Уже на подъезде к Нивкам, наш водитель решил завернуть на заправку и тут я впервые столкнулся с тем, как сейчас работают такие знакомые мне в будущем, колонки. Заправка была просторной, здесь было не менее шести заправочных тумб, которые уже оборудовали пистолетами. Пока Исаакович бегал к окошку кассы и оплачивал нужное количество топлива, я также выбрался из машины и прошелся по территории заправки. Цены и марки топлива, удивили меня своей пестротой. Я даже и не подозревал, что некогда существовали такие марки как А-56, А-66, А-70 и А-74. А вот дизайн самих колонок, мне застать довелось. Я вспомнил это круглое табло сверху и стрелочку, дергавшуюся как паралитик, которая указывала на количество заливаемого в бак бензина. Уже когда мы отъехали от заправки, я узнал у Марка, что с 1961 года бензин подешевел, и литр А-72 стоил в Киеве всего пять копеек. Да уж,… не сладко народу жилось при Никите!

Несмотря на то, что мы ехали совсем не быстро, все же Марк принял во внимание выпитый коньячок, к месту мы добрались вовремя. Это объяснялось полным отсутствием пробок и светофоров. О каких пробках можно было говорить, если автотранспорт на улицах встречался лишь изредка? Да и выходной сегодня.

– Дядя Марк, а какая сейчас разрешенная скорость? – поинтересовался я.

- В нашем городе до шестидесяти километров в час, а на трассе, вообще, гони сколько сможешь.

– Ничего себе, – подумал я, вот где лафа для стритрейсинга! – но все же решил уточнить,

- А почему вы сказали "у нас в городе", что разве правила не для всех едины?

Марк Исаакович, как то недовольно скривился и ответил,

- Да вот с прошлого года и стали одинаковыми, а до того, представляешь, в каждом городе имелись не только свои правила, но и дорожные знаки разные были, хотя разрешенную скорость и сейчас устанавливают каждый по-своему, от пятидесяти до семидесяти километров в час.

Интересно как. Я знал, что у нас скорость измерялась радарами, о которых сейчас и понятия не имеют. Мне стало любопытно, до чего же додумались здешние гайцы?

- Дядя Марк, а как же тогда милиционер может определить, с какой скоростью вы едете, у него что, прибор какой-то специальный есть?

– Да нет у него ничего…!

И тут я с удивлением узнал, что в СССР до сих пор скорость автомобилей измерялась лишь визуально или с помощью секундомера. Выбрав дорогу, на которой следовало контролировать скоростной режим, сотрудник ГАИ отмерял сто метров между столбиками или деревьями, а иногда и делал отметки мелком на асфальте.

– А что, ты уже слышал о таких приборах? – подозрительно взглянул на меня Марк.

– Ну да, за границей они уже существуют, радаром называются, – и я коротко рассказал о принципе его работы, а также о том, где они у нас используются.

Внимательно меня выслушав, Марк Исаакович заметил:

- Ну вот, пусть эти военные ими и занимаются, а нам и так хорошо.

Он подвез меня под самый дом и уже прощаясь, спросил:

– И что такого я еще о тебе не знаю?

На все это я ответил произвольным переводом фразы Шекспира:

- Есть многое на свете, друг Горацио,

Что и не снилось нашим мудрецам….

А в это время на даче у Семена Захаровича друзья-соседи, в последний раз приняв на коня, собрались расходиться.

– Вот, что удивительно, – заканчивая разговор проговорил Захарович – я, инженер-холодильщик с двадцатилетним стажем и опытом, даже и подумать не мог о таком простом решении, а вот этот тринадцатилетний пацан – пожалуйста, сходу разобрался. Может правда, все то, что нам рассказывают о подрастающем поколении?

П

ротокол№ 20. Ощущение.

Сегодня, перед уроком биологии Надежда Петровна сгоряча объявила, что в актовом зале школы, в последний день перед зимними каникулами, состоится традиционный новогодний бал. В этом году, в нем смогут принять участие не только ученики девятых и десятых классов, но и мы, восьмиклассники, как выпускники. Действительно, для некоторых из нас этот бал может стать первым и последним школьным.

Вот только зря она объявила об этом до, а не после урока, потому что по классу сразу же поползли приглушенные шепотки, а к ее пояснениям, о человеческом организме как биологической системе, мало кто прислушался. Призывы к тишине и самые суровые предупреждения, помогали мало. Прошло минут десять, пока мои одноклассники немного угомонились.

Все это время я сидел, откинувшись на спинку парты, и задумчиво разглядывал восторженные улыбки коллег, обсуждавших эту приятную новость. Меня, который побывал не на одном десятке праздничных и юбилейных корпоративов и всяческих фестивалей, это событие совершенно не взволновало. Для себя, я решил его просто проигнорировать.

– Вот что мне там делать? Ребята, те конечно, пусть немного развлекутся и даже потанцуют, ведь с этим сейчас не очень. Ну а мне, который по возрасту лишь шестиклассник, что там делать?

В ожидании предстоящего праздника, все следующая неделя прошла как то сумбурно. Не могу даже ответить, что нам казалось более важным – четвертные контрольные или подготовка к этому балу? Не удивительно, что наибольшую активность проявляли представительницы слабой половины, и разумеется, больше всего их беспокоило – что же одеть и какой прической удивить. Ребята, к предстоящему событию относились заметно спокойнее. Если есть, что одеть – хорошо, если нет - не страшно. Они похоже, исповедовали принцип – главное ввязаться в бой, а там видно будет.

- Еще как видно - улыбнулся я, - ведь большинство наших дам, не говоря уже о старшеклассницах, будут выглядеть заметно выше своих кавалеров. И это я еще о каблуках молчу, а они точно будут не маленькими.

Но тут же, появился и альтернативный вариант.

- А может, ребятам просто хочется покурить в туалете "по взрослому" или потом хвалиться, как они портвейн "Агдам" мимо бдительных дежурных пронесли, в резиновой грелке?

В общем, ..средь шумного бала, случайно, на фоне людской суеты… , лишь я выглядел спокойным как буддийский монах. А еще, напрягало то, что наш школьный бал был назначен на субботу, а в этот день мне особенно не хотелось шевелиться, похоже, уже начал познавать истины иудаизма. Такое инертное состояние было, конечно, заметно, но у нас все были слишком озабочены своими проблемами, чтобы озираться по сторонам. А может уже привыкли к моей некоторой отстраненности и иному восприятию реальности?

Однако, через два дня, и меня что-то начало беспокоить, похоже, это проснулась интуиция. Вот есть у нее такая особенность, она позволяет ощутить завтрашние неприятности уже сегодня. И на этот раз интуиция оказалась права, за ​​неделю до Нового года ситуация с балом кардинально изменилась и главным нарушителем спокойствия стал наш школьный актив. Вот не сиделось им на попе ровно.

Не смотря на то, что нашим организаторам удалось ангажировать музыкальный коллектив из соседнего техникума радиоэлектроники и отыскать парочку приличных кассет с записями "итальянцев", всего этого им показалось мало. Оргкомитет посчитал, что два-три часа непрерывных танцев будут уже перебором и ученики запросто могут "разбежаться по интересам", а в какой плоскости будут лежать эти интересы, можно только догадываться. В общем, члены ревкома, подумали и решили. Решили, что стоит разбавить "итальянцев" смотром школьной самодеятельности.

Следуя их гениальному плану, каждому классу - участнику было предложено подготовить по два развлекательных номера, что ввело всех в состояние глубокой задумчивости. Предполагалось, что все эти выступления будут музыкальными. Что же делать, а главное кому? Ведь уроки музыки и пения закончились год назад и наш классный хор давно распался, да и не было у нас никогда нормальных солистов. Тут-то и возник рыночный спрос на самого мелкого. Все же я композитор и даже всесоюзного масштаба.

Вначале, узнав, что я намерен вовсе проигнорировать такое важное мероприятие, пришедшие ко мне переговорщики растерялись. Следом, наступил период уговоров с упором на классный патриотизм. Меня просили подумать, войти в положение, и таки выступить на концерте. Когда и это не помогло, подключили тяжелую артиллерию в лице Надежды Петровны. Словом, моим радужным надеждам встретить Новый Год в мягких и уютных объятиях дивана, сбыться было не суждено. А мой любимый лозунг – пусть работа нас не боится – мы ее не тронем, на сей раз не сработал.