Я невольно вздохнул, застыв на самой высокой точке укрепленного частокола. Помимо упражнений с копьями и луками, все население деревни, из тех, кто не успел за это время собрать манатки и улизнуть в лес, занималось как-раз-таки строительным работами и укреплением частокола.

Если смотреть с внешней стороны: ограда теперь выглядела вполне приличной, два метра в высоту в самой низкой точке, да еще ров с парочкой неприятных и заостренных сюрпризов. Ворота в деревню кое-как починили, наглухо закрыли и забаррикадировали. Единственный выход — через дощетчатую щель чуть левее или по переносной лестнице.

По периметру частокола я выставил дозор из наиболее лояльных жителей, так что кто не успел сбежать — теперь уже так просто это не сделает. Если все пойдет не по плану, дети вместе женщинами успеют уйти через запасную дырень в заборе на противоположной, северо-западной стороне. Одно радовало: тридцати с чем-то блохастых туш не хватит, чтобы окружить всю деревню. Если же они с такими силами попытаются это сделать… От такого подарка я бы точно не отказался. Жаль, что подобная глупость бывает только в сказках.

Напряженно взглянул в сторону южных окраин деревни, где уже сгущались вечерние сумерки. Где-то там, в лесу, враг уже неумолимо приближался. Гноллы шли сюда. Без спешки, уверенные в себе. Жестокие, голодные до добычи и, без сомнения, хорошо вооруженные. Барон Морландер наверняка отвалил им немалые деньги за этот рейд. Даже интересно: а тащат ли они все свое добро с собой?

Марко стоял рядом со мной, его пальцы белели от силы, с которой он сжимал древко алебарды. Он был одним из самых сильных мужиков в деревни, поэтому и вооружить я его решил не абы чем, а сильнейшим, по многим характеристикам, оружием. Слоеная боевая часть алебарды для него получилась путем перековки лома из двух старых топоров в единую заготовку с добавлением длинного наконечника копья, так что в отличие от остальных ополченцев, он теперь мог не только колоть, но и рубить. Удали хватит. Главное, чтоб не сломалось в самый неподходящий момент, а то ведь получился скорее грубый аналог «генеральского» боевого оружия.

— Милорд, — с беспокойством обратился Марко. — Вернулся еще один охотник. Говорит, они идут без остановок. Если ночью устроят привал, будут у деревни с рассветом. И… кажется их стало больше.

Я кивнул. Выходит, Система могла ошибаться в прогнозах и всецело доверять ее словами не стоило. Вместо двух дней вышло полтора.

— Мы почти сделали все приготовления, — задумчиво произнес я. — Дело осталось за малым…

Более тридцати обученных озверевших воинов против горстки едва созданного ополчения. Даже учитывая частокол и ловушки… Шансов по-прежнему маловато. Даже с моей окрепшей в последнее время физической силой и постоянным зарядом бодрости, спасибо Розе, я всего лишь один человек и погоды не сделаю. На чудо надеяться не стоит. А вот союзник… Союзницы нам точно пригодятся.

Больше не колеблясь, я посмотрел в лес на северо-запад. Эльфийки сами так и не появились. Конечно, можно предположить, что они придут на помощь в критический момент… Но если этот момент наступит, когда половина ополчения будет лежать трупами у частокола, даже с последующим кардинальным изменением ситуации, это станет пирровой победой, от которой деревня может больше никогда не восстановится. Так что нужно стать «просителем» под видом партнерства и заключения сделки.

— Марко, ближе к ночи организуй караулы и последнюю проверку ловушек. Самые здоровые пускай займут ключевые позиции, в две смены. И помни, враги могут зайти в тыл на разведку, поэтому выпускать сейчас никого нельзя. Понимаешь, да? Если кто-то проболтается о наших приготовлениях — тогда нам точно кранты.

— Понимаю, милорд! — со всей серьезностью кивнул Марко.

— Я же сейчас ненадолго смотаюсь в лес. Попробую уговорить эльфиек нам помочь. Ты пока не говори никому. Если спросят, где я, скажешь, что лично готовлю сюрпризы собакоголовым.

— Хорошо. Надеюсь, у вас все получится! — приложил кулак к груди и четко ответил Марко.

Уже сейчас вижу, что из него получится неплохой воин. Оно и не удивительно, богатырь, от природы крепок, в глазах нет страха, в отрочестве рвался служить в Легион, но будучи единственным ребенком в семье, рано женился, заделал детей, и, как это часто бывает, потом уже было не до этого. В то же время отец Даллена в дружину «семейных» не набирал, вот талант и пропадал почти тридцать три года.

С такими мыслями я направился к тем, кто мог решить весь завтрашний исход боя. На этот раз не один. Взял с собой Розу. Крошечный дух сидел у меня на плече, прижавшись и излучая волны спокойной и чистой жизненной энергии. В тайне я надеялся, что само наличие духа плодородия для эльфов послужит лучшим доказательством того, что я достоин их помощи.

— Асалия! — крикнул я, как только вышел на знакомую опушку, и совершенно не скрывая напряжение в голосе. — Выйди! Нам нужно поговорить! Долго вы будете взирать со стороны? Завтра так и собираетесь наблюдать, как деревню вырежут варвары? Пора выбрать сторону!

Тишина в лесу повисла густая, почти осязаемая. Через минуту я уже начал думать, что просчитался, и они ушли, хотя ранее я почти весь день чувствовал на себя их взгляды, как из тени старого корявого дуба вышла старшая эльфийка. Ее взгляд казался отстраненным и испытывающим. Рядом, словно из воздуха, материализовалась и ее сестра. Впервые я видел их вместе вне боя, и контраст был поразителен: старшая — хладнокровная статуя из льда и мрамора, младшая — живой огонек лесного любопытства.

— Выбрать сторону? — Асалия скрестила тонкие, но сильные руки на груди и прислонилась плечом к коре древа. — Какое нам дело должно быть до человеческой деревни? Мы — хранительницы леса, лорд Даллен. Сейчас к вам движутся не искаженные твари. Да, мы помогли один раз, но мы не наемницы, чтобы воевать в ваших имперских разборках!

— Да-да, согласна с сестрой! — с противоположной стороны древа почти в идентичной позе встала младшая эльфийка. — Как это нас касается?

Несмотря на колючие слова, я по глазам обеих эльфиек видел, что они не сопротивлялись помощи, а скорее… торговались. Либо же хотели, чтобы я убедил их лично.

— Касаются напрямую, — парировал я, переключаясь суровым взглядом с одной лунной бестии на другую. — Вы об этом не знаете, но эти гноллы пришли сюда не просто ради грабежа. Они явились по прямому приказу моего соседа, барона Морландера… И у меня есть некие подозрения, и даже одно свидетельство, что он каким-то образом был связан с волколаком и замешан в искажении вашего священного леса.

Асалия прищурилась, а Лизалия удивилась.

— Это тебе бывший староста сказал? — подумав, предположила старшая эльфийка.

О, а им многое известно.

— Старик мог что угодно наплести в темном подвале! — праведно фыркнула ее сестра. — Признаться в любых злодеяниях… Лишь бы остаться целым!

— Тем не менее, — спокойно продолжил я, — по его словам барон Морландер охотится за тем, что скрывается в вашем лесу.

Не будь между эльфийками дерева, и они бы явно переглянулись, ища взглядом друг друга. Я не стал напрямую упоминать их алтарь, колодец или что там у них, поскольку не был уверен, является ли он тем самым источником магии или нет.

— … И этот старый хрыщ не остановится, пока не заполучит его или… — накалил я обстановку, — не сделает так, чтобы он не достался никому другому. Выжжет до тла не только мою деревню, но и все в округе. Если мои владения падут, завтра его наемники встанут лагерем у вашего священного леса. И вы думаете, он станет с вами разговаривать?

Я видел, как дрогнули мышцы на скулах хладнокровной старшей эльфийки. В то же время младшая не удержалась и вышла чуть перед, чтобы бросить быстрый вопросительный взгляд на сестру.

— Насколько ты уверен в своих словах, лорд Даллен? — хмуро спросила Асалия, понизив голос до стальных ноток.

— У меня нет сомнений на этот счет. Вероятность ошибки мала и… не стоит того, чтобы проверять? — я сделал паузу, вкладывая в слова всю свою решимость и впиваясь прямо в сапфировые глаза Асалии. — Я не прошу вас сражаться за империю, мой титул, земли и уж тем более мою шкуру. Я прошу вас защитить наш общий дом. Сделать это вместе, плечом к плечу. Помогите мне отбить эту атаку, и я в долгу не останусь, докажу, что я — не очередной жадный до власти человек, а достойный сосед и союзник.