Если честно, то мы все время чувствовали себя в подвешенном состоянии, но все равно, как-то неожиданно все случилось. Хорошо, что время шло к лету и по крайней мере до осени, мы могли бы позаниматься и на зеленой травке, на берегу одного из озер левого берега. Да и место там нашлось уютное, подальше от лишних глаз. Незаконного здесь ничего нет, но милиция во все времена найдет к чему докопаться, так сказать – профилактика возможного.

На новом месте, наши занятия заканчивались уже хорошо так к вечеру. После тренировок мы пекли картофель, засиживаясь у костра за разговорами. Бывало, что и касались темы, не столь уж далекой войны, с интересом обсуждая перспективы исполь зования полученных нами навыков в разведке. Пацаны же еще. При этом, я с некоторым удивлением отметил, что в это время служба в армии еще не стала пугалом, а считается почетным долгом и обязанностью. Оказалось, некоторые из наших, даже мечтают об этом.

Бывало, мы и своего сенсея просили поделиться своими воспоминаниями. Он ведь был единственным, кому пришлось принять участие в боевых действиях, хоть и с другой стороны. Интересно же, ведь о той войне, на которой он воевал, у нас вообще очень мало писали, и в прессе, и в книгах. Так что послушать было о чем. Во время одной из таких посиделок и состоялся этот весьма примечательный разговор.

– Скажите, Такеда – сан, а вы с американцами воевали? - поинтересовался наш Василий, перебрасывая из руки в руку горячую картофелину. В это время, когда американцев вновь назначили врагом номер один, такой вопрос интересовал многих

. После короткой паузы, словно раздумывая отвечать или нет, Такеда ответил:

– Да пришлось немного, на острове Новая Гвинея. Тогда наши войска уже почти очистили его от австралийцев и англичан, но тут подошли американские подкрепления и наше наступление затормозилось. Ну а через три месяца меня ранили и на корабле вывезли в Китай, в госпиталь, - вспоминая прошлое и щурясь на огонь, задумчиво проговорил японец.

– И какие же они вояки, учитель – не унимался Василь - у нас все говорят, что если бы американцы атомную бомбу не сбросили и наши им не помогли, то ни за что бы им с Японией не справиться?

– Что вам сказать, ребятки. Не знаю, справились бы или нет, но воевали они неплохо, куда там этим китайцам браться, – ответил Такеда, пододвигая полено веточкой поближе к огню и прикуривая.

А затем, задумчиво глядя на нас, продолжил.

- Да и страна у них очень богатая. Вот утопим мы их корабль, а через месяц они три других пригонят. Авианосцы, так те вообще по одному в месяц клепали, в то время как нам свои, приходилось беречь как зеницу ока. Наши адмиралы, даже в море их выпускать боялись.

- Ну, учитель, какие же из них вояки? Я вот читал о том, как они в Африке воевали. Маленькую деревушку у немцев отобьют – и на весь мир о своей победе кричат. У нас только в одном Сталинграде столько немцев накрошили, сколько они за всю войну не смогли, или хотя бы здесь, под Киевом... - вставил свое замечание кто-то из ребят.

Покачав головой, Такеда ответил,

- Накрошить они, может, столько и не накрошили, но и своих почти не потеряли. Как мне вам объяснить, что воюют они совсем иначе, да и страна у них очень богатая. Например, когда американцы на нашем острове в наступление перешли, то с чего они начали? - Такеда обвел всех вопросительным взором, – они дней десять бомбили, обстреливали нас и из береговых пушек и с кораблей. Мы тогда чуть с ума не сошли. Представляете, огонь днем ​​и ночью, без перерывов. А в наступление американцы пошли только тогда, когда у нас уже и стрелять было почти нечем.

- Ну вот, я же и говорю, трусы они, - не унимался наш Василий.

Такеда в ответ лишь усмехнулся и медленно покачал головой. Мне же показалось, что я понял, что он хотел сказать, и продолжил за него.

– Да нет Вася, учитель же тебе сказал, они просто воюют по-другому. Вот у нас, когда Киев брали, знаешь что Жуков ответил на слова о больших потерях? - "Ничего, бабы еще рожают". А у них все не так-то просто. Я читал, там даже если роту зря положат, то сразу такой шум в газетах поднимают, хоть всех генералов в отставку отправляй.

Развивать тему далее не стали, не те сейчас времена, а перешли к расспросам о том, как же он попал в плен.

– С начала 1942 года, наш полк был переброшен на остров Новая Гвинея, это неподалеку от Индонезии, в Тихом океане. Наши самолеты очистили небо от противника, и мы успешно наступали в сторону их восточного побережья. На этом острове дорог совсем нет, сплошные джунгли, и потому мы недели две пробирались по руслу реки. Наши, уже почти захватили порт Морсби, как пришел приказ остановить наступление. Дело в том, что пока мы сражались на востоке, против австралийцев, с юга подошли американские корабли и принялись высаживать десант в нашем тылу. У нас сразу же прервался подвоз продовольствия и боеприпасов. Американцы, со своих кораблей, день и ночь стреляли из крупнокалиберных пушек, а их самолеты целыми днями висели над головами. Когда они попытались прорваться с помощью танков, то выяснилось, что наши противотанковые пушки были слабыми против брони их "Матильд". Лишь мне и нашему командиру удалось подорвать шашками две машины. Думаю, что только непроходимые джунгли и спасли нас, но через два месяца мы все же начали отступать, - тут Такеда на время умолк и отпил чаю из своего стакана.

– Вы не представляете ребята, какие они эти джунгли. Разглядеть что либо, в переплетении лиан и выросшего в рост человека папоротника, было почти невозможно. Прорубить дорогу среди гигантских деревьев, густо оплетенных ползучими растениями, не получалось. Даже когда стихал огонь батарей, нам хватало и других неприятностей: пиявки, муравьи величиной с палец, малярийные комары – все это не давало нам ни минуты на отдых. Многие из нас впервые попали в джунгли и пугались каждого шороха, а эти джунгли не умолкают и ночью. Позже, чтобы не выдать себя, мы научились передавать сообщения друг другу, подражая голосам птиц.

Он тяжело вздохнул и кивнул головой, словно отгоняя воспоминания о прошлом, а затем продолжил:

- Пищу нам давали далеко не каждый день, ливень хлестал непрерывно, укусы насекомых и болезни ухудшали и без того тяжелое положение. В этих непролазных зарослях, от желтой лихорадки и малярии у нас умерло больше, чем погибло в боях. Вы себе не представляете, когда от влаги, круглосуточно ходишь мокрый, а вокруг облака всех этих комаров.

– Вот во время нашего отступления меня и ранило. Мои друзья на себе донесли меня до села Лаэ, куда еще изредка прорывались наши корабли и подлодки. Меня перенесли на корабль, и в темноте нам удалось проскочить в открытый океан. Через неделю я уже лежал в китайском госпитале. Слава богине, ранение оказалось не слишком серьезным, да вы и сами видели мой шрам, это все оттуда.

- Долго побездельничать в госпитале мне не дали и через четыре месяца я уже снова был в армии, но теперь в Маньчжурии, это на севере Китая. Боевых действий мы там почти не вели, лишь изредка гоняли китайских бандитов. Так продолжалось до августа 1945 года. Когда американцы сбросили две бомбы на Японию, СССР вступил в войну. Нас отправили в направлении гор Хингана, закрыть танковый прорыв, но вступить в бой мы так и не успели, император подписал приказ сложить оружие.

– Ну, а там плен. Целый месяц мы жили в холодных бараках, по часу дежурили ночью на морозе и провожали в туалет тех, кто страдал куриной слепотой. Затем, всех нас погрузили в вагоны и отправили в Сибирь, строить железную дорогу. Помню, как в свой лагерь, мы шли под холодным дождем, почти двадцать километров. Некоторым, это оказалось не под силу, и они просто падали у дороги. А после того как дожди прекратились, нам стали делать уколы против тифа. Шприцы были для лошадей. Очень больно, скажу я вам, впервые такое почувствовал, на мгновение даже дыхание перехватило.

- Еще помню, как у озера Байкал наш поезд сделал остановку, и мы наконец-то смогли наполнили баки водой из озера, а потом вынуждены были пить ту воду, в которой раньше купались. Температура зимой достигала тридцати градусов мороза, и для нас, выросших в Японии, жизнь в палаточном лагере не прошла даром. Бывало, что с наступлением утра мы находили трупы своих друзей, окоченевших от холода. А ведь война уже закончилась, и умереть сейчас… так глупо…. А еще помню, мы очень любили работы по сортировке картошки на складе. На такую работу отправляли тех, кто уже не мог выдержать обычного тяжелого труда или вовсе больных. Там, подключив к железному ведру электричество, можно было отварить и вволю наестся картофеля. Хорошая была работа.