками.

Когда все более-менее успокоились, майор всё же поинтересовался:

— Руслан, ты что, правда, мог бы убить меня, а потом спрятать труп?

— Не говори ерунды! Конечно, нет! Дал бы в морду и всё!

Тут Васильев облегчённо вздохнул, но рано.

— Конечно, если бы ты случайно склеил ласты, то, конечно, пришлось бы утилизировать.

— Утилизировать? — что-то не понравилось майору это заявление.

— Ну да. Самовозгорание, отдал бы приказ твоему амулету и всё — пых и хрен какая экспертиза разберётся.

— Амулету?! — Васильев прижал руку к груди. — Разве такое возможно?

— А ты что думал, тебе дали такую игрушку и никакого контроля? У некоторых, бывает, крышу сносит, вот чтоб не бегать за ними и сделали систему самоуничтожения, вместе с носителем! Или ты не знал? Должны были предупредить!

— Предупредили, — майор неожиданно побледнел, — но ещё я знаю, что даже мои начальники не могут сделать этого. Нужно... — глаза у Васильева стали большими-большими как у анимешки в японском мультике.

— Вот именно! — довольный Степаныч, откинулся на спинку стула. — А товарищу капитану нужно просто приказать! Теперь до тебя дошло, перед кем ты права качаешь?

— Простите, я...

— Витя! — Рогожин вытянул вперёд руку, останавливая Васильева. — Успокойся! Ты меня, конечно, достал. Но убивать? В конце концов, мы ведь были друзьями, это не моя вина, что тебе моча в голову ударила. А я, знаешь ли, не привык друзей убивать только за то, что у них временное помутнение, — и, прикрыв глаза, спросил: — Надеюсь, ты понимаешь, почему я тебе раньше этого не рассказывал? Да и не сказал бы никогда, если бы ты не начал по больному бить — по моим парням! А этого делать не надо!

Потом встав, начал ходить по комнате от одной стены до другой. Степаныч и всё ещё смущённый майор следили за ним взглядами. В конце концов, придя к какому-то решению, сказал:

— А давайте ещё по пиву. И Витя нам расскажет, чего это он, вдруг, из адекватного человека превратился в идиота!

— Руслан!

— Надо, Витя, надо! Я ведь вижу, что-то тебя гложет, а сказать не хочешь. И дуреть начал, неспроста. Говори, может, сможем помочь?!

— Мне теперь уже ничего не поможет! Только хуже сделаю...

— А ты попробуй, — глотнув холодного пивка, Степаныч был расположен к решению мировых проблем местного значения. — Одна голова хорошо, а моя вообще сегодня в ударе! — и радостно хохотнул. — Давай!

— А чёрт с ним, слушайте. Может и правда, чего изобретём!

И как будто, враз постаревший, Васильев начал свой рассказ и чем больше он рассказывал, тем сильнее мрачнели его собеседники, стискивая кулаки, и бросая многозначительные взгляды друг на друга.

— Дочка моя — Оленька, заболела. Рак у неё. Где мы только не были, к кому только не обращались, всё без толку. Угасала прямо на глазах. Сказали, полгода осталось — не больше, — всхлипнул безутешный отец. — А тут вызывает меня к себе Зайцев, генерал-лейтенант Зайцев... Вызывает и говорит: «Есть способ вылечить твою дочку! Только цена велика!» Я-то конечно сперва о деньгах подумал и готов был последнее отдать, но всё оказалось намного сложнее. Ну да вы знаете... А я-то вообще был готов на всё! Дочку сразу забрали и увезли. Через месяц письмо пришло, написала, что ей намного лучше, — по щекам майора бежали слёзы. — Я тогда ещё активней за учёбу взялся, меня учили обращаться с амулетом, историю преподавали и вообще рассказывали, что к чему. Вы тогда ещё в учебке были, ну, а я в своей. Отучился, сдал зачёты, и почти сразу к вам. Только перед отправкой, дал мне Зайцев установку. Чтоб я вас со всех сторон обложил, а если надо, то и устроил что-нибудь — подставу грамотную. Чтоб значит, когда дело дошло до того, кому достанется группа или большая её часть — вопрос решился в пользу нашей конторы. Очень ему хотелось получить к себе «Наделённых силой». Таких бойцов нет ни у кого! А у него бы были. Мужики, я честно не знаю, что он там ещё замутил, чтоб отжать вас... Только вот этот случай с Милославским нельзя было упускать!

— Ты уже доложил о произошедшем? — поинтересовался Рогожин.

— Нет. Не успел. Хотел первичную работу провести, если бы я взял Мажора за мягкое место, можно было бы докладывать. А так!.. — Васильев махнул рукой. — Теперь, когда вы всё знаете, ничего не получится. Надеюсь, что хоть дочку успеют вылечить! Главное время потянуть!

— Зачем? — не понял Степаныч.

— Что, зачем?

— Время тянуть? При чём здесь твоя дочь? Ну, провалил задание начальства, так оно и было невыполнимо! Ещё и с душком! За такое можно и схлопотать.

— Так ведь...

То, что совместными усилиями Рогожина и Иванова удалось вытянуть из Васильева, было настолько диким в их понимании, что мужчины просто выпали в осадок. Шокировало же их то, что Васильев был абсолютно уверен в том, что теперь его дочь умрёт, потому что лечить её перестанут. Фактически она являлась заложницей. Но если ему помогут то, есть надежда потянуть время...

— Стоп! — капитан поднял руку, останавливая речь майора. И посмотрев на Степаныча продолжил: — Что скажешь?

— А что говорить? Может, лучше помянем?

Васильев вздрогнул и втянул голову в плечи, теряя последнюю надежду на помощь...

— Да уж... — Рогожин вышел в соседнюю комнату и вернулся с жестяной флягой: — Стаканы освободите!

Прапорщик с энтузиазмом, в пару глотков, освободил тару, посмотрел с сомнение на майора и освободил его стакан, тем же незамысловатым способом. Рогожин плеснул из фляги в стаканы грамм по пятьдесят спирта, взял свой и толкнул речь:

— Ну, за упокой души генерал-лейтенанта Зайцева, чтоб ему в аду кочегар расторопный попался! — и вместе с прапорщиком «замахнули», крякнув от удовольствия, после чего с ожидание уставились на майора, а тот, большими глазами, смотрел на разошедшихся сослуживцев.

— Мужики, вы что охренели? Это же не шушера местная... — только договорить ему не удалось. Степаныч содрогаясь от смеха, громко хлопал себя по коленям.

— Руслан, ты понял?.. Он решил, что мы этого Зайчика мочить будем... Ой, не могу... — похоже было, что спирт удачно лёг на удобренную пивом почву!

— Действительно, Витя, ты это... — пытающийся держать серьёзное лицо капитан погрозил пальцем: — Не говори ерунды, его без нас шлёпнут. Хотя... — лицо стало задумчивым и слегка мечтательным, — сперва попытают, наверное? Давненько такой хрени не было! Ты за беспокойное посмертие то выпей! Выпей, не стесняйся.

Чисто автоматически, ничего не понимающий майор, влил в себя содержимое стакана и, выпучив глаза, закашлялся.

Каково же было его удивление, когда он понял причину такого поведения сослуживцев. Оказалось, что за попытку провернуть с его помощью свои дела, генералу, скорее всего, просто дали бы по шапке и объяснили где его место. А вот за попытку создания «вассала», уже могли грохнуть, чтоб другим неповадно было. Но взятие заложника... Это верный путь к смерти через пытки, ещё и в присутствии других членов Организации. По той же причине! Ибо, если причина вербовки была понятна и правильна, то всё остальное... Тут ведь как в банке, дают кредит, а потом отрабатываешь с процентами! Только в залоге твоя жизнь, а не твоих близких!

— Понимаешь, Витя, — слегка расслабившийся от выпитого прапорщик приступил к разъяснениям. — Зачем, твой начальник это всё замутил, мы можем только догадываться. Но могу предположить, что когда он протянул свои загребущие лапки...