Он повернул голову и посмотрел на меня внимательно. Пауза тянулась секунды четыре, и я её честно высидела, не отводя глаз.

— А вы смелая. И дерзкая, — сказал он без осуждения. — Олеся у вас работает, ей нравится. Она при деле, растёт, дурью не мается. Марина, я человек военный, служил по совести. Заказные статьи мне от вас не нужны. Я поддерживаю честную журналистику и презираю этих клопов, писарчуков, кто продали свою честь за материальные блага. Для меня эти причины уже достаточные. Геннадий Валерьевич — человек шумный, но понятливый. С ним поговорят.

— И всё?

— И всё. Работайте. Пишете вы толково. Про застройщиков и обманутых дольщиков я читал, там всё по делу. Другие ваши статьи тоже периодически читаю, когда есть свободная минута.

Я подсознательно, где-то в самой глубине сознания, ждала второй части в самый последний момент. Той, где «но всё же». Второй части не было. Он просто протянул мне визитку — картонка, фамилия, имя, телефон, должность в областной думе.

— Если совсем прижмёт — позвоните.

Я взяла визитку и незаметно выдохнула с облегчением…

Марина

— Поняла. Спасибо, Александр Геннадьевич, — сказала я.

— Ага. Олесе привет. И гоняйте её там, она ленивая, в мать.

Я вышла, дверь мягко чавкнула за спиной, и сотка укатила в темноту. Я постояла на крыльце, глубоко дыша свежим холодным воздухом.

Внутри редакции одетая Олеся ждала меня с явно нетерпеливым выражением лица.

— Ну? — спросила она.

— Нормальный у тебя дядя. Сказал, всё будет хорошо

— Я же говорила!

Дальше случилось самое странное в этой истории. А именно — ничего.

Прохоров не позвонил ни через неделю, ни через месяц. Олег Иваныч из областной газеты при встрече на очередной пресс-конференции улыбался мне так, словно никаких «передать просили» не было в природе. Сайт работал, форум рос, активность и обсуждения стремились ввысь, хостинг в Москве держал нагрузку, бэкапы складывались каждую ночь, как послушные дети по кроватям.

Вообще, форум меня приятно удивлял, если объёмно оценивать моё детище. Довольно быстро выяснилось, что людям на самом деле есть что сказать.

Они спорили о новых стройках и разбитых дорогах. Обсуждали работу управляющих компаний. Ругали чиновников, хвалили редкие удачные решения, советовали друг другу врачей, юристов, автомехаников, частные детские сады. Кто-то искал работу. Кто-то продавал старую мебель и технику. Кто-то собирал соседей для решения проблем своего двора.

Многие в то время всё еще считали интернет игрушкой для студентов и компьютерщиков — по профилю работы я много с кем общалась, с разными слоями общества, и это ощущалось. Но при всём при этом, на деле стоило людям дать удобную площадку для общения, и они начинали использовать её для вполне серьёзных, жизненно важных вещей. Оказалось, что большинству не так уж безразличен собственный город. Просто раньше им негде было собраться и поговорить… кроме как на кухне за бутылкой.

Размышляя о своём форуме всесторонне, я не обольщалась. Я понимала, что долг перед Александром Геннадьевичем. — неоформленный, но существует. Бесплатных услуг такого уровня не бывает, я это правило осознавала отчётливо. Просто иногда цена — это забота о племяннице и помощь ей в профессиональном развитии, а ещё пара-тройка толковых статей, которые человеку приятно читать за утренним чаем. Дешевле крыши не придумаешь, хахаха. Если только этим всё и ограничится.

А может, я зря всех меряю своей прошлой жизнью. Может, мужик просто помог, потому что мог. Потому что тот самый редкий достойный депутат, по-настоящему избранный народом, на страже интересов своих избирателей.

Артём

Я запланировал, наконец, запуск своего приложения на более широкую аудиторию — тестовую. Планируемый день был выбран не из какого-то суеверия, примет или типа того — я был убеждённым атеистом, а просто сориентировался, когда Кит дотащил мне последних подопытных. Десяток студентов с журфака и матфака, пара знакомых админов из клиентских контор, ну и мы с Филей. Несколько родственников и знакомых Фили. Получилось человек двадцать пять.,. Для закрытого теста — нормально. Больше и не надо. Если выкатить сырьё на толпу, толпа тебе это сырьё обратно в лицо и швырнёт.

Сервером по-прежнему служил тот самый системный блок, который тихо гудел в углу комнаты, без надрыва. Над корпусом теги показывали [Температура: в норме ], [Диск: здоров], и это успокаивало больше, чем любой мониторинг. Я разослал всем короткую инструкцию: ставите вот этот jar на телефон, логин-пароль внутри, заходите, общаетесь. Всё. Никаких портов, никаких настроек под модель трубки. Открыл — и ты внутри.

Менять что-либо по серверной части пока не требовалось. Для двух десятков пользователей, пары десятков одновременно открытых соединений и нескольких общих чатов его ресурсов хватало с большим запасом. О серьёзной нагрузке можно будет задуматься позже, когда счёт пользователей пойдёт уже на сотни, а пока эта машина даже не замечала работы.

Рабочее название я придумал, честно говоря, от лени. Dornet. Сокращённо от Dorohov’s network. Сел вечером, попробовал штук двадцать вариантов, все звучали или как название антивируса, или как название наркотика, хахаха. В общем, шляпа полнейшая. А это легло. Потом немного поморщился сам на себя: Дмитриев, ну что-то нескромно, срамота. Назвал сеть своей фамилией. Шучу. Не поморщился. Плевать. Мой продукт — как хочу, так и называю. А кто и что думает — мне нет никакого дела. Чужое мнение меня абсолютно не интересует. Если только это не полезная обратная связь, пригодная для размышления об улучшении того или иного аспекта моей жизни.

Первые полчаса было тихо. Я сидел, пил невероятно горячий кофе и думал, всё ли сделал правильно по технической части. Вроде всё нормально было, когда сам обкатывал. Главное, чтобы не получилось так, что у половины не запустится, у второй половины запустится, но повиснет.

А потом пошло.

Сначала залогинился Филя — молча, как он всё делает. Кинул в общую комнату одно слово: «работает». Через минуту подтянулся Кит. За Китом начали подтягиваться и остальные. Я смотрел на серверный лог и видел, как подключения капают одно за другим, и внутри что-то такое тёплое заворочалось, забытое. Помню, как я, тот, что из прошлой жизни, сидел так же над первым своим проектом и ждал, пойдут люди или нет. Вроде и уверен был том, что делаю, но внутренние волнения всё равно были.

Пошли.

К полуночи в общей комнате висело двадцать три человека, и они трепались. Про сессию, про какую-то вечеринку, про то, у кого какой телефон и тянет ли он эту штуку. Один парень, Кита знакомый, написал: «а чё, прикольно, как аська, только лучше, функциональнее». Я перечитал это раза три. Вот оно. Ровно то, ради чего я три недели убивал вечера.

Ещё был парень по имени Саня, который затронул вопрос армейки, спрашивал, у кого есть варианты по закосу. Никто не осуждал и праведную ссанину в уши не пытался лить — все всё понимали. Сразу же подключился к дискуссии некий Жека, который весело написал со смеющимися смайликами, как он тупо бегает и будет бегать до двадцати семи лет, так как не собирается терять два года своей молодости впустую непонятно на что. Добавил, что он жил на втором этаже панельного дома и даже, когда к нему приходили вояки, чтобы вручить повестку, он просто грамотно перелезал через балкон, вис и спрыгивал на землю. Отсиживался у друзей и потом, связываясь по телефону, когда родные говорили, что всё чисто, возвращался домой.

Я и сам по себе помню, по две тысячи пятому и вообще нулевым моей молодости, что косили все, кто мог. Кто-то просто бегал, как Жека, кто-то платил врачам — либо гражданским, либо с военно-врачебной комиссии за нужный результат. Кто-то шёл на отчаянные меры с психушкой и получением белого билета, который, правда, потом мог аукнуться различными ограничениями на гражданке. Родители подключали свои связи и знакомства, чтобы помочь своим сыновьям. Благо, тотальная коррупция позволяла многим парням продолжать жить, развиваться, строить карьеру, отношения и семью на гражданке.