Друзья сидели в кают-компании «Молнии» — Каси, Влад с дядей Сашей, страдающий Марвин на диване и Шмякка с забинтованной ногой. Гоблинша не была ранена. Ну, формально. Она ухитрилась сломать мизинчик на правой ноге во время боя. Неудачно пнула одного из нападающих орков. Когда их прервали, она как раз живописала свои подвиги:

…- А тут Влад апять как исчезнит! И как снова паявится! А там этат! Бальшои! Страшный! Ка-а-ак стрельнит! А я думайу — нильзя ва Влада стрилять, он хароший! Хотя и сеггзом трахаться ни хочит. Мне-та нинада уже, у миня барадатинький, а с другими ни хочит, только с капитанам. И капитан… — Каси очень грозно сверкнула глазами, и Шмякка вернулась к изначальной теме: — Ну и я иго как пину пряма пад каленку! Хатела пад зад, но нидатянулась. Он ка-а-ак упадёт!

— Кого пинёшь, Влада? — Марвин только проснулся, и начала истории не слышал.

— Бальшога зилёнага орка! — Посмотрела на эльфа как на дурачка Шмякка. — Он ка-а-ак брякнится! Ну ищё патамушта в ниго Хрёрик папал, но он толька в руку. Без миня бы точна ни упал. А я иму па руке ещё ка-а-ак, пину! И у ниго стрилялка улитела! А я иго па морди ка-а-ак пину… и пальчик ап клык абламала! Так больна пальчик! Абидно очинь! Нада мне жилезныйе батинки падарить! Патаму что ножик Шмякка можит забыть, из стрилялак Шмякка стриляет плоха, а батиначки Шмякка никада ни забываит!

Влад, слушая Шмякку, размышлял о том, что чересчур смелую гоблиншу во время боёв не мешало бы прятать куда-нибудь в трюм, как Дружка. А то возникает ощущение, что мелкая девица свою мелкость не осознаёт в полной мере.

«Надо же было додуматься, на орка налететь врукопашную! Нет, спасибо, конечно, но мы так Шмякку рано или поздно потеряем. Она у нас какая-то безбашенная совершенно! Хотя… хорошо тебе рассуждать, ты и Дружка-то чисто случайно запер, потому что его чем-то не тем накормили, и он блевал по всей палубе. Как будто это нападение мы прямо ожидали!»

Вот в этот момент в кают-компанию и заявилась эльфийка. Грозная, как хомячок, бровки нахмурены. Встала в центре помещения, и объявила:

— Я отказываюсь с вами лететь!

Влад уже хотел возмутиться. Прямо рот открыл, чтобы сказать, что разрешения некоторых остроухих никто не спрашивает. Потом вспомнил разговор с Марвином, и запнулся, промолчал, тем более, Каси спросила первой:

— Не расскажете, отчего вы так резко изменили своё мнение, госпожа Лилианна?

— Потому что вы все предатели!

Вот теперь были удивлены все. Как-то это не вязалось ни с собственными действиями команды, ни с поведением Лилианны, которая, конечно, вечно была всем недовольна, и все у неё себя вели неправильно, но против путешествия в Пандемониум она пока ни разу не возражала.

— Раскройте, пожалуйста, вашу мысль, — Терпеливо попросила Каси. — А то нам не совсем ясно, отчего вы нас причислили к презренной породе предателей.

— Вы раненых хотите оставить! Они с вами бились, а вы их бросите! Я с вами никуда не полечу! Я буду за ранеными ухаживать! Сама!

Вот теперь Лопатину стало всё ясно. Пришлось приложить массу усилий, чтобы не расхохотаться довольно, потому что когда Лилианна говорила про раненых, она смотрела на одного конкретного раненого, который сейчас и вовсе изображал умирающего. Только косил хитрым взглядом из-под длиннющих ресниц.

«Как всё чудесно складывается! — Лопатин смотрел на Марвина с искренней благодарностью, и даже восхищением. — Вот бывает же! Всё паршиво, а одна хорошая новость — и настроение в гору! Свобода! Свобода! И Каси больше дуться не будет!»

— В таком случае, Лилианна, должна вас успокоить, — терпеливо ответила демонесса. — Вы, должно быть, неправильно поняли. В приграничном городе остаются только чужие раненые, а так же покойные. И наши, и патрульные. Мы же полным составом летим дальше, в столицу. Полагаю, ребятам будет гораздо комфортнее выздоравливать в особняке Розмор, окружённым заботой лучших столичных врачей, чем в крохотном городке на краю тверди.

Да, именно так удалось договориться с властями. И Влад был действительно изрядно удивлён, что всё получилось так легко. Когда Каси отправила на материк доклад о происшедшем, ничего хорошего он не ждал. Им было велено оставаться на месте и ждать группу, которая расследует происшествие. Влад был уверен, что до столицы они теперь ещё долго не доберутся. Если бы подобная ситуация произошла на Земле, он бы, наверное, вовсе предпочёл сбежать как можно дальше и как можно быстрее, потому что право на самозащиту там очень эфемерное понятие. В отношении правоохранительных органов оно точно не работает. Если на тебя напали стражи порядка, всё, что ты можешь делать — это не сопротивляться и постараться выжить, и уже потом разбираться, кто прав, кто виноват. В империи с этим несколько проще, но Лопатин всё равно был уверен — проблемы будут. До столицы и императора им теперь суждено добраться в лучшем случае через месяц. А ещё он всерьёз подумывал о том, чтобы уничтожить установку на «Стремительной».

— Ну вы ж понимаете, что нас сейчас засадят за решётку до выяснения? Ладно бы у нас были записи с камер, где на нас нападают, а мы — защищаемся. Но никаких записей нет. Наши слова против слов оставшихся патрульных, большинство из которых даже не видели, с чего всё началось. И это притом что нас и так-то вызвали не наградить за что-нибудь, а, как минимум, пропесочить. И как вы себе это представляете? Нет, я вполне допускаю, что когда разберутся, нас отпустят. Но к тому времени корабли уже по винтикам переберут, и всё, что возможно скопируют. Ладно, сами корабли, там ничего революционного. С секретом добычи гелиотропа можно будет попрощаться!

Дядя Саша его, единственный, активно поддерживал, кивал на каждое слово. А вот местные жители сохраняли на лицах скепсис:

— Влад, но ведь у нас есть предписание явиться к императору, — Объясняла ему Каси. — Настоящее письмо, не подделка, это легко проверяется. Кроме того, патрульные подтвердят, что им был дан приказ нас задержать, а в случае сопротивления — убить, что прямо противоречит сказанному в приглашении. Для любого очевидно, что это… ну, как минимум, ошибка, а скорее всего — диверсия, направленная против нас. А через нас — против императорского слова.

— Вот вообще не убедительно, — покачал головой Лопатин. — Кто сказал, что те, кто будет наши слова проверять, будут стремиться разобраться, кто прав, а не попытаются доделать то, что не получилось у этих? — Он махнул рукой куда-то за спину, имея ввиду пленных патрульных.

— Знаешь, Каси, — протянул со своей койки Марвин, — Вот в другой ситуации я бы, пожалуй, был на стороне наших земных друзей. Неприятности нас просто преследуют, с самого начала путешествия, и кто знает, насколько сильно будет противодействие в дальнейшем? Но, Влад, ты забываешь, что эта ваша установка нам нужна. Если сейчас вышвырнем её в бездну, как мы будем доказывать императору нашу полезность? Я очень сомневаюсь, что государь будет к нам лоялен, если мы не докажем наглядно, насколько можем быть полезны.

— Так-то да, звучит логично, — дядя Саша тоже переметнулся на сторону «наивных цветочков», как про себя называл местных жителей Влад.

«А я вот вообще не уверен, что нам так уж необходимо доказывать свою полезность прямо сейчас, — подумал Лопатин. — Вариант с посадкой в золотую клетку никуда не делся. Заставят нас клепать установки на благо империи, а остров отожмут, вот и все дела! Эх, если бы не раненые, точно бы предложил лететь прямиком в Пандемониум. А с происшедшим разбираться уже постфактум».

— Давайте её хоть разберём тогда, — предложил парень. — Чтобы непонятно было, что за хрень и для чего нужна. Раскидаем по кораблям, потом обратно собрать не проблема будет.

Но и это предложение большинством голосов зарубили. И тут, в общем, тоже было довольно логичное объяснение — разобранную установку так быстро не уничтожишь. В результате оставшиеся несколько часов до прибытия компетентных органов парень провёл как на иголках. И когда к месту боя подошли расследователи, ничего хорошего парень от них не ждал.