Все это было хорошо и даже отлично, но на лицах ребят читалось нетерпение – всем хотелось поскорее перейти к ударной технике, так как эти дворовые боксеры всех уже достали.

С изучением испанского языка все было более чем нормально, как и записано в программе нашей партии – пятилетку за три года. Во втором полугодии мне удалось договориться с руководством курсов и посреди сезона перевестись со второго класса в третий, где я также не отставал. Такие успехи, можно было объяснить еще и тем, что на уроках по английскому я, всеми забытый, занимался испанским, а ведь это дополнительные два часа в неделю. Как ни странно, меня мотивировала еще и гитара, потому что очень хотелось выучить парочку классических испанских серенад. Уж не для девиц ли?

Для коррекции произношения, я попытался поймать передачи испанского радио, однако их было и мало, и сложно найти. А если что-то и получалось, то они также часто попадали под удар наших глушилок, которые не знали ни выходных, ни праздников.

В моем районе, ситуация вообще была сложная, поскольку две из самых мощных киевских станций РЭБ, размещались совсем неподалеку от нашего дома, одна на Лысой горе, а вторая - на крыше костела Св. Николая, что на Красноармейской. Правда, с февраля 1963 года, после призыва Кеннеди прекратить холодную войну, глушение было немного ослаблено, но боюсь, это ненадолго, потому что в ноябре месяце беднягу Джона пристрелят в Далласе.

Когда-то читал, что для того, чтобы убрать помехи в эфире, некоторые специалисты мастерили хитрые узко-направленные антенны, но, мне кажется, что и это не станет панацеей. Вообще, особенности распространения радиоволн таковы, что глушение становится наиболее эффективным лишь вблизи от станций глушения. Например, у бабушки в деревне, прием был бы просто замечательным, но не тащить же мою радиолу туда вместе с собой?

Как всегда, решение нашлось неожиданно и совершенно случайно. Однажды, прослушав пересказ последних забугорных новостей от одного из гостей дяди Дани, отца Кошмана, я с удивлением узнал, что тот совершенно спокойно слушает вражьи голоса. С завистью заглядывая ему в глаза, я спросил:

– Скажите, а у вас приемник, наверное, импортный?

Такие встречались и у нас, в комиссионных магазинах, но были очень дорогими и редкими. Поэтому, я удивленно раскрыл рот, услышав ответ,

– Да нет, это один наш родственник, военный привез, списанный армейский, а знакомый мастер починил и теперь все работает.

Не понимая в чем же подвох, я спросил:

– А на каких волнах он у вас ловит? Вот, у нашей "Латвии", есть диапазоны длинных, средних и коротковолновый, с тридцати метров. Стало немного лучше, после того как мы специальную антенну на крыше поставили, но все равно, у нас все постоянно шипит и трещит.

– Нет, в моем приемнике, короткие волны начинаются с тринадцати метров, правда ночью и зимой, прием там заметно хуже. – поведал мой собеседник.

Тут я и сообразил, что глушение радиоприема идет только в диапазонах, на которых работают серийные бытовые приемники, а на тринадцати, девятнадцати или даже на двадцати пяти метрах может быть вполне нормальный звук. Подкрутить катушки и поменять конденсаторы в резонансном контуре, чтобы изменить диапазон, я смог бы и сам, но, к сожалению, у меня не было ни частотомера, ни осциллографа, да и не все радиодетали в магазинах можно было купить свободно. В общем, вновь решил действовать через своего дядю Лешу, знаю, что у них на заводе имеется свое КБ, где люди занимались не только железками.

И вот, дней через пять, мне позвонил некий Виталий Кузьмич, от Алексея и мы с ним быстренько все порешали. С задачей он справился часа за три и вечером я уже выискивал "чистые" каналы на новых, более высоких частотах. И точно, глушение здесь полностью отсутствовало, правда иногда сильно плавала частота, и станция, выходила из диапазона. Особенно заметно это было в дни повышенной солнечной активности. Зачем я затеял всю эту аферу, ведь мог же спокойно слушать ВВС и на английском? Дело в том, что на английском передавали международные новости, а события в СССР, более полно освещались как раз русской службой Голоса Америки

Бывало, прокручивая верньер поиска, я вслушивался в непонятные фразы типа - "ля илляха илля гу…" или "ахлам бикум…". Мне сразу же становилось жутковато от своего, ранее принятого твердого решения. Ведь со следующего года я намеривался начать изучать арабский. А ведь они там и пишут справа налево! Хотя, это и не страшно, вон этнические родственники моего Кошмана пишут точно также, и ничего, справляются!

П

ротокол № 17 Плавание

Задумчиво рассматриваю табель, полученный после окончания седьмого класса, и грустно улыбаюсь, вспоминая дни былые. Если положить рядом этот и тот, шестидесятилетней давности, то разница была бы видна начиная с верхней строчки. И хотя, к разным бумажкам я отношусь скептически, но в данном случае не могу скрыть чувства глубокого внутреннего удовлетворения.

- С чего так, я же всегда считал, что важно не то, чему тебя учили, а то чему ты научился? Даже с теми бывшими, невпечатляющими отметками, моих знаний оказалось более чем достаточно для поступления в институт.

Знания знаниями, но сейчас, табель радует не только родственников, но и меня.

Разглядывая все вокруг, не спеша поднимаюсь вверх от стадиона Динамо по улице Кирова, и щурясь от яркого майского солнца, перебираю в памяти все, что оставил позади и то, что должно ждать в недалеком будущем. С неудовольствием понимаю, что не все из задуманного воплотить в жизнь.

В памяти всплывает, как в былые времена, едва дождавшись майских праздников и первого тепла, мы становились на крыло и поезд мчал нашу компанию то в Карпаты, то на Кавказ, а бывало и на наши спокойные равнинные реки. Аж сердце защемило, так захотелось железнодорожной романтики, с водочкой и преферансом под стук вагонных колес. Уже молчу о летних месяцах, когда можно было отдохнуть в любом уголке Союза. Конечно, отдыхом те поездки можно было назвать с большой натяжкой. Вместо хлеба –сухари, вместо подушки под головой - туристские вибрамы, а умывались - по большей части в порогах. Но уж это от меня никуда не уйдет, чего – чего, а интересных и нехоженых мест и через лет десять найдется предостаточно.

А еще подумал, что и за баранку автомобиля могу усесться лишь на карусели, так что, по крайней мере, на два, а то и на три следующих года моя судьба - это бабушкина деревня и пионерские лагеря в пригороде Киева. Но помечтать то можно, это же никто не запрещает?

Что особенно вдохновляло, так это мысль, что свою страсть к путешествиям я смогу удовлетворить гораздо раньше, ведь умений и финансовых ресурсов сейчас заметно больше. Помню, каким дефицитом в те времена были обычные туристические байдарки. Сколько юных судеб было разбито из-за их отсутствия. Лодки покупали в складчину, оббивали пороги прокатных пунктов и туристических клубов, но все равно, многие оставались обделенными. Теперь же, и я в этом нисколько не сомневаюсь, мне удастся порадовать народ катамаранами гораздо раньше, чем в той, прошлой истории. А ведь это самое простое, из всего что можно придумать, и безусловно наиболее эффективное и проходимое. Вот как до таких простых вещей как пушистые елочки из палки и веток, разминалки для картофеля и катамараны, не додумались раньше?

Тут, мои мысли вернулись к разговору, который закончился буквально два часа назад. Когда я пришел на очередную утреннюю тренировку, то увидел своего тренера в компании с Филимоничем и… Ангелиной Павловной, тем самым корреспондентом, которая и написала обо мне самую первую статью, когда я шагнул из третьего в шестой класс. Эта троица стояла у входа в здание спорткомплекса и о чем-то оживленно беседовала. Женщина, меня сразу же узнала и улыбнувшись, воскликнула:

– И как же тесен наш мир! Если не ошибаюсь, тебя же Сашей зовут?