Количество подписчиков понемногу росло. Не тысячами, конечно. Тогда это выглядело совсем иначе. Каждый новый человек воспринимался как маленькая победа. В комментариях всё чаще мелькали знакомые ники, их активность росла. Кто‑то уже даже сам отвечал новичкам быстрее меня. Потихоньку (сильно потихоньку на том этапе) вокруг канала начинало собираться настоящее сообщество людей, которым действительно была интересна тема.

По меркам первой половины июля две тысячи шестого в России я, подозреваю, вообще входил в первую сотню русскоязычных каналов. Не потому, что снимал что‑то невероятное в стиле «Сравнение: компьютер за двадцать тысяч рублей и компьютер за миллион рублей». Просто снимать было почти некому… Русский YouTube тогда только учился ходить, и каждый новый автор буквально прокладывал собственную тропинку.

Совсем скоро Google купит эту платформу. Я сидел по вечерам, смотрел на количество своих подписчков на YouTube‑канале и ощущал всем нутром, что «угадал» вход в дверь, которую ещё даже не начали красить.

Артём

Двадцать первое июля, пятница. Жара в Тюмени встала ещё в четверг и уходить не собиралась. Окно в кабинете я держал нараспашку, вентилятор гонял по комнате тёплый воздух и шуршал углом висящего на стене календаря. Во дворе кто‑то мыл машину из пластиковых бутылок, и вода шлёпала об асфальт с ленивым звуком.

Неделя выходила хорошая. Канал и мессенджер набирали обороты. Мои инженеры как обычно ездили на сервисное обслуживание к новым и текущим клиентам. Лена вечером обещала притащить актуальную распечатку с ценами по Паттайе, которую ей сделала знакомая в турагентстве. Практика у неё вот только закончилась, время пришло для предметного разговора. Она накануне об этом обмолвилась.

– Артём, у меня практика закончилась, со следующей недели больше не будет. Ты вроде там что‑то про путешествие раньше намекал?

– Ага, было дело.

– Я просто к тому, чтобы сориентироваться, в какие числа с тобой отдых планировать, а в какие у родителей ненадолго зависнуть.

– Хороший вопрос, нужно подумать и воплотить в реальность эту задумку. Кстати, к слову о твоих родителях – кем у тебя папа работает?

– Совладелец и директор крупной региональной логистической компании он. А что вдруг?

– А называется как?

– «Северная логистическая компания». А что?

– Да пацаны спрашивают…

– Какие пацаны? Ты что несёшь, Дорохов⁈

– Да шучу я. Просто спонтанно стало интересно, раз уж ты о них обмолвилась.

– Ну‑ну, подозрительный ты какой‑то…

– Да, Лен, спонтанно решил спросить, говорю же.

Она на меня укоризненно посмотрела, потом рассмеялась. Слышал я про такую компанию, да. Мы пытались туда зайти, Виктор подключал весь свой шарм. Но они твёрдо работали уже много лет с конторой Вадима Кузнецова и ни в какую не соглашались менять сервисную компанию. Что мне теперь делать с этими знаниями? Да ничего. И уж точно я не собираюсь через Лену влиять на её отца, чтобы он заключил договор с нами. Ещё не хватало, чтобы её семья думала, что я с ней дружу из‑за каких‑то финансовых выгод.

Директор логистической компании. Ясно. Пофиг.

– Слушай, Лен, ты же говорила, что у тебя есть знакомая в турагентстве и ты распечатки принесешь? Узнай у неё по актуальным ценам и расскажи или покажи мне все‑таки завтра. Ок?

– Договорились.

Телефон на столе зазвонил ближе к одиннадцати утром двадцать первого.

– Артём Сергеевич, здравствуйте. Роман Михайлович беспокоит.

Голос у моего арендодателя был не такой, как обычно. Обычно он начинал с погоды. Да и вообще звонил редко.

– Здравствуйте. Да, номер определился. Что‑то случилось?

– Да нет, ничего… – Он помолчал. – Там это самое. Договор у нас заканчивается, не завтра прям, но через пару месяцев, грубо говоря. Не за горами. Одиннадцать месяцев же, вы помните.

Я помнил, естественно, про договор. Одиннадцать месяцев все и писали, чтобы не тащить договор на государственную регистрацию. Стандартная схема, весь город, вся страна так работала.

– Помню всё. Продлеваем?

– Продлеваем. – Он опять помолчал, и мне это молчание не понравилось. – Я новый подготовил. Объединим два в один. И ставка там другая будет.

– Насколько другая?

– Сорок процентов.

Я откинулся на спинку кресла. Вентилятор дошёл до края хода, щёлкнул и пополз обратно.

Сорок процентов сразу на двух помещениях.

Я мог бы сказать ему про шестьсот четырнадцатую статью, где чёрным по белому написано, что арендную плату нельзя менять чаще раза в год. Только он её и не менял чаще раза в год. Он просто не продлевал на старых условиях. Это было его законное право по Гражданскому кодексу, самая обычная норма.

– Роман Михайлович, – сказал я. – Сколько же вам дали?

В трубке стало тихо. Тихо стояло секунд восемь, наверное.

– Артём Сергеевич. Ну… это… вы же понимаете.

– Понимаю.

– Вы не думайте, я… – Он оборвал сам себя. – Я вам на следующей неделе документы занесу. Посмотрите.

Он положил трубку первым.

Я взял калькулятор и посчитал. Получилось, что за год аренда съедала очень даже ощутимую сумму, которую я по копейке складывал на валютный счёт под собственное здание. Хреново.

Ставки в городе действительно росли. Нефтяные деньги, федеральные сети. Областные структуры переезжали в центр и платили сколько скажут. Сорок процентов формально выглядели почти как рынок, завышенно, но не фантастически, и в этом заключалась вся «прелесть»: доказать было нечего и некому.

Телефон зазвонил снова через сорок минут. Номер незнакомый, городской, но не тюменский.

– Артём Сергеевич?

Голос сразу шёл на другом уровне. Дело было в манере говорить. Человек делал паузу перед каждой фразой, и паузы у него были короткие, ровно на длину вдоха.

– Да. Слушаю.

– Владислав Тарханов. Консалтинговая группа «Альянс Консалт». Я по инвестиционному вопросу и хотел бы встретиться лично. Не по телефону.

Я подтянул к себе блокнот и записал фамилию.

– Чей вопрос?

– Клиента я назову при встрече, если позволите. Это не секрет, просто по телефону такое не обсуждают.

– Откуда у вас мой номер?

– С вашего сайта. Там, где раздел «контакты». – Он усмехнулся, и усмешка вышла человеческая. – Мы, знаете, не гнушаемся смотреть сайты.

Ответ вышел честный. Первый вопрос он обошёл, второй закрыл, и всё это заняло у него несколько секунд.

– И почему я?

– Потому что за год с лишним из одного человека с отвёрткой вы превратились в компанию, которую в городе знают. И потому что вы сделали мессенджер, которым пользуется значительная часть студентов Тюмени, а вам всего двадцать три года. У нас в конторе это называется «заслуживающая внимания история».

Лесть была не грубая, и в этом состояла проблема. Грубую я бы отбросил.

– Вы откуда звоните, Владислав?

– Из Екатеринбурга.

В голове щёлкнуло. Я посмотрел на записанную фамилию и обвёл её кривой рамочкой.

Спокойно, Артём. Екатеринбург большой. Там миллион триста тысяч человек, и не все они работают на Аркадия Мезенцева…

– Когда вам удобно? – спросил я.

– Я в Тюмени буду со вторника. В среду в час дня, ресторан при «Нефтянике». Устроит?

– Устроит.

Я положил трубку и некоторое время смотрел на картину на стене. Я согласился на встречу, не понимая до конца, зачем еду…

До среды оставалось пять дней, и все пять я потратил на то, чтобы выяснить, с кем разговариваю.

В две тысячи двадцать шестом на это ушло бы пару минут. Открыл телефон, вбил название конторы. Посмотрел выписку, отзывы, суды, связанные лица. В две тысячи шестом всё это существовало, но лежало в разных местах, и в каждое место надо было принести либо деньги, либо знакомого.