Пространство внизу было узким. Твари мешали друг другу, пытаясь выбраться, скользили по крутым склонам, сбивались в кучу и превращались в идеальную мишень. Даже захоти промазать — обязательно в кого-нибудь да попадешь.

К этому моменту я спустился вниз по веревке у противоположного конца этой каменной ловушки. Сюда, за неимением другого выхода, постепенно начали просачиваться уцелевшие звери.

Я сделал шаг назад и ощутил холодную шершавость скалы за спиной. Еще мы обрушили еще вчера, а потом вручную раскопали узкий проход — достаточно широкий, чтобы пролезть, но только согнувшись.

Рядом, тяжело дыша, стоял Файгер. Лапы уперлись в землю, когти впились в камень. Он принюхивался, чуя близость битвы и запах Искаженных. Вытянув шею, он грозно заклокотал и напряг спину, обнажая уже начавшие формироваться крылья. Его низкий непрерывный рык походил на звук маленького горна, заставляющего землю под ногами вибрировать в такт.

Когда первые, самые отчаянные или просто вынесенные напором толпой искаженные приблизились к нам с перекошенными от ужаса и злобы мордами, Файгер начал действовать. По моей команде он не кинулся им навстречу, а сделал глубокий шумный вдох, раскрыв пасть до предела. Его грудная клетка раздулась, и он резко выпустил изо рта вращающуюся огненную струю, сжигающую все на своем пути.

Вот это я понимаю — огнемет… Струю он делал, кстати, не из магии, а благодаря специальным железам на миндалинах, сам проверял. Они выпрыскивали горючее вещество, которое на воздухе воспламенялось, и дракон выдувал его вперед.

Огненная струя сбивала с ног и буквально сдирала кожу своей жаром, поджигая тварей на ходу. Визг сгорающих заживо монстров отдавал в барабанных перепонках. Почти два десятка первых искаженных зверей сгорели в пепле огненного хаоса. Парочке самых мелких удалось миновать пламенный заслон, но тут их уже встретил я, прикрывая фланги дракона. Благодаря Оку я быстро находил слабые места в костяных и хитиновых панцирях искаженных зверьков. Меч вкушал серую плоть, и темная кровь летела во все стороны.

Краем взгляда заметил: дружинники наверху двинулись вдоль скалы за основной массой зверей, сваливая вниз остатки камней и бревен. Хворост, кипящая смоляная смесь — все летело на головы бегущих.

Файгер выдохнулся спустя минуту и по моей очередной команде совершил нечто вроде чихания, выплюнув миниатюрные сгустки пламени на десятки метров вперед.

О-о, и что тогда началось…

Настоящий ад. Воздух загудел от злобных криков, шипения смолы, треска горящей шерсти и бесконечного протяжного воя. Пламя охватило всю каменную ловушку, распространяясь от дракончика к дальнему краю ущелья. Смрад горелой плоти, смолы и нефтяного дыма заполнил все вокруг. Огонь сделал численное превосходство врага его же главной погибелью. Одно горящее существо поджигало другое — и так по цепочке, пока ущелье не превратилось в один гигантский костер.

Едва я в сдержанной радости хотел приказать Файгеру начать отступление к спасительному туннелю, ведущему за пределы ущелья, как вдруг кое-что заметил, вытаращился и грязно выругался.

На месте туннеля теперь красовался обвал. Тогда до меня дошло: похоже, наспех укрепленные своды не выдержали тряски от оползня, организованного младшей эльфийкой… Ну и как мы теперь будем выбираться отсюда?

И в этот момент как назло на наши позиции с визгом вылетел один из искаженных вожаков — тот самый скорпионообразный гигант размером с лошадь. Он был обожжен и тяжело ранен, местами на нем до сих пор горела смола, панцирь треснул в нескольких местах, из щелей сочилась черная жижа. Ярость и жажда сбежать из огненного котла делали его смертельно опасным. Он рвался найти выход, сметая все на своем пути. На ходу заметив меня, он тут же танком бросился в мою сторону. Я каким-то чудом успел вскарабкаться на скалу, в последний момент уйдя от его гигантских клешней. Послышался рев юного дракона. Он протаранил вожака-скорпиона сбоку, прижимая к скале, и впился острыми зубами ему в затылок, раздирая панцирь своими когтями.

Вожак несколько секунд посопротивлялся, но дракон все-таки достал его мягкой жизненно важной плоти и прогрыз куда надо. И вновь — не успел я обрадоваться, как гигантский скорпион задергался и выбросил гибкое, покрытое ядовитой слизью жало. Со свистом оно вонзилось Файгеру в бок, чуть ниже лопатки. Плоть между чешуйками тут же зашипела.

Раздался полный ярости рев боли. У меня аж заложило уши. Юный дракон отпустил врага и, прихрамывая, отшатнулся. В его хищных, но обычно спокойных глазах вспыхнула дикая животная боль. И эта боль, казалось, передалась и мне.

Почуяв свободу, скорпион застрекотал, защелкал клешнями и стал теснить ужаленного и ослабленного детеныша дракона. Загоняемый в угол, Файгер реагировал вяло и заторможено: ему еле хватало ловкости, чтобы не попадать под щелкающие прямо у него под носом гигантские клешни.

Я без раздумий спрыгнул вниз и ринулся на помощь своему юному товарищу.

Око работало на пределе, но лишь в самый последний момент я разглядел слабое место скорпиона: тонкую, пульсирующую щель в хитине, там, где голова чудовища соединялась с грудным сегментом. Кажется, там же находился не только очаг искажения, но и сердце скорпиона.

Я вложил в удар весь вес своего тела, всю свою ярость. На полном ходу врезался в скорпиона сбоку и вонзил клинок по самую рукоять. Хрустнул хитин, лезвие вошло в плоть, перерубая сердечную мышцу и пучки вен.

Черная вонючая жидкость толчками брызнула мне на руки и лицо. Тварь судорожно заверещала, грузно рухнула наземь, расколов каменистую крошку, задергалась — и затихла.

Вокруг еще стонали раненые твари, шипела смола, трещали пылающие бревна, но здесь, в этом клочке тишины, я слышал только одно — свое собственное прерывистое дыхание.

Где-то наверху сбивчиво закричали дружинники, но прежний оглушительный рокот сотен звериных глоток исчез. Насовсем. Основные силы орды были перемолоты и сожжены.

Я застыл в низине ущелья посреди этого апокалипсического пейзажа, больше похожего на видение из преисподней. Запыхавшийся, покрытый грязью, кровью, сажей — но я знал: все это было не зря. Тяжело хромая, ко мне подошел Файгер. Он устало припал онемевшим плечом к моему боку, издавая тихое, похожее на стон урчание.

Радостные дружинники скинули веревки и кое-как смогли поднять нас с дракончиком наверх. Я по привычке называл его «дракончиком», но вообще-то он был уже размером с теленочка.

— Ура! Гип-гип… Ура-а!

Крики радости, сначала робкие, нестройные, взорвали тишину ущелья, многократным эхом отражаясь от склонов и оврагов. Дружинники, только что методично уничтожавшие искаженное зверье, превратились в обычных людей, обессиленных, но счастливых. Они хлопали друг друга по плечам, обнимались, не стесняясь навернувшихся на глаза слез облегчения. Кто-то упал на колени и целовал землю, кто-то, задрав голову к небу, издавал протяжный, полный ликования крик.

Радость была всеобщей и заслуженной. Кому расскажешь — не поверят. Один бывший легионер, несколько десятков вчерашних крестьян и пара эльфиек сделали невозможное: перемололи целую армию тварей Искажения. На моей памяти о таком я даже не слышал, хотя сами Пятна Искажения существуют уже пару сотен лет.

Эльфийки подошли ко мне, и мы почти одновременно кивнули друг другу. Их лица побледнели от усталости, но глаза сияли чистым триумфом.

В этот момент я почувствовал, как внутри меня разлился заряд бодрости. Все изнеможение как рукой сняло. Перед глазами выскочили следующее сообщение:

[Итог Битвы в Сером Ущелье: ПОБЕДА!]

[Локальная угроза: Волна искаженных зверей устранена]

[Статус: Орлейн получает передышку]

[НАГРАДА: открыт доступ к северным и северо-западным территориям и ресурсам]

[Обнаружены образцы нового вида: Падший морф (Искаженное существо)]

[Юнит доступен для разблокировки. Требуется: 7000 серебряных крон, 1 × Ядро Искажения]