Кроме обычных магов и преподавателей здесь были и двое магистров академии — леди Аэлита, декан факультета жизни и светлой магии, и сэр Альбедо, декан факультета алхимии и артефакторики. Нежные желтые глаза волшебницы засветились радостью, разглядывая новоприбывших, а лицо мастера-артефактора с куцей бородкой скорее выразило крайнюю степень изумления. Он задумчиво поправил большие очки на тонкой оправе, словно не веря своим глазам.

Леди Аэлита, не теряя ни секунды, воздела руки к небу и нараспев произнесла заклинание массового исцеления, окутавшее учеников мягким золотистым светом. Мгновенно большинство из них почувствовали себя лучше, легкие травмы исцелились, а тяжелые — стали менее опасны — боль отступила и самочувствие значительно улучшилось. Даже я почувствовал бодрость духа и приятную прохладу, что разлилась по всему моему телу, подобно эликсиру подстегивая регенерацию и успокаивая израненную душу.

Сэр Альбедо, в свою очередь, отдал команду своим огромным големам, стоящим неподалеку и изготовленным из сплавов камня и металла. Двух, трех и даже пятиметровые гиганты по его приказу тут же принялись расчищать развалины алтаря, поднимая обломки черного камня и отставляя их в сторону. Они бережно доставали из-под обломков тела самых невезучих учеников, которые при выбросе из измерения Гармела оказались погребены под толщей черного камня или уже по приземлении скатились в глубокие расщелины между плитами. Если они не умерли сразу — заклинание магистра Аэлиты наверняка сможет продержать их до момента изъятия из-под завалов и оказания первой помощи.

Я невольно погладил Изабеллу по спине за то, что она нас с Тобиным (…и даже про Асдэс не забыла) переместила подальше от алтаря, ближе к краю. Сработал, так сказать, вампирский инстинкт самосохранения. Одобряю.

Тобин, кстати, до сих пор лежал без сознания, неподвижный, как кукла, но я уже проверил — по крайней мере его физическому и магическому состоянию здоровья ничто не угрожает. В то же время Асдэс проснулась только тогда, когда ее коснулось заклинание массового исцеления. Настолько глубоким был коматозный сон, что ее не разбудил ни грохот, ни довольно жесткое приземление.

Ее снежные веки затрепетали, глаза распахнулись, после чего ледяная спящая красавица болезненно приподнялась на локтях, непонимающе оглядевшись вокруг. Как и остальные, она пыталась вспомнить, что, черт возьми, здесь произошло.

— Что… — не успела она вымолвить ни слова, как ее мягко, но настойчиво перебила Изабелла, склонившись над ней с видом легкого превосходства.

— Полежи, отдохни, дорогуша. Много чего произошло, в двух словах и не расскажешь. Главное, что жива осталась, благодари… — я незаметно со спины ущипнул ее за талию, посылая предупреждающий сигнал. Изабелла застыла и бросила на меня грозный взгляд, после чего неохотно закончила. — … Провидение.

Асдэс коснулась головы и поморщилась от боли, не замечая наших переглядок и пощипываний.

— Я помню только… начался ритуал… затем… все будто во сне… — пробормотала она, стараясь собрать разрозненные осколки воспоминаний воедино.

— Это да, — успокаивающе сказал я. — Так у всех. Говорят, кто-то вмешался в ритуал Гармела, и у него все пошло не по плану. Может, какая-нибудь потусторонняя сущность, которой тот перешел дорогу…

— Потусторонняя сущность, — повторила за мной Изабелла и приложила ладошку ко рту, едва сдерживая смешок.

— Вот-вот, — пригрозил я ей взглядом.

— Ох, я кажется вспомнила… Изабелла… ты… — нахмурилась Асдэс и в сомнении посмотрела на вампиршу. — Ты же сражалась с кем-то! Правда все так туманно…

— Тебе это почудилось, — я наклонился и мягонько погладил Асдэс по голове, словно маленького ребеночка, которому приснился кошмар. — Белла, а ты сама-то что помнишь? — повернулся я к Изабелле и прищурился.

Вампирша сверкнула непокорным взглядом, но ответила весьма похвально и кратко, как того требовала ситуация:

— Я… уже очнулась на алтаре. В моем животе был кинжал… А что произошло раньше — не знаю.

— Угу, — вздохнул я. — У меня почти тоже самое, что и у вас. Очнулся на ледяных ступеньках, и хоть тресни — ничего не помню, в голове шум и все такое… Расплывчатое. Причем у меня тоже есть ощущение, что с Гармелом кто-то сражался. Но это точно не наш уровень. Да и сама посуди, Асди, где Изабелла и где Гармел? Как бы она могла ему противостоять?

Острый коготок кольнул мне спину.

— Скорее всего ты прав… — Асдэс сфокусировала на мне свои голубые глаза, в глубине которых мелькнула подозрительность и жажда выяснить, как все было на самом деле. — Кай, а ты ведь никогда раньше не называл меня Асди…

Мда, прокол. На ровном месте. Едва я хотел подобрать слова в ответ, как…

Раздался оглушительный треск. Панорамное окно на пятом ярусе башни разлетелось в дребезги, и оттуда с диким воплем вылетел окровавленный мужчина. Благодаря памяти Гармела я тут же узнал его. Это был патриарх Культа Черного Зеркала. Его серое лицо сейчас представляло жалкое зрелище с глубокими порезами, проходящими от лысой татуированной головы и до самого подбородка. Ранее дорогие черные ткани одежды — теперь изодраны в клочья, обнажая костлявую фигуру, а из ран на истерзанном теле сочилась черная кровь.

— Это еще не конец, Келзаден! Не спеши радоваться! Когда-нибудь я лично вырву твою душу из тела! — ревел он, хватаясь за кровоточащий бок; его кровь маленьким ливнем падала на землю, с шипением, будто кислота, растворяя почву и растения внизу.

Вслед за ним из разбитого окна вырвались мощные заклинания, которые отразились от прозрачного барьера позади патриарха.

В следующий момент в окне показалась элита академии: магистр Эдвин, декан факультета боевой магии, магистр Вельден, декан факультета темных искусств, и магистр Сабрина, декан стихийного факультета. Они выглядели потрепанными и измотанными, одежда местами порвана, обгорела, но тем не менее они продолжали преследовать патриарха и посылать ему в спину смертоносные заклинания. Заклинания, способные уничтожить младших и старших магов на месте, не говоря уже об учениках. Чего только стоило огромное синее огненное копье в исполнении магистра Сабрины, которое при попадании в цель разошлось волнами всепожирающего пламени на десятки метров вокруг!

При этом сам Патриарх с опаской и злобой поглядывал скорее за спину магистрам, ожидая прибытия своего истинного противника. Что, вероятно, и довел его до такого состояния…

Вскоре из того же провала окна, не торопясь, вышел незнакомый мне мужчина. Высокий, статный, с длинными, черными как вороново крыло волосами, которые свободно развевались за спиной. Его облачала просторная черная мантия из тяжелого шелка, ниспадающая до самых стоп. Внутренняя сторона ткани сверкала яркими фиолетовыми узорами. Ветер играл с краями его одежды, заставляя их развеваться, словно крылья огромной птицы. Рукава украшали золотые узоры с символами Академии Лунарии. От этого волшебника исходила аура силы и спокойствия, способная усмирить любые бури.

Я никогда его не видел, но сразу понял, кто это. Легендарный архимаг Келзаден. Ректор Академии Лунарии, чье имя было известно, пожалуй, каждому магу не только в королевстве Ваталии, но и ближайших странах.

Несколько учеников охнули, когда заметили, что Архимаг держит в руках. Это оказались отрезанные, татуированные головы старых культистов. Верховных жрецов. Одним из них когда-то стремился стать и сам Гармел.

Благодаря пожиранию души я смог многое узнать о нем и уже начал потихоньку усваивать его воспоминания. Еще до того, как обосноваться в академии, он уже имел тесные, но тайные связи с Культом Черного Зеркала. В перспективе — он хотел себе выбить место верховного жреца. А в будущем, после возвышения на уровень архимага, он даже грезил о том, чтобы сместить патриарха и возглавить эту секту. Во многом авантюра культистов удалась именно из-за его предательства. Именно Гармел, при поддержке Ковена теневых ведьм, ослабил защитные контуры башни магов и помог проникнуть внутрь Шоудану, патриарху культа, чтобы тот захватил башню и за одно уничтожил чародея Сильвана и магистра Мельхиора, которого Гармел ненавидел всей душой. Однако они, видимо, оказались крепкими орешками.