Первых успехов долго ждать не пришлось. Через три недели украинским военным удалось выбить противника с позиций в селе Давыдов Брод и захватить плацдарм на левом берегу Ингульца. Несмотря на ощутимое превосходство в артиллерии и в воздухе, все попытки россиян отбить свои бывшие позиции, потерпели неудачу.

Как ни странно, положение на юге осложнила информационно-психологическая спецоперация проводившаяся на протяжении августа в украинских и мировых медиа, где широко обсуждалось предстоящее наступление Вооружённых сил Украины на нашем участке. Надо сказать, здесь и наши медиа постарались. Они, а также и телеграмм-каналы активно распространяли эту дезинформацию. Но дело того стоило. Российское командование поверило в сказочку о предстоящем наступлении украинцев на Херсон и не обратило внимания на сосредоточения сил ВСУ для наступления в харьковской области. С целью противостоять мифическому наступлению Семенюка, они перебросили на наш участок часть своих подразделений с Харьковщины, в частности - первую гвардейскую танковую армию. Понятно, воевать нам стало заметно сложнее, но такое ослабление группировки оккупационных войск на Слобожанщине стало одним из определяющих факторов успешного наступления ВСУ, на том направлении.

Широкая кампания по дезинформации противника шла по всем направлениям. Подогревалась атмосфера и в самом Харькове. По городу, ходили упорные слухи, будто к Херсону намерены отправить их любимую 92-ю бригаду, которая начиная с четырнадцатого года обороняла Слобожанщину. Глава харьковской администрации даже звонил по этому поводу главкому Залужному, беспокоясь о безопасности города. А вот о подготовке к контрнаступлению на юге постоянно трубили не только наши комментаторы и так называемые западные эксперты, но и российские военкоры.

Утром, шестого сентября харьковский фронт пришёл в движение, причём совсем не там, где этого ожидали россияне. Вначале, наши атакующие действия, где на нескольких участках в бой были брошены небольшие подразделения, не вызвали беспокойства у их командования. В течение первых часов наступления штабы не воспринимали всерьёз сообщения своих командиров с линии соприкосновения. Там предпочитали верить в то, что это очередной отвлекающий удар, а вовсе не масштабная наступательная операция. Да и сам ход наступления оказался таким, что на той стороне фронта не могли понять, в каком направлении продвигаются наши войска, которые находились в постоянном движении. Для противника это оказалось проблемой, ведь до сих пор их артиллерия привыкла вести огонь по статичным целям. ВСУ, быстро преодолев полосу опорных пунктов, стремительно продвигались по направлениям Балаклея - Волохов Яр - Шевченково - Купянск. За первый же день было пройдено примерно двадцать километров, а восьмого сентября - ещё пятьдесят.

Одновременно, россиян выбивали и из других районов области. Как таковых, серьёзных боестолкновений практически не было. Началось паническое бегство второй армии мира. Принципиально важным было то, что эта победа была достигнута не за счёт преимущества в количестве, а благодаря преимуществу в качестве. ВСУ наступали, несмотря на то, что российская артиллерия по числу стволов и боеприпасов все также превосходила наши силы втрое, и к этому следует добавить полное господство в воздухе. Авиация россиян старалась помочи и непрерывно наносила бомбово-штурмовые удары по обнаруженным целям. Но поскольку обстановка менялась уж слишком динамично, часть этих ударов нередко приходилась на собственные позиции.

Штабы противника прилагали максимум усилий, чтобы остановить наступление небольших, мобильных отрядов, но прежде всего их мы переиграли тактически. Моральная победа в харьковской операции была не менее важна, чем разгром противника. Лишь за первую неделю силы ВСУ освободили от захватчиков 3800 кв. км территории и более трёхсот населённых пунктов. Восьмого сентября украинский флаг взвился над Балаклеей, десятого - над Купянском и Изюмом, а двенадцатого - наши войска вошли на территорию города Святогорска, что на севере Донецкой области. Эксперты Американского института изучения войны назвали освобождение Изюма, крупнейшим военным достижением Украины со времени успеха в битве за Киев.

В результате харьковской операции были полностью разгромлены части самарского и башкирского СОБРа, Росгвардии, 237-й гвардейский десантно-штурмовой полк и многие другие подразделения армии оккупантов. На этот разгром последовала ожидаемая реакция со стороны страны-агрессора. Они решились объявить всеобщую мобилизацию. Удивляло одно, почему так долго их вечный диктатор не решался на такой шаг. Может не мог иначе? Ну да, ведь с начала войны, по российским телеканалам гулял миф, что в Украину введены лишь полицейские силы и росгвардия – с целью восстановления законности и порядка, и отстранения от власти кучки неонацистов.

Как бы там ни было, а 21 сентября, Путину всё же пришлось объявить призыв людей из запаса. Как водится, их медиа сообщали, что это ответ на растущую угрозу со стороны стран "коллективного Запада", которые желают уничтожить нашу миролюбивую родину. Ведь все давно знают, что мы за мир … и в борьбе за это готовы всех уничтожить. Эта мобилизация должна была пополнить армию не менее чем на триста тысяч человек.

А пока все внимание было приковано к событиям, на Харьковщине, мы на юге, также не ловили ворон. Третьей колумбийской, или теперь уже приднестровской бригаде удалось освободить ключевой посёлок Высокополье, после чего она продолжала тревожить оккупантов ударами по понтонным переправам наведенным у взорванного Антоновского моста, не забывая и реку Ингулец, где противник выстроил довольно мощные оборонительные позиции. Такие непрерывные удары не позволили противнику быстро перебросить первую танковую армию назад, на харьковское направление, что значительно облегчило наступательные действия ВСУ на том участке.

Несмотря на прибывшие подкрепления, а в распоряжении генерала Семенюка сейчас находилось более двадцати пяти тысяч бойцов, нашим подразделениям никак не удавалось преодолеть глубоко- эшелонированную оборону противника и форсировать речку Ингулец. Что-что, а зарываться в землю и строить крепкую оборону россияне умели. Несмотря на практически полное уничтожение мостов, им все же удавалось снабжать боеприпасами свои подразделения, хоть и не в прежнем объеме. Американские "Хаймарсы" и наши "Зениты" постоянно разбивали понтонные переправы, которые старались восстановить их саперные части. В нашем штабе понимали, что сидя в обороне, войну не выиграть, но никак не удавалось схватить за хвост удачную дебютную идею. Поэтому, когда меня пригласил на разговор наш новый – старый командующий, я не рассчитывал, что услышу от него что-либо прорывное. А зря.

Пройдя пустую приёмную, где почему-то не было привычного адъютанта, я вошел в кабинет, в котором сидело лишь двое. Это был сам командующий южным направлением и его заместитель, полковник Онопко. После обязательных приветствий, вероятно для того, чтобы подчеркнуть важность того, что мне собираются сообщить, полковник встал и подойдя к дверям, слегка их приоткрыл. Убедившись, что в приёмной пусто, он вновь вернулся за стол.

Переглянувшись со своим заместителем, генерал взглянул на меня и будто за что-то извиняясь, начал:

- Александр Борисович, я думаю вы догадываетесь, что на меня постоянно давят из Киева с требованием как можно скорее приступать к активным наступательным действиям и на нашем участке фронта. В Генеральном штабе считают, что пришло время полностью освободить от оккупантов правый берег Днепра. До сих пор, мне удавалось оттягивать начало операции. Причины были, да и сейчас я считаю - не готовы мы еще к активным наступательным действиям. Сами знаете, противник все еще превосходят нас и в артиллерии и в воздухе, да и харьковский урок не прошел для них даром. Тем не менее, далее оттягивать у нас не получится: так можно и с генеральскими погонами распрощаться. Хорошо, что здесь воюют три, подчинённые лично вам бригады ЧВК. А может, и ваш авторитет помогает: побаиваются на печерских холмах, что наши ребята просто снимутся с позиций и умотают к себе в Африку.