Факультет жизни и светлой магии возглавляла волшебница Аэлита — изящная светловолосая женщина с нежным лицом и лучистыми желтыми глазами. От ее обманчиво хрупкой фигуры в изумрудной мантии исходил свет и тепло, а аура успокаивала. Она считалась не только мастером исцеления, способным затягивать смертельные раны по щелчку пальцев, но и обладала мистическим контролем над своей жизненной силой — по слухам, могла обращаться в гигантских диковинных существ.

Факультетом призыва руководил магистр Мельхиор — невысокий полноватый мужчина с густой рыжей бородой и веснушками на лице. Одет — в робу без рукавов. Издалека его можно было принять за богатого трактирщика. Его глаза обычно искрились озорством, а голос был громким и раскатистым. Его «призыв» насчитывал десятки самых разнообразных монстров — от элементалей и призрачных сильф до огненных демонов и еще более редких созданий. Говорят, он также владел магией открытия портала на другой План, и сражаясь с ним — ты будешь сражаться с целой армией контрактных существ. Ходячий человек-армия.

Факультет стихий возглавляла колдунья Сабрина — весьма привлекательная женщина среднего возраста, одетая в свободного покроя одежды, сотканные, казалось, из нескольких слоев полупрозрачной энергии. Известна своим довольно спокойным характером, но на поле боя слыла неукротимой фурией. Ее длинные волосы переливались двумя стихиями — особенно выделялись огненные пряди. Она имела гетерохромные глаза — один синий, другой красный. Говорят, она в совершенстве владела как стихией воды, так и стихией огня, а также славилась созданием мощнейших элементальных заклинаний на их основе. Редкое сочетание стихий… И еще реже кто-то способен их смешивать, не говоря уже о том, чтобы развить в нечто убойное. Во многих мирах это вообще считается невозможным.

И последний факультет, алхимии и артефакторики, представлял магистр Альбедо — коренастый мужчина с куцей бородкой и в больших очках на тонкой оправе, которые сейчас находились у него поверх клочка растрепанной седовласой шевелюры. Его мантия была испачкана чернилами и реагентами непонятного происхождения, а его «рабочий парфюм», по слухам, вечно состоял из чего-то горелого. Он выглядел слегка рассеянно, словно витая в облаках, однако за этой рассеянностью скрывался острый ум и гениальные познания в области алхимии и артефакторики. Он славился созданием огромных боевых големов.

Как уже понятно, по сравнению с ними магистр Гармел не сильно выделялся. Всего лишь худощавый старик с пергаментной кожей и запавшими, темными глазами, казавшимися неестественно расширенными. Спутанные белые волосы переходили в длинную, испещренную сединой бороду. Характер — скверный, голос — скрипучий со зловещими оттенками. Облачен всегда в один и тот же потрепанный черный аристократический камзол, пропитанный запахом земли и тлена. Словно Гармел стянул его из гроба своего предшественника. На костлявых пальцах блестела россыпь магических колец… Считается, что он обладал непревзойденными знаниями некромантии, о загробном мире и контроле над смертью. Ну, по меркам этого мира… Может так оно и было.

У других факультетов экзамены проходили буднично, системно: проверка теоретических знаний, демонстрация практических навыков, оценка, переход к следующему ученику, а вот у факультета некромантии…

Как говорится, остальные — люди, как люди, а у нас — натуральный упырь!

Гармел даже не стал всматриваться, что мы там ранее написали на письменном тесте. Была сходу практическая часть экзамена и его каверзные вопросы.

— Мне не нравится твой скелет… — скривился декан. — Какой-то хромой, косой и никчемный. Пусть выпустит заклинание. Не можешь? Тогда ответь… Смерть — это конец или начало? Хм, ладно. Оценка D. Следующий.

…

— Зомби? Пусть прочитает выдержку из моих лекций. М? Да как хочешь делай, хоть через него сам говори… Какова самая большая опасность для некроманта? Смотрю, ты вообще ничего не знаешь. Оценка E. На пересдачу.

…

— Призрак? А че он у тебя такой хилый? Следующий вопрос… Зачем некроманту сердце? Хм. Я поставлю тебе С авансом. И то только потому, что за тебя подсуетились.

…

В общем, для большинства это было не просто испытание навыков некромантии, а настоящая проверка на прочность и моральную устойчивость. Если призванная нежить была недостаточно послушной, слабой или не соответствовала требованиям из его головы, Гармел без колебаний прерывал студента, обрушивая на него поток язвительных вопросов и замечаний. В случае, если придраться было не к чему, но студент ему не нравился, он давал либо сложно выполнимое, либо унизительное, либо абсурдное по своей природе задание. А любая ошибка и нерасторопность каралась насмешливым громким комментарием.

Но как и у всякого сумасбродного тирана и безумца, у Гармела были свои любимчики. Он не скрывал своей симпатии к тем, кто проявлял не только талант, но и различными ухищрениями добивался его расположения… Либо отличался особо жестоким характером или склонностью к сомнительным и неэтичным экспериментам. Причем результат как таковой его не интересовал. Важен лишь процесс. Например, узнав о «спа-эксперименте» на моем теле, всем из группы Талеба он поставил довольно завышенную оценку C — и это учитывая, что они едва прошли по самой границе минимальных требований — подняли скелетов, которые на вид могли рассыпаться в любой момент. Представляю, как это вдвойне добивало паренька, поднявшего зомби, то есть нежить на класс выше, но не смогшего ответить на вопросы и выполнить особое задание декана.

Группа Грумма и Элиас тоже получили несоизмеримо легкие задания, без проблем пройдя практический тест. Грумм и Элиас получили оценку А. Падна, Сайлас или тот же Брэндон отхватили оценку B без лишних вопросов и унижений.

После нашей битвы я и Грумм ни раз не разговаривали, а когда пересекались, сохраняли бесстрастный нейтралитет. Грумм вынужден был признать мою силу. Даже Падна перестала гавкать из-под парты, а трусливый Сайлас и так не отличался разговорчивостью. Хотя взгляды двоих шестерок по-прежнему кишели злобой и желанием нагадить в тапки. Клоуны. Я уже не мог воспринимать их серьезно… Со временем наш разрыв будет только возрастать.

Что касается Брэндона, которого я недавно проучил челюстью об парту… Тот ходил с перебинтованной мордой, стараясь не попадаться мне на глаза. Он наверняка уже выяснил, что со мной лучше не шутить — самым коротким рейсом отправляю в лазарет — и даже последствий как таковых не имею… Публичных, во всяком случае. В прямом столкновении Брэндон почти ничего не сможет мне сделать. Вот и остается ему только коситься в мою сторону да измышлять свою месть исподтишка. В любом случае, надеюсь, этот перебинтованный жулик все же соберет волю в кулак и решится на прямую конфронтацию, тогда я вдоволь и с большим удовольствием еще раз научу его хорошим манерам… Пожаловаться он уже успел — это мне известно. Из-за него придется что-то делать с Асдэс, чьи мотивы мне до сих пор не до конца понятны — то ли она пытается мне помочь, то ли завести в коварную ловушку.

— Следующий… — гнусно прокряхтел Гармел. — Сколько вас еще? Так, кто тут у нас… А, Кайрен! Кайрен Ашер! Избивает и своих, и чужих! Ну-ка иди сюда, послушаем, что скажешь!

…Меня он представил еще ничего. Одну из юных некроманток он вообще на всю площадку прозвал «молодой куртизанкой», отчего она сдавала экзамен с кисло-красным выражением лица и опущенным взглядом. Правда ли, что она приторговывала собой или нет — таких подробностей не знаю. С классом как держал расстояние, так и держу. Кто там чем торгует — вообще без разницы. Я бы такое даже бесплатно не взял.

— Кайрен Ашер на месте. Прибыл для сдачи экзамена, — подошел я, сохраняя мрачную полуулыбку. Едва сдерживал ее, чтобы она не скатилась в ухмылку. Сейчас мы проверим, у кого воля и нервы крепче.

— Кайрен, когда это ты успел стать таким наглым и беспринципным! — с напускным восхищением заявил Гармел, хотя в глубине его глаза притаилась неприязнь.