— Ну, да, есть такое, — признался Лопатин. — Какой-то у меня нездоровый азарт. Но, блин, круто же было бы устроить светлорождённым такой хтонический облом, согласись? Представь вот, они тут летели, целый месяц или даже больше. Кучу денег потратили, чтобы натырить кучу дефицитного топлива. И тут — всё прахом.

— Влад, твой наигранный энтузиазм выглядит ужасно неестественно, — строго нахмурилась демонесса.

— Ну ладно, да. Мне просто не даёт покоя этот их проект «Ангел». Пугает, если хочешь. Я подозреваю, что это какой-то аналог ядерной бомбы — ну ты знаешь, читала ведь в наших библиотеках, да и кино смотрела. На что ещё может понадобится такая прорва гелиотропа? Короче, я предпочту не узнать, что это за ангел такой, и какой у него карающий меч. А для этого надо постараться и сделать так, чтобы остроухие не смогли добыть достаточно гелиотропа.

— Согласна. Но только Влад, ты забываешь, что гелиотроп есть не только на архипелаге. Сам знаешь, они и Кузницу начали обирать. Наши там, возможно, им помешают, но, если светлорождённые зададутся целью, их это не остановит. Гелиотроп есть под любым материком и любым островом, даже под теми, что принадлежат самим светлорождённым.

«Всё так, но это не повод облегчать им жизнь», — подумал Влад. Вслух говорить не стал, не настолько стремился оставить за собой последнее слово. Каси, он был уверен, и сама всё прекрасно понимала.

В столицу отправились даже не утром, пришлось задержаться немного на Башенном острове. Во-первых, Шуша о чём-то там договаривалась со своим боцманом, которую она упорно продолжала именовать по прозвищу. Даже во время личных переговоров. Влада это прозвище ужасно раздражало, на месте несчастной Липки он постарался бы как можно сильнее ограничить общение с тем, кто придумал тебе такую отвратную кличку. Но Липку, кажется, ничего не смущало — из переговорника в ответ на Шушины слова слышался задорный женский гогот.

— Всё одно ночью будем на Ромбический прибывать. — Пожала плечами пиратская бабушка, когда нетерпеливая Каси спросила, надолго ли задержка. — А вы, по всему судя, быстро летите. Так что лучше позже выходить, чтоб кому лишниму на глаза ни папасться. Тайные дела должны вершиться под покровом ночи, госпожа Касиодорра. Уш послушай опытного пирата!

Единственный, кто радовался этой задержке — Дружок. Пёс, которого уже изрядно утомили постоянные перелёты, с восторгом носился туда-сюда по пустырю на окраине гоблинского городка, приводя редких встречных в изумление, а то и испуг — не каждый сможет спокойно смотреть, как на него с высунутым языком несётся тридцать килограммов счастья с высунутым языком. Особенно, если учесть, что прохожие и сами не сильно из этих тридцати килограммов выросли.

— Влад, а тебе не кажется, что с Дружком что-то не так? — Поинтересовался дядя Саша, с опаской покосившись на одну такую прохожую. Она Дружка не испугалась, да и вообще на пса почти внимания не обратила — была занята тем, что изо всех сил строила глазки дяде Саше. Ну и Владу — тоже. Следовала за прогуливающейся троицей как привязанная, и даже на строго хмурившуюся Каси внимания не обращала.

— В смысле? — Тут же обеспокоился Лопатин. За здоровье Дружка он переживал. Пёс — самый ближайший друг, наравне с дядей Сашей. Первый, кого он увидел после того, как провалился в бездну. За его здоровье Влад переживал, как за своё.

— В смысле он, походу, вырос. Глянь, какой телёнок. Не разжирел, а конкретно так подрос.

— Да ну, это в сравнении с гоблинами так кажется, — с облегчением выдохнул Влад.

— Ага. Дружок, иди-ка сюда! — Крикнул дядя Саша.

— Вот, смотри, выше колена, — показал он, когда пёс подбежал. — А раньше был чуть ниже. Я тебе говорю, он вырос!

Влад убей не мог вспомнить, какого роста Дружок был раньше. Может, и правда подрос.

— Ну… даже если так, надеюсь, ничего страшного. Мало ли, как на нём скажется, ну, ты знаешь.

— Я просто к тому, что я сам вот как-то не стремлюсь свои размеры менять. Ни в сторону увеличения, ни в сторону уменьшения, — протянул дядя Саша.

— Да я тоже. Но я-то точно не вырос, во всю свою одежду прекрасно помещаюсь, как раньше. Если он действительно подрос… Короче, я думаю, тут всё от желаний зависит. Да и вообще, может, он и не вырос нифига. Как по мне, так такой же и был.

— Угу… — Мрачно прокомментировал дядя Саша. — Хорошо, если всё зависит от желаний. А если они потайные? Подсознательные. Вырастет, блин, хрен по колено, и как я жить с таким буду?

Каси рядом ощутимо поёжилась. Представила, видно, что будет, если с Владом случится такая же неприятность.

— Знаешь, дядь Саш, ты бы лучше такие ужасные вещи не говорил, — Поспешно попросил Влад. — А то мало ли. Ты, короче, как хочешь, а я об этом париться не буду. Даже если Дружок действительно вырос. Потому что я вот не вырос. И у меня, опять же, ничего не выросло, нормально всё. Да и ты тоже только помолодел. Даже не сильно, в младенца явно превращаться не собираешься. Так что ну его нахрен, не буду я об этом думать. А то мысль — она материальна, ещё напридумываешь себе чего-нибудь, а оно потом воплотится. Хрен по колено, ну ты скажешь тоже! И вообще, ничего Дружок не вырос! Показалось тебе! Скажи, Дружок?

«Или всё-таки вырос? — Подумал Влад. — Вроде, и в самом деле побольше стал. А ещё — зуб отрос. У него один клык раньше поломанный был, чуть-чуть, на самом кончике. А сейчас — как новенький. Аж блестит! Хотя ладно, это как раз нормально. Я-то тоже после того, как гелиотроп словил, здоровее стал».

Отправились в столицу островитяне, в результате, уже когда почти стемнело. Шуша, получив звонок от своей подруги, бодро вскочила, и велела:

— Ну всё! Отправляимся! Собирайте своих кросавчегов, пока их тут наши клуши всё-таки не уговорили. Вот всё-таки упорные у нас девицы, этаго у них не отнимешь! Если зададутся целью кого трахнуть — обязательно трахнут! А потом сюда прибудут эти их жуткие баэн ши, и как начнут орать! Нет уж, нинада нам такой радости…

Шуша, кажется, ещё долго была готова обсуждать ужасных женщин баэн ши — очень уж её эта тема волновала. Но никому интересно не было. Да и «кросавчеги» уже сидели в эллинге, запершись на все запоры — явно тоже готовились к отбытию при первой возможности.

— Эти прекрасные дамы очень настойчивы в своём стремлении одарить нас своей любовью, — слегка смущённо рассказывал Эйнриг, поясняя причину своего добровольного заточения. — Пока мы были заняты ратной работой, это не столь ярко проявлялось, однако, как только противник сдался, наши милые соратницы отчего-то решили вознаградить нас за труды. Это очень лестно, но мы всегда остаёмся верны дамам сердца, оставшимся на Зелёных холмах. Настоящий сын народа Туатха де Данаан никогда не позволит себе очернить себя изменой даже в мыслях.

— Ну уж в мыслях-то можно, — махнула рукой Шуша, которая с удовольствием к этим объяснениям прислушивалась. — Тут ты, кросавчег, перегибаешь. Но вообще, да, хорошо, что вы такие стойкие. А то эти ваши благородные и прекрасные баэн ши так орут… — Она поморщилась, будто от боли.

— Ого! Почтенная Шуша, неужели вы имели удовольствие встретиться с нашими обожаемыми и прекрасными баэн ши⁈ — Поразился Эйнриг. — Удивительное дело! Они крайне редко покидают пределы Зелёных холмов!

— Дык! — Подбоченилась Шуша. — Было дело, имела. Удовольствие, в смысле. — Потом поморщилась слегка, и добавила: — Хотя лучче б ни имела, так-то. Орут они, это страх. Кровь из ушей, бездну им в зад…

— Баэн ши никогда не повышают голос без причины, — слегка укоризненно покачал головой Эйнриг.

— Да была, причина-то, кто ж спорит. Вот как раз Старая сиська уговорила одного из пленных ваших. А эти ваши баньши сразу прознали. Главное, ладно бы только одна припёрлась, так нет, целой толпой!

— Баньши, точно! — Воскликнул довольно Влад. — А я всё думаю, почему мне слово баэн ши кажется знакомым!

— Это неправильное название, исковерканное, — нахмурился Эйнриг. — Так наших прекрасных леди называют только тёмные, необразованные разумные!