За световой день я настолько упахивался, что даже на обязательный симпозиум в колыбу удалось вырваться лишь раз, без этого никак. Все прочие вечера были заняты вежливыми, но очень настойчивыми японцами. Они постоянно что-то спрашивали, уточняли, исписывая рабочие блокноты своими заборчиками. Разумеется, я был совершенно не против такого энтузиазма, все же эти люди работали на мою компанию. Отсняв километры пленки, мы с японской командой, о которой еще долго будут вспоминать в здешних местах, вернулись в Киев. За день до отъезда, Оюка, извинившись, на словах передала мне послание от Харуки, в котором тот сообщал, что все идет по плану и три наших отделений уже открылись в США и Швейцарии.

Полагаю, с заданием господина Ито я справился нормально, хотя японцам и придется немного потрудиться в своем фотошопе, что-то вырезать, а что-то добавить. Операторы они или просто покататься сюда приехали? Зная будущие тенденции, я ни минуты не сомневался, что спрос на наши сноупланы будет лишь расти.

Тем временем, моя карьера лаборанта неуклонно шла в гору. Вечером, на третий день после возвращения из Карпат, я осторожно постучался в кабинет профессора Кацубы. Хозяин, на минутку вышел и я, получив разрешение секретарши, вошел в его апартаменты. Все здесь подчеркивало статус учёного мужа. Никаких томов собрания обещаний товарища Ленина. За стеклами стеллажей находилась по большей части специальная литература, журналы и папки с рукописями. На массивном, покрытом зеленым сукном столе лежал раскрытый журнал Engineering News-Record, в котором публиковались новинки мировой строительной индустрии, а вдоль стены стояло пять мягких стульев с гнутыми спинками.

От нечего делать, я с любопытством принялся перелистывать журнал, пытаясь отгадать, что же тут могло заинтересовать нашего профессора, как в кабинет вошел и сам хозяин. Он остановил на мне внимательный и изучающий взгляд, словно впервые увидел.

- Ну здравствуй Саша. Надеюсь, ты хорошо отдохнул на каникулах, а то у меня на тебя появились некоторые планы. Благодаря твоему буру, мне даже новую тему в Москве удалось выбить. И еще, хотел спросить, когда это ты успел познакомиться с нашим министром? На нашем совещании, после того как он узнал, что я из КИСИ, тут же задал вопрос – а как там ваш Сиверинский, ничего новенького не придумал? Вот тогда я и воспользовался удобным случаем, сказал, что да, появилась у нас одна интересная задумка по прокладке труб, но необходимы дополнительные исследования в этом направлении. На словах, мы почти договорились, а название темы и нужное финансирование согласуем и утвердим чуть позже.

Сказав это, Станислав Семенович вопросительно посмотрел на меня в ожидании ответа.

- Видите ли, Станислав Семенович, это все случайно получилось. Министр, как раз у товарища Павлова был, а тут я. Мы с ним всего минут десять и поговорили. Игнатий Трофимович меня тогда еще к себе в Москву, в МИСИ сватал...

- Ну, ну… пообщались они десять минут, а министр уже два года забыть не может. Интересно, что же ты такого ему тогда наговорил? Впрочем, сейчас не об этом. Я вот что хочу тебе предложить. Пожалуйста, набросай все, что знаешь и думаешь об этом методе горизонтального бурения, а затем, я все вычитаю, отредактирую и мы направим статью в отраслевой сборник, а если удастся - то и в этот американский журнал, который ты только что разглядывал.

А затем, неожиданно спросил, на ломаном английском, - Кстати, как у тебя с языком, прочитать что-то сможешь, ну хотя бы со словарем?

Получив мой полный, развернутый ответ, Кацуба был приятно удивлен, и сказал, что отныне, все англоязычные журналы он будет передавать мне для ознакомления, на предмет поиска материалов, касающихся работ, ведущихся на кафедре. Похоже, паять и сверлить мне осталось не долго. Затем, Семенович принялся рассказывать о перспективах, которые открываются перед нами и кафедрой, а завершил разговор, вручив на прощание десятка два журналов. В заключение, пообещал, что завтра же его секретарша составит для меня перечень вопросов, которые его интересуют.

Поскольку было уже поздно, на работу я не вернулся, а отправился домой, в то время как заведующий кафедрой вышел в приемную, чтобы дать распоряжение своей помощнице подготовить для меня обещанный список. Пока барышня рылась в бумагах, Кацуба подошел к окну и задумчиво глядя в темноту проговорил.

- Очень интересный парень, этот Сиверинский, вон даже наш министр его знает. Оказывается, он еще два года назад предлагал ему место в МИСИ, но тот отказался, решил к нам поступать. И откуда здесь ноги растут, не понимаю.

Мария Антоновна, которая работала его секретарем уже лет десять и имела обширные дружеские связи с многими своими коллегами, оставила свое занятие, и удивленно взглянув на шефа, спросила.

- Станислав Семенович, а вы что, ничего не знаете? У нас в деканате уже давно слухи о нем ходят. Знаете, перед тем самым скандальным комсомольским собранием, когда наш декан решил слегка попугать его тремя годами армии, он с уверенностью заявил, что мол, забудьте о трех годах, сейчас готовится постановление Правительства о двухлетней службе. И точно, не прошло и недели, как был опубликован всем известный Указ.

А затем, немного поколебавшись, продолжила,

- Станислав Семенович, может вы помните мою подругу Зинаиду, это та что главным бухгалтером на кафедре истории партии работает. Блондинка такая, немного с рыжинкой. Так вот, в прошлом году один их доцент рассказывал, как случайно услышал, что наш Сиверинский, в компании друзей, нахваливал американскую систему пятидневной рабочей недели. Естественно, товарищ Николаев тогда очень возмутился и даже собирался написать письмо в компетентные органы, но почему-то передумал. И оказался прав, не прошло и недели, как Леонид Ильич объявил о введении пятидневки и у нас.

Семен Станиславович обернулся и с интересом посмотрел на свою секретаршу. Затем, задумчиво покачал головой и тихо проговорил.

- Да, да... теперь и я кое-что припоминаю. Выходит, это он тогда переполох у наших комсомольцев устроил? Хорошенько наш партком вместе с комсомольцами носом по столешнице повозил, ничего не скажешь. Помню, скандал получился изрядный, да такой, что дочка товарища нашего декана едва из комсомола не вылетела. Спасибо отцу, выбегал.

- Что же вы хотели, Станислав Семенович, если рекомендацию в комсомол ему подписал товарищ Павлов, ну вы его должны помнить, бывший первый комсомольский секретарь из Москвы.

- Действитекльно, ... вот теперь мне понятно, в кабинете какого Павлова наш Александр встретился с Игнатием Трофимовичем.

После этого, как бы отвечая на свои мысли, продолжил.

- Хотя, я бы ни за что не назвал его чьим-то сынком. Учится он неплохо, на копеечную зарплату лаборанта в наш НИС устроился, а недавно еще и очень ​​интересную идею подкинул. Кому другому, этого бы и на кандидатскую хватило.

В это время предмет разговора состоявшегося в кабинете, ехал в троллейбусе и задумчиво глядя на кучи снега, еще не прибранного с тротуаров и размышлял примерно о том же.

- А не слишком ли я круто взял? Конечно, все это интересно и полезно, но останется ли у меня свободное время на ту беззаботную студенческую жизнь, о которой так мечтал еще в школе? На мои лыжи, на походы, на девушек, наконец? Ведь не только о карьере следует заботиться, недаром говорят, что от работы кони дохнут, да и вообще, не создан человек для нее. Лучшее подтверждение тому, что от работы он устает. Деньги? Да какие там деньги? Половина ставки лаборанта, это не заработок, это сдача. Может, следует притормозить рысаков? Впрочем, мне кажется, что уже поздно, раньше надо было думать.

Затем, странным образом, мои мысли переместились к недавнему разговору с профессором Кацубой, и я вспомнил Павлова.

- А все-таки повезло, что эго убрали из секретарей ЦК, после, а не до того скандала на комсомольском собрании. И надо было ему связываться со своими комсомольскими предшественниками - Шелепиным и Семичастным?