В негласном рейтинге класса ранее он был третьим сразу после Грумма и Элиаса. Владел стихиями смерти и огня. Необычное сочетание, которое на первых порах почти не дает никаких преимуществ обычному магу. Если упростить всю теорию — это были энергии с противоположными полюсами — положительным и отрицательным. Их смешение представляет ту еще задачку для юных практиков. Положительные или отрицательные энергии хорошо смешиваются с нейтральными, скажем, ветер и вода, смерть и земля. Еще лучше: когда обе стихии одного и того же полюса, например, тьма и смерть.

Сам Брэндон вряд ли такое мог вычитать в библиотеке. По воспоминаниям — он всегда лишь кичился двумя стихиями, по сути, владея хорошо только одной из них. Не блистает умом, не имеет выдающееся телосложение… Зато умеет быть наглым и задиристым. В перерывах между парами, помимо группы Грумма, именно он больше всего издевался над беднягой Каем, всячески его притесняя.

А отсутствовал он по одной простой причине: этому выскочке удалось подмазаться в состав группы старшекурсников, которые выполняли задание снаружи академии. Подозреваю, что он там был скорее для количества, для галочки, как третья рука, и толком ничего не получил. За него «забрали» более старшие товарищи, а в ответ всучили лишь грошовое «уважение». Это мне напоминает случаи из мира Михаила, когда чинуши формально устраивают своих родственников и знакомых на зарплату, при этом кладя ее себе же в карман. Если чинуша никому не перейдет дорогу — никто таким случаем заниматься не будет. Казалось бы, совершенно разные миры и ситуации, а нравы и схема — одна и та же.

Я ухмыльнулся и одним движением скинул мантию, оставшись в одной хлопчатой рубашке с рукавами по предплечье. Закатав рукав на плече, которое было задето Брэндоном, я показал всему классу рваную рану, из которой сочилась кровь. Брэндон и остальной класс недоуменно уставился на мое плечо, не понимая, как от простого толчка могла возникнуть такая травма. Ну, деточки, магия крови может и не такое.

— Совершена атака прямо в академии, — вкрадчиво констатировал я. — При свидетелях я заявляю, что все дальнейшее… Моя самооборона!

Сейчас будет мясо.

Не дав никому опомниться, я мелькнул на ближнюю дистанцию к Брэндону и уверенным движением схватился за его кучерявые волосы, после чего наклонил… Раз удар коленом!.. Два удар!.. Три!.. — и все прямо в лицо.

…Уже после первого удара у Брэндона не было времени, чтобы защититься или прочесть заклинание, хотя он был элитой класса некромантии. Элита элите рознь… Вот за что я обожаю «чистых магов», а не таких уникумов, как Грумм, которые выглядят на десять лет старше… Так это за то, что их защита в ближнем бою при внезапной атаке оставляет желать лучшего. Но даже чертов квартерон не позволял себе так нагло и напрямую трогать слабых учеников…

Несколько девочек завизжали, а парни побледнели, еще раз воочию убедившись, что былой Кай окончательно умер. Настала эра нового Кая!

…Довершающий удар, коронный, — верхними зубами прямо об парту! — Треск. Разлет зубов по сторонам. Глухой нокаут и окровавленное тело под ногами.

— Кто-то еще хочет проверить, почему моя спина — теперь прямая? — отряхнул я руки и как ни в чем не бывало оглядел класс.

А что? Вдруг найдутся желающие.

Синхронное покачивание головами туда-сюда.

— Ну вот и славно…

— Так, что тут происходит⁈

Позади раздался строгий женский голос. Учитель Амелия… Именно ее пара сейчас должна быть. Каюсь, перевоспитанием «незнайки» Брэндона я преследовал сразу несколько целей… И Амелия была, пожалуй, самой главной.

Я театрально покачнулся, схватившись за окровавленное плечо, и чуть испуганно оглянулся с широко раскрытыми глазами:

— Ох, учитель! Брэндон, он… Он обозвал меня! Толкнул! Ранил плечо каким-то страшным заклинанием… Я… я защищался!

После пары.

Когда остальные ушли, Амелия сурово посмотрела на меня, закинув ногу на ногу. Я как провинившийся шакаленок сидел перед ней на краешке выдвинутого стула, сгорбившись и опустив взгляд.

— Стоило ли до такого доводить⁈

— Учитель, я правда не знаю, что на меня нашло, — я постарался сделаться еще меньше. — Как только он обозвал меня и ранил, что-то перевернулось внутри меня, я словно вспомнил все те издевательства, что были до этого… Мое тело двигалось будто само. Я сожалею. Я был неправ.

— Будто само? Сожалеешь? — прищурилась Амелия. — И поэтому несколько раз ударил его в лицо, а после — об парту? Из-за царапины⁈

— Ничего себе царапины, — пробурчал я обманчиво-обиженно и почесал плечо, которое было перебинтовано.

После недолгого разбирательства до начала пары Брэндона отнесли в лазарет, а мне — мимоходом, там же, перевязали рану, отчего начало пары сдвинулось на четверть часа.

— Для мага крови — это даже не царапина! — продолжала буравить взглядом Амелия, не унимаясь.

Права. Как же она права.

— Я просто не дал себя в обиду! — сквозь зубы выдавил я, думая, что бы сказал подросток Кай. — И больше не дам никому. Теперь все, кто ранее задевали меня, трижды подумают, а стоит ли оно того!

— С одной стороны, ты прав, — вынуждена была согласиться Амелия и вздохнула. — С другой… Этой дракой ты нарушил все мыслимые и немыслимые пределы. Прямо в аудитории… Кай, я еще понимаю — на улице, на боевых аренах, которые специально для этого созданы, — повысила она голос и всплеснула руками. — Но в аудитории! Еще и перед моей парой!..

А она, я смотрю, боевая женщина. Мне нравится. Упрекает скорее не за саму драку, а за показную расправу.

— Дорогой учитель, — я вновь опустил взгляд. — Я приму любое наказание, если вы считаете, что я перешел границы самозащиты.

— Ты определенно их перешел, — слегка сбавила тон Амелия после того, как я честно признал свою вину и даже назвал ее своим «дорогим учителем». — Но не мне судить. Пусть Брэндон, если у него будут претензии, идет в дисциплинарный комитет. Ведь, как я тебе рассказывала, именно для таких случаев он и был создан, чтобы не тратить время учителей. Добавил ты мне головной боли, ничего не скажешь… Что касается наказания лично от меня… Пока что ограничимся устным выговором, но с одним условием. Ты же знаешь с каким?

— Такого больше не повторится! — сердечно заверил я.

…И ведь такого действительно больше не повторится — никого об парту бить я больше не собираюсь. В следующий раз использую другой метод успокоения или упокоения обидчиков, если они вдруг призовут себе на помощь кого постарше. Каждый получит свое и по заслугам. Им же будет лучше, если они ничего такого не замышляют.

Амелия сощурилась:

— Ты же говорил это на той неделе, или меня память подводит?

— Что вы, учитель… У вас отличная память. Но уверяю вас — там был совершенно другой случай, — если уж я сейчас так сходу не припомню, чего там говорил, Амелия — и подавно. — Если… Учитель, может, я как-то смогу загладить свою вину перед академией и лично перед вами? Так сказать, на добровольческих началах? — витиевато закинул я пробную удочку овечьим тоном.

— Хм. Может и сможешь. Я подумаю над твоим предложением, — личико Амелии посветлело, но затем ее взгляд вновь стал строгим. — Пока же… Чтоб я больше не слышала, что ты участвуешь в драках и нарушаешь правила академии!

— Искренне обещаю: я вас больше не разочарую! — с готовностью приложил я руку к груди, вовремя прикусив язык и едва не выдав «моя леди».

До «моей леди»… Тут еще работы непочатый край. Если измерять в «брэндонах» — речь идет о десятке схожих по накалу случаев. Главное не переборщить. Один неверный шаг — и все испорчено. Но а кто сказал, что будет легко? Чем больше я узнавал Амелию — тем больше она меня влекла. Достойна стоять подле.

Если что-то мне нравится — оно должно принадлежать мне. Если кто-то мне нравится… Я должен понравиться в ответ. Для начала. Разве не так все происходит в Срединных мирах?..

День только начался. В хорошем настроении я шел от учителя Амелии, словно она мне не нагоняй устроила, а оказала исключительное внимание. Впрочем… Одно другому не противоречит. Принюхался, до сих пор ощущая ее парфюм вокруг себя. Что за женщина… Интересно, это только у меня от нее так кружит голову, или у остальных юнцов тоже? Может она скрытые чары использует — а я и не заметил?..