Заглянув мне в глаза и удивившись, что эта привлекательная цифра меня не слишком поразила, старлей зашёл с другого фланга.

- А летом ты сможешь отдохнуть в одном из наших санаториев на побережье и не сидеть в очередях в поликлиниках. Лечиться сможешь в нашей, ведомственной. Там и оборудование получше, и персонал внимательнее. Там умеют не только клизмы ставить.

Я хмыкнул, - От чего лечится, от бандитской пули? Так на гражданке ее сложно поймать.

Между тем, тяжело вздохнув и подумав о чем то и вовсе несбыточном, мой собеседник добавил:

- Ну а когда дослужишься до звания полковника, так вообще сможешь ходить и в специальные магазины. Там и очередей нет, и картинка такая - глаза разбегаются.

Я вновь промолчал и подумал:

- А то я не знаю, как оно там: самого четыре года на таком лечебном питании держали. Различия действительно впечатляющие. Впрочем, молодец он, многое обо мне узнал, иначе наверняка предложил бы отдельную комнату в малосемейке с отличным видом на автобазу.

В какой то момент, глядя на его старания, я даже пожалел старлея. - Не сладко их брату приходится. Это лишь кажется, что наобещать дело нехитрое. А ведь надо придумать такое, что бы в него поверили!

Он рассыпал бисер еще некоторое время, наобещал кучу сладкого, но уже пошла какая-то мелочёвка, вроде бесплатного проезда в общественном транспорте и возможности без очереди, по брони, покупать билеты в кинотеатры. Младший оперуполномоченный мог бы добавить сюда и всемогущество красных корочек, которые запросто открывали закрытые для многих двери, но, видимо, решил пока не афишировать, что в обществе равных прав есть те, кто ровнее. И здесь он прав, комитет нынче в силе, а в будущей России так и вовсе станет хозяином великой и необъятной - достаточно лишь вспомнить первые буквы цветов её флага.

А я все слушал и слушал, мотая на ус то, что он старательно развешивал мне на уши. Во время его монолога я старался сохранять как можно более заинтересованное выражение на лице, размышляя, как бы поэлегантнее соскочить от таких заманчивых перспектив. Всё думал, думал, но так и не смог придумать что-то разумное. Но ведь не ждать мне пока флажок упадёт?

Наконец, мой собеседник уверенный, что я принял то единственное и правильное решение, закончил:

- Ну что ж, думаю ты все понял, жду тебя, скажем, завтра перед обедом вот по этому адресу. Там напишешь заявление и начнем оформляться.

Он протянул мне маленький листок бумаги с написанными от руки координатами. Ну что ж, похоже пришла и моя очередь.

- Товарищ младший оперуполномоченный, - проговорил я, дав понять, что успел прочитать его должность в удостоверении, хоть оно и мелькнуло передо мной на долю секунды. - Дело в том, что человек я сугубо штатский и в дальнейшем намерен трудиться исключительно по гражданской линии.

В этом месте, решив, что доля пафоса не повредит, сказал:

- То, что я сейчас стал лейтенантом запаса, говорит лишь о том, что я всегда готов выполнить свой конституционный долг по защите Отечества, но только конституционный. Что же касается моего будущего дворницкого оклада, то отвечу. Дело в том, что с недавнего времени оклад меня не очень то и волнует, - после этих слов я достал из сумки и протянул ему экземпляр позавчерашнего "Вечернего Киева", в котором корреспондент в красках расписал, как долго и упорно я шёл к своему рекордному выигрышу.

Подождав, пока посланец от конторы пробежит глазами коротенькую заметку, я продолжил:

- С моей будущей работой также всё будет в порядке: мне уже сейчас предлагают остаться на кафедре, чтобы продолжить работы либо по способам горизонтального бурения, либо заниматься строительными добавками и смесями. Хочу добавить, не поймут меня ни на кафедре, ни наш министр товарищ Новиков, если я приму ваше заманчивое предложение. Обязательно спросят: для чего же это ты, товарищ Сиверинский, пять лет в институте отучился, зачем в наших и зарубежных научных изданиях публиковался, зачем мы тебя званием лауреата отметили? Неужели для того, чтобы ты всё это бросил и пошёл на трёхмесячные курсы за третьей звёздочкой на погоны?

- Да и вообще, как-то неуютно я буду себя чувствовать в организации, где каждый майор априори умнее любого капитана, а тем более лейтенанта. Что же касается отдыха на море в январе месяце, то скажу, санатории меня совершенно не интересуют. Как там пел один известный бард: "Мне б дороги далёкие, и маршруты нелёгкие… надо жить километрами, а не квадратными метрами…".

Считаю, я ответил на все пункты и объяснения мои оказались достаточно убедительными, поскольку обладатель всемогущего удостоверения более не настаивал, да и все плюшки у него закончились. Во всяком случае, расстались мы спокойно, и лейтенант не выглядел слишком расстроенным, похоже, я был лишь одним из нескольких кандидатов. Ну что ж, флаг ему в руки, для кого-то комната в общежитии может оказаться весомым аргументом.

Казалось бы, всё закончилось вполне благополучно, однако внимание могущественной конторы к своей персоне я привлёк, а это нехорошо. По результатам нашего собеседования, мой опекун обязательно составит отчёт для руководства. А вот что скажет оно, это руководство, мне неизвестно.

Накаркал. Несмотря на то, что из трёх кандидатов двое согласились, именно моя персона и привлекла наибольшее внимание его начальника. Старый зубр из кадрового отдела на Владимирской, поручил собрать дополнительную информацию об этом несговорчивом лейтенанте запаса. Как позже скажет Горбачёв: - решил углубить и расширить.

Как оказалось, некая чуйка у него имелась, поскольку уже через месяц полковника-кадровика вызвали на совещание к заместителю председателя КГБ при Совете Министров УССР генералу Крикуну. Разумеется, пригласили не по моему вопросу и не одного его. В кабинете присутствовал ещё с десяток ответственных за кадровую работу, вызванных со всех областных управлений республики.

В полном соответствии со своей фамилией, Серафим Иванович Крикун начал с громкого разноса. По его словам, специалисты учебного центра отбраковывают до восьмидесяти процентов завербованных будущих разведчиков и шпионов в связи с их полной профнепригодностью.

- Чем вы там у себя занимаетесь, - гремел генеральский бас, - понабирали чёрт знает кого. Одни инвалиды какие-то, десять раз на перекладине подтянуться не могут, другие и пару телефонных номеров без бумажки запомнить не могут, а с иностранными языками - так вообще позор, будто они и в школе не учились. Скажите, вот как они в своих институтах зачёты получают? А их ещё офицерами запаса называют. Вы что, работать разучились или погоны на плечи давят?

Покрасневший от возмущения генерал-майор бросил взгляд на справку лежавшую с самого верху, а затем устремил свой гневный взгляд на Ивана Ильича, который попытался стать как можно более незаметным, и спросил:

- Вот вы товарищ полковник. Вы здесь пишете, что младшим оперуполномоченным Безкаравайным была проведена вербовка трёх новых сотрудников. А мне сообщили, что двое из них полностью провалили первичные тесты. Это как прикажете понимать? И что там у вас с третьим - он же у вас в списке на первом месте стоит?

Полковник, вскочил с места и принялся докладывать

- Товарищ генерал, так этот вообще отказался от сотрудничества, но с учётом некоторых моментов мы решили не оказывать на него давление. Нам совершенно непонятно, чем его может заинтересовать работа у нас.

Немного успокоившись, Серафим Иванович с интересом спросил:

- Это какие такие моменты вы собрались учитывать, кроме того, что зарплата и условия молодого специалиста для него более привлекательны, чем наши?

Сейчас, полковник лишний раз похвалил себя за то, что догадался собрать побольше информации об этом Сиверинском.

- Товарищ генерал, о зарплате с ним вообще нет смысла разговариват. Может вы читали, как несколько месяцев назад случился рекордный выигрыш в лотерею "Спортлото"? Так вот, именно этот студент и оказался тем счастливчиком. Что же касается других причин - так они есть, но копать слишком глубоко мы не сочли нужным.