Кроме того, где-то в недрах системы, таится некий "Научный атеизм", который, слава несуществующему у нас богу, пока является факультативом. Я всегда считал, что атеизм – это фанатичная вера ни во что.

Тем не менее, посещение этих лекций приветствовалось. Во всех этих науках меня интересовало одно. Ведь никакой свежей информации о новых подходах или сдвигах на этом направлении, не поступало. Вот и возникал закономерный вопрос – научных прорывов нет, содержание учебника не меняется годами, а новые кандидаты наук появляются целыми взводами. И что же такого новенького они смогли раскопать и исследовать?

В перерывах между парами, я старался присмотреться к своим одногруппникам, пытаясь не забыть, кто, что, откуда и за что. В моем списке Шиндлера, оказалось двадцать шесть фамилий, из них пятнадцать – девушки. Казалось бы, совсем небольшой гендерный перекос, ну а как нас картошку собирать отправят? Кто тогда мешки таскать будет? Попутно выяснил, что самые коренные будущие киевляне приехали из Житомирской и Черниговской областей, все остальные жили еще дальше. В общей сложности таких "приездунов" было шестнадцать. Они немного завидовали нам, обитателям киевских хрущевок, все же мы ходили на собственный унитаз. Однако, у них, в общежитии, жизнь будет бурлить и вращаться заметно ярче и веселее.

Постепенно, интрига первых дней спала, и учебный процесс вошел в привычное деловое русло. Лекции, семинары, собрания…. Кстати, мой знакомый Алико, также оказался в нашей группе, и похоже имел все шансы занять в моей душе вакантное место Толика Кошмана.

Хочу отметить, что к занятиям, приходилось относиться намного серьезней, ведь ни о каком таком багаже ​​прошлых знаний не могло быть и речи. Да и на что было надеяться, ведь еще тогда, все эти основы матанализа успели полностью выветриться из головы еще до конца четвертого курса. Видимо, именно тогда и появилась необходимость освободить место для новой, более нужной и полезной информации.

Тогда, я и сам удивился, сколько же ненужных предметов нам пришлось изучать? Имею в виду те, знание которых оказалось совершенно ненужным в моей инженерной жизни. У меня возник закономерный вопрос – если один остепененный преподаватель не в состоянии отчитать нам все эти науки, то почему считается естественным, что обычный студент может их все запомнить?

Между тем, жизнь продолжалась, и уже через неделю я должен буду принять непростое решение, какую же из спортивных секций мне выбрать? Ранее, я решил записаться в секцию спортивного туризма и даже успел посетить первое занятие, где мне подробно рассказали о туристском снаряжении, способах вязания узлов, разжигании костра и многих других полезных вещах, о которых я и сам знал заметно лучше самого инструктора.

Казалось бы, все идет путем, жизнь налаживается, но отсидеться на запасном аэродроме, было не суждено. Во время большого перерыва, староста сообщил, что меня с нетерпением ожидают в деканате. Предчувствуя неладное, я осторожно отворил дверь, просунул голову в щель и тут же был атакован градом вопросов.

- Ага… так ты и есть тот самый Сиверинский? Что ж ты дружище, от своего счастья прячешься или родному институту помочь не желаешь? Тебе что, может и зачет из физо уже не нужен, решил, что легче будет на нормативы ГПО в армии сдавать? Мы его с нетерпением ждем, ждем, когда эта звезда первого курса явится в бассейн, а он туда дорогу найти не может.

Мое удивление от такого решительного наезда спало за несколько секунд, и я рискнул осторожно спросить.

- Простите, а вы собственно кто будете, как мне к вам обращаться? А что касается зачета по физподготовке, так я уже на туризм записался.

Еще молодой человек, лет двадцати пяти, в синей шерстяной олимпийке с надписью СССР, привстал и представился.

- Меня зовут Сергей Николаевич, я старший тренер сборной института по плаванию. Уже неделю ожидаю, что ты сам заявишься, ведь данные на тебя еще с августа у нас на кафедре лежат. Что же ты так друг мой, непорядок получается.

Почему-то я почувствовал себя виноватым, а тут еще со стен деканата на меня с укором уставился почти весь состав политбюро во главе с дорогим Леонидом Ильичом. Тем не менее, я не мог не попытаться включить хорошо зарекомендовавший себя режим дебила.

- Сергей Николаевич, дело в том, что раньше я плавал за "Авангард", а у нас в институте "Буревестник"… Да и вообще я подумал, что мне пора заканчивать с плаванием, все же в институте учиться больше придется, так что уделять тренировкам столько же времени как и прежде я вряд ли смогу.

Тренер посмотрел на меня как на неполноценную личность. Ну не станет же он в деканате, при посторонних, объяснять неразумному мне, всем известную истину, что с помощью ректора и спортивной кафедры, стать круглым отличником и даже ленинским стипендиатом гораздо проще, чем сидя круглыми сутками над учебниками и конспектами. Конечно, я уже далеко не тот наивный чукотский юноша и сам прекрасно все понимал, вот только мое упрямство не позволяло так, сразу, сдаться, уж слишком меня зацепил этот стартовый наезд моего возможного тренера.

Поняв, что я не отреагировал на его вступительную речь и не правильно понял политический момент, Сергей Николаевич предпринял вторую, более основательную попытку склонить меня к нужному и главное единственно верному решению. Этот способ был стар как мир и назывался метод кнута и пряника. Уже не стесняясь находившихся в деканате сотрудников, он принялся перечислять возможные неприятности в случае принятия ошибочного решения и те многочисленные плюшки, которые посыплются на меня, если я изберу единственно верный путь. На его беду я был далеко не тем воробышком-первокурсником, на которого и была рассчитана эта проникновенная речь. Свой студенческий дембель я отпраздновал лет сорок назад и теперь относился ко всем обещаниям и запугиваниям согласно хорошо известного правила зоны - не верь, не бойся, не проси.

Но, за эти несколько минут уговоров замешанных на запугивании, я смог разложить по полочкам свои жизненные приоритеты. Ведь я и сам, искал повод, чтобы соскочить, от ставшего слишком уж настойчивым, Саныча. Тот, похоже, был серьезно настроен готовить меня не иначе как к чемпионату Европы, а к этому должен добавиться и целый букет напряженных тренировок с увеличением нагрузок. В нашем же институте требования ко мне будут заметно ниже. Ну, выиграю им какие-нибудь межвузовские турниры или чемпионат общества и все будут довольны.

Наконец, мое отрихтованное словами тренера самосознание приняло нужное тому решение. Я решил сделать вид, что испугался и обрадовался одновременно, и отрапортовал Николаевичу, что завтра же, с первыми петухами, прибуду в бассейн на тренировку.

Довольный достигнутым результатом Сергей Николаевич успокоился, и похлопав меня по плечу, сообщил время и место нашей встречи, после чего отпустил на следующую пару.

В соответствии с расписанием, у нас будет семинарское занятие, которое вел куратор нашей группы. Он не пожалел пожертвовать минут пятнадцать из своего учебного плана для того, чтобы помочь нам правильно и быстро выбрать комсорга и профорга. Теперь, к нашему заслуженному сержанту-старосте, присоединились и двое рядовых женского пола, этот обязательный атрибут всех советских организаций и коллективов. Они, сформировали так называемый руководящий треугольник группы. Профорг, будет оформлять и поддерживать нашу связь с кассой взаимопомощи, собирать деньги и раздавать проездные, а основная обязанность комсорга - это удержание из нашей невеликой стипендии еще более незначительного процента в две копейки, ну и, конечно же, от имени коллектива выступать на различных собраниях и мероприятиях. Понятно, что такая ничтожная сумма взноса не дотягивала и до стоимости трамвайного билета, но все равно, даже такая мелочь, вызывала у моих товарищей чувство внутреннего отторжения.

С присущей мне любовью к аналитике и подсчетам, не прибегая к помощи таблиц Excel, я попытался прикинуть расходы на виденные мною апартаменты товарища Павлова, кабинеты многочисленных заведующих отделами и подотделами, секретарей и прочий комсомольско-чиновничий люд. Сумма, полученная путём простого умножения наших двух копеек на пусть и многомиллионную комсомольскую рать, никак не коррелировалась с затратами на содержание этой многочисленной банды аппаратчиков. Дебет с кредитом совершенно не хотели танцевать вместе. Несомненно, у комсомольцев должны быть свои, скрытые от придирчивого взгляда простых членов, источники дохода, а также некие заначки, аналогичные мифическому "золоту партии" в швейцарских банках.