— Потому что наши правители почуяли силу и решили, что могут и дальше противостоять системе. К тому же они были очень злы и настроены крайне воинственно. Но мнения в правительстве разделились, далеко не все разделяли данную точку зрения, — чем дальше он рассказывал, тем в больший шок я погружался. — Я сам был там и являлся тем, кто встал на сторону здравого смысла, пытаясь убедить всех, что нет никакого смысла сражаться по сути со всей вселенной. Но таких, как я, было меньшинство. Нас не послушали, а большую часть просто устранили. Со мной не справились, смогли лишь пленить. Так я и оказался заточëн в этом домене.

— Это сколько же лет прошло? — воскликнул я, не удержав эмоции под контролем. — Вы что, бессмертны?

— Понятия не имею, но много, — спокойно ответил он, — я давно уже потерял счёт времени, находясь здесь без возможности выбраться. И да, можно и так сказать. Чисто теоретически я бессмертен, как и другие лорды. Убить нас, конечно, возможно, но время над нами не властно. Мы смогли развиться до такого уровня во многом за счёт как раз таки противостояния с системой.

— Получается, Рой и нежить тоже прошли подобный путь? — вот уж не думал, что узнаю столько нового, попав в этот, как Гул’Карон его называет, домен.

— Рой — да, — ответил он, — но у них там всё сложно. Это очень своеобразная раса с общим разумом, если его вообще можно так назвать. По мне, так действительно разумны там лишь особи, находящиеся на самой верхушке, ну и их королева или императрица, или матка. Её называют по-разному. Никто её не видел, во всяком случае, в живых после этого никого не оставалось, но ходили слухи, что она сама породила всех своих последователей. Я в это не слишком верю, крайне сомнительная точка зрения. Ну а вообще, с Роем мы взаимодействовали, и они даже иногда помогали нам в борьбе с системой.

— А нежить? — раз уж начал спрашивать, хотелось разобраться до конца.

— Нежить — это даже не раса, — ответил Гул’Карон, — это порождения некромантов, которые являются представителями разных народов. Система не признаёт их силу, считая её противоестественной. Любой некромант, по её мнению, подлежит немедленному уничтожению. Вот они и объединились, захватив несколько миров, а потом стали разрастаться. С ними мы дел никогда не имели, они слишком неадекватны и недоговороспособны. Пожалуй, это единственный случай отбраковки системы, с которым я согласен. Некроманты действительно опасны для всего живого.

— Вы дали мне очень много пищи для размышления, уважаемый Гул’Карон, — подвёл я итог его рассказа, — но это всё скорее общие сведения. Меня же в первую очередь интересует, что с нами будет дальше. Вы собираетесь нас убить?

— Убить? — кажется, он искренне удивился, — Нет, зачем мне это? Я чëрт знает сколько не общался с разумными, и было бы крайней глупостью убивать первых из них, которых я встретил… Даже не знаю, за какой срок. Будете моими гостями. Отсюда всё равно не выбраться, ни вам, ни мне. Даже то, что вы каким-то образом сюда попали — это уже чудо. Домен не должны были оставлять без присмотра.

— Не должны были, но оставили, причём на планете, которую захватили совсем недавно, — у меня отлегло от сердца, когда я услышал, что убивать нас никто не собирается, но перспектива проторчать всю жизнь в закрытом осколке пространства вместе с лордом демонов и котом меня нисколько не прельщала.

— Возможно, про меня забыли, или посчитали уже не опасным, — предположил Гул’Карон, — кто знает, как всё поменялось за время моего отсутствия. Судя по тому, что ты рассказал, прошло несколько тысячелетий с момента моего заточения, а может и больше. Сейчас это уже не важно.

— Но неужели не существует никакого способа выбраться отсюда? — я всё же не хотел просто так сдаваться.

— Ты думаешь, я бы сидел здесь всё это время, если бы мог выбраться? — ответил он с иронией. — В этом домене заперт целый небольшой мир, и я исследовал его весь, но, как видишь, всё ещё здесь. Поэтому… — Он прервался аж на несколько минут, я же молчал, не мешая его мыслительному процессу. — Хотя, знаешь, небольшой шанс есть. Но он скорее теоретический и предназначен вовсе не для меня, а для вас. Если кто-то и сможет вскрыть домен изнутри, то явно не тот, ради кого он создавался.

— Я вас внимательно слушаю, уважаемый Гул’Карон, — в этот момент я весь напрягся.

— Дело в том, что я немного в курсе того, как создаются подобные домены. Проблема в том, что в принципе невозможно создать такую тюрьму, откуда совсем не будет выхода, во всяком случае, мои сородичи так не умели. Но они нашли лазейку, о которой мне известно. Чтобы пленник не имел возможности освободиться, условием открытия домена часто устанавливали вмешательство третьей силы.

— Я не совсем понимаю, о чëм вы, — уточнил я на всякий случай.

— Чаще всего создавался какой-то страж, — Гул’Карон не обратил никакого внимания на мою реплику и продолжил, — причём такой, чтобы пленник просто не мог с ним взаимодействовать. Вероятно, такой имеется где-то и в моём домене, а я его даже не могу увидеть. Условием открытия домена изнутри в таком случае ставилась победа над стражем, а сделать это мог только тот, кто придёт в домен снаружи. Это было логичным условием, ведь кого попало в такие домены не пускали, да и вообще никого не пускали. Уж не знаю, что изменилось.

— Получается, чтобы выбраться, мне надо найти и уничтожить какого-то стража? — уточнил я на всякий случай, Гул’Карон молча кивнул. — Тогда чего же мы ждём? Надо действовать.

— Какой ты быстрый, человек Брод, — мой собеседник лишь усмехнулся, — ты же примерно чувствуешь мой уровень силы? — я подтвердил, — И прекрасно понимаешь, что ты даже близко мне не соперник, так? Так вот, страж должен быть примерно равен мне по силе. Тебе с ним не справиться, даже с помощью каджита.

— И как нам быть в таком случае? — появившаяся вдруг надежда снова пропадала.

— Я могу обучить тебя, сделать сильнее, — Гул’Карон пристально уставился на меня, как будто сканируя. — Система ведь не взяла свои методы ниоткуда. Некоторые народы имели и имеют свои способы развития. Данго’ар как раз одни из них, причём наши способы намного эффективнее системных, но и значительно сложнее. Я вижу, что ты уже освоил кое-что самостоятельно и можешь применять телекинез и управлять тенями даже без вмешательства системы. Это редкость для человека, поэтому я считаю, что у тебя есть небольшой шанс изучить и нашу магию. Но сразу скажу, что это будет сложно, долго и больно.

— А разве у меня есть выбор? — уточнил я, скорее чтобы просто что-то сказать. Сам я прекрасно понимал, что выбираться отсюда надо любым способом. Только возникал ещё один важный вопрос. Если мне это удастся, то со мной ведь выйдет на свободу и лорд демонов, уровень силы которого я даже боюсь предположить. И что он будет делать? Пойдёт уничтожать всё подряд? Слишком уж это опасно.

— Выбор есть всегда. Ты можешь отказаться обучаться и прожить жизнь в этом домене. Если захочешь, сможешь уйти даже на другой континент, тут их несколько. Я не стану мешать, живи своей жизнью, в конце концов, ты здесь оказался случайно.

— Нет, Гул’Карон, на такое я точно не согласен, лучше умру в попытке выбраться, чем смирюсь, — и это действительно так. Оставаться фактически одному, кот не считается, в этом карманном мире я не собирался. — Но у меря есть вопрос: что будешь делать ты, если у нас всё же получится?

— Переживаешь, что начну чудить и уничтожать миры? — он прекрасно читал меня, — И не зря, я обязательно начну! Только это будут миры моих тюремщиков. Поверь, у меня было достаточно времени, чтобы обдумать всё тысячи раз. Я давно отрёкся от данго’ар, вернее от тех, кто его представляет сейчас. Моих товарищей давно перебили, и то, во что превратился когда-то свободный и гордый народ, я никогда не приму. Поэтому, если я когда-нибудь выберусь отсюда, я объявлю войну демонам и встану на сторону системы. Пусть, я во многом с ней не согласен, но лучше уж она. Клянусь своим именем и честью! — после этих слов воздух словно стал осязаемым на мгновение. Не знаю, что конкретно это значило, но думаю, что клятва была принята кем-то или чем-то.