Совсем ты, мать, очерствела.

Нормально. Зато честно. И по существу. Я давно уже вышла из того возраста наивной девочки, когда…

С утра я первым делом включила аналитика. Романтика романтикой, а разведку никто не отменял.

Прежде чем что‑то предпринимать, надо навести справки. Кто он сейчас, какой, свободен ли (это было не принципиально, но нужно понять, стоит ли овчинка выделки).

Источников у меня хватало. Олеся, при всей вчерашней истории, оставалась ходячей энциклопедией университетских сплетен. Что ни говори. Времени с выпуска прошло не так много, в памяти всё было ещё свежо. Кроме этого, она поддерживала до сих пор общение с некоторыми девчонками с курсов помладше. Но Олесю я трогать не стала – после вчерашнего ора лезть к ней с расспросами про мужиков было бы перебором. Да и незачем плодить лишние нити.

Я зашла с другого конца. У меня была однокурсница, Рита с параллели, которая после диплома осталась на кафедре лаборанткой. Болтливая до невозможности, но в нужную сторону. Созвонились, поболтали за жизнь, я как бы между делом спросила про спецкурсы, про преподавателей, и вырулила на Алексея Николаевича – мол, хочу позвать как эксперта в статью, но хотелось бы узнать побольше о его личности, словно анализируя, насколько «подходит» его типаж для моей статьи.

Статьи под несправедливым названием «Девятимесячное одиночество сильной женщины»… Эх… На этом моменте я вздохнула.

Короче говоря, петляла в разговоре профессионально, продуманно, чтобы всё смотрелось как невинный рабочий интерес.

Рита вывалила всё за пять минут. Как в том приколе «Ни слова больше». Она знала, кто я в нынешнем статусе, чем занимаюсь. И сама идея о том, чтобы быть полезной мне, маленькой (пока) акуле, очень льстила ей.

Алексей Николаевич на месте, читает, защитил кандидатскую – буквально вот, в начале декабря. Технически, не женат. Но – живёт с девушкой. Какая‑то молодая аспирантка лет двадцати пяти, уже года полтора вместе, разговоры про свадьбу ходят, но кольца пока нет. Детей с ней тоже нет.

Я выслушала, поблагодарила, положила трубку.

Живёт с девушкой.

И знаете, что я почувствовала? Облегчение. Холодное, чёткое облегчение.

Потому что для интрижки без обязательств это даже удобнее. Мужчина при девушке не строит далеко идущих планов. Не позвонит через неделю с предложением встречаться. Не начнёт писать стихи и караулить у подъезда. Ну, скорее всего, статистически. Получил своё – разошлись. Никаких ниточек, никаких хвостов.

Идеально…

Шикарно!

Чужая девушка меня не волновала ни на грамм. Если он любит её до глубины души – он просто даст мне от ворот поворот. А нет – не мои проблемы. Ха! Меня его личная жизнь и какая‑то там посторонняя девчонка вообще не касаются. Она мне никто. С чего я должна о ней переживать?

Марина

Жёстко? Возможно. Но я не первый день живу, и мужики, которые «живут с девушкой», по моему богатому опыту, на сторону смотрят с завидной регулярностью. Если он всё же клюнет – это его выбор и только его ответственность.

Главное для меня было – выдохнуть, разгрузить голову и вернуться в забег с Дороховым свежей. Всё остальное – детали и сопутствующий ущерб, если таковой имеет место быть.

Звонить сама я не стала. Это было бы неправильно по тону, по статусу – кем я себя позиционирую. Нужно было держать марку. Пусть мужчина делает первые шаги, а я лишь подтолкну. Он не должен чувствовать, что я в нём нуждаюсь. Пусть и временно.

Я подозвала Свету.

– Свет, мелкое поручение. Найди городской телефон моего бывшего университета, приёмную. Позвони, попроси номер кафедры… – я назвала кафедру. – Скажи, что главный редактор «Медиа72», а по совместительству, выпускница с красным дипломом, Марина Вершинина, пишет статью. Нужна консультация определенного преподавателя.

– Хорошо, босс. А кого именно спросить? – Света открыла ежедневник.

– Алексея Николаевича. Оставь ему сообщение, чтобы перезвонил. Акцентируй, что – Марина Вершинина, выпускница с красным дипломом, готовлю материал, нужна его помощь. Важно, чтобы ты ничего не упустила. Продиктуй мой мобильный.

– Поняла.

– Повтори.

– Алексей Николаевич. Марина Вершинина. Красный диплом. Главный редактор. Помощь в статье. Пусть перезвонит на сотовый.

– Верно. Работай.

Света умчалась. Через полчаса вернулась довольная.

– В приёмной дали городской номер кафедры, я перезвонила. Самого Алексея Николаевича не было на месте, я лаборантке передала. Она записала всё строго, как ты и поручила: Марина Вершинина, статья, перезвонить и всё такое. Обещали передать.

– Спасибо, Света. Ты молодец.

Она расцвела. Хорошая девочка, исполнительная. И не тупит – за это отдельная волна добра к ней.

Я села работать и поймала себя на том, что поглядываю на телефон. Как девчонка. Тьфу. Как юнец… юнчиха… юн… блин, как это сказать… как пигалица, в общем, сижу и жду звонка с волнением от препода, в которого была влюблена даже не я, а тело, в котором я живу. Сюр.

Он перезвонил через день в рабочее время (оно и понятно, хехе).

– Алло, Марина? Это Алексей. Мне на кафедре передали, что вы меня искали.

Голос был приятный. Низковатый, спокойный, с лёгкой улыбкой внутри. Я сразу поняла, почему прежняя Марина вздыхала в тетрадку.

– Да, Алексей Николаевич, добрый вечер. Спасибо, что перезвонили. Я сейчас руковожу медиапроектом, «Медиа72», может, слышали.

– Слышал. – В трубке что‑то изменилось, потеплело. – Это про застройщиков который и про другие расследовательские статьи? Признаюсь честно, сильные материалы. При прочтении захватывает дух. Не ожидал, честно.

– От меня? – спросила я провокационно, чтобы в нём вызвать лёгкое ощущение вины; и улыбнулась.

– От уровня городского сайта. Насчёт вас – ну вы же были отличницей, приметной. Хотя, именно в процессе обучения, на курсе вы были… другой. Не в плане бездарности, конечно. Ой, извините, неуместное слово выпалил случайно. Не хотел вас обидеть…

– Я принимаю ваше извинение, хахаха.

– В общем, я хотел сказать, не в плане глубины ваших знаний. А в плане того, какая вы мне тогда показались – застенчивая, сдержанная. Но сейчас в ваших статьях ощущается прямо бойцовский дух, завидная храбрость, не на жизнь а на смерть.

– Люди меняются. Особенно когда жизнь заставляет их пересмотреть собственные представления о мире. Когда понимаешь, что одного таланта, добрых намерений и правильных слов недостаточно. Что за своё место приходится бороться. За возможность что‑то создавать, смело говорить правду, двигаться вперёд. За возможность… взобраться на вершину пищевой цепи. И что никто эту возможность на блюдечке не принесёт. – Я выдержала паузу. – Алексей Николаевич, у меня к вам дело. Готовлю новое расследование. Сложное, местами неприятное, на стыке нескольких тем. Нужен взгляд со стороны. Не журналистский и не редакторский. Нужен человек из науки, из литературы, который умеет работать с текстом и мыслью. Чтобы проверил слог, логику, внутреннюю связность. Чтобы нашёл слабые места и задал неудобные вопросы там, где я сама могла что‑то упустить. Это не телефонный разговор, тут материал смотреть надо. Могли бы мы встретиться?

Он помолчал пару секунд.

Я слышала его дыхание. Не сопение, а именно дыхание. Дыхание размышления…

– Могли бы. А когда вам удобно?

– Завтра вечером? Есть кафе в центре, тихое, «Грильяж» называется. Вы просто загуг… Эмм… Я имею в виду, вы просто должны его знать, наверное. Оно известное, как раз для деловых бесед. Часов в семь?

– Договорились, Марина. В семь.

Я положила трубку и откинулась в кресле. Сердце, зараза, колотилось. Тело реагировало на его голос совершенно по‑донорски – глупо, восторженно, по‑девчачьи. Я же как будто просто сидела рядом и просто качала головой.