Я посмотрела на него.

– Алё! Ты ещё и предлагаешь меня выставить отсталой, которая верит во всё это мракобесие с воображаемыми друзьями, приворотами и занимается этим?

– Прости. Просто дай мне шанс. Я всё исправлю.

– Нет.

– Почему?

– Потому что мне это не нужно.

Он опустил голову.

Руки у него дрожали, и мне пришлось отодвинуть свою чашку, чтобы он её не смахнул. Он вытирал слёзы рукавом.

– Я не понимаю, чего ты от меня хочешь, – сказал он.

– Так я же сказала – НИ‑ЧЕ‑ГО!

Он поднял глаза.

– Совсем?

– Ага. Совсем.

Я допила кофе и посмотрела на часы. Мне ещё предстояло разобрать несколько рабочих писем, проконтролировать кое‑какие моменты по «Вместе», созвониться с источником по новому расследованию. Алексей к списку важных дел не относился.

– Тебе такси вызвать? – спросила я, когда он выдохся.

– Какая же ты… – он поискал слово и бросил поиски. – Тебе будет плохо, слышишь? Останешься совсем одна. С кошками!

– Спасибо за прогноз. Кошка у меня уже есть одна. И, знаешь, вообще классно. Не жалуюсь. Я беру от жизни всё, что мне нужно и наслаждаюсь.

Я положила на стол деньги за кофе и вышла. Перед выходом подмигнула растерянной Алисе.

По центру я решила пройтись пешком, и настроение у меня было испорчено. Угораздило же связаться с пролактиновым терпилой. Слёзы, сопли, семейный бюджет, разговоры про будущее – зачем мне всё это? Я шла по улице и злилась уже не на Алексея, а на себя. Не за то, что сделала ему больно, конечно, нет! За то, что слишком долго позволяла бесполезной конструкции занимать место в моей жизни.

Грызла брезгливость к собственной небрежности. Я взяла мужчину под конкретную задачу, задача была закрыта ещё несколько месяцев назад, по сути, а хвосты я подчищать поленилась. Позволяла ему копить иллюзии, отделываясь редкими встречами, короткими сообщениями и удобным для себя молчанием. Иногда даже поддерживала эти иллюзии, если мне было проще получить то, что требовалось. И неверно оценила прочность материала. Оказалось, человек может очень долго держаться за фантазию, если время от времени подбрасывать ему крошки – но это не навсегда.

Из брака в работе положено выводить регламент, и я вывела его тут же, на ходу. Отныне мужчина появляется в моей жизни только в одном случае: если он поднимает меня социально или помогает проектам. Всё остальное – лишний расход ресурсов. Замуж я не собираюсь, по крайней мере пока. Мне нужна польза: связи, деньги, информация, доступ в кабинеты, возможность открыть дверь, которая перед другими закрыта. Мужчина должен приносить в мою жизнь дополнительные возможности, а не требовать, чтобы я перестраивала её под его ванильные чувства.

Мои сокровища должны расти. Деньги, влияние, связи, репутация, доступ к людям. Уровень жизни, наконец. Всё остальное можно выбрасывать за ненадобностью. Ломать свою жизнь ради мужчины запрещается категорически. Репутацию держать стерильной. Никаких публичных скандалов, никаких истерик, никаких бывших, которые годами ходят за тобой с разбитым сердцем и рассказывают знакомым, какая ты дрянь. Грязь плохо влияет на стоимость репутационного актива.

Наиболее эффективная для меня модель поведения будет такой, при которой я – женщина, рядом с которой мужчина чувствует себя умнее, сильнее и нужнее, чем он есть на самом деле. Это очень удобное состояние. Мужчина начинает сам объяснять тебе, какой он замечательный, сам принимает решения, которые тебе нужны, сам убеждает себя, что всё происходит по его инициативе. За это ощущение платят щедрее всего. Проверено десятилетиями чужих карьер, сделанных через постель, и моей собственной карьерой, сделанной мимо неё.

Самое смешное, что большинство мужчин даже не понимают, за что именно платят. Им кажется, что они покупают любовь, преданность, внимание, доступ к красивой женщине. На самом деле они покупают ощущение собственной исключительности. Хорошо организованный товар всегда продаётся дороже плохо упакованного.

Я гуляла и гуляла… Хотелось проветрить голову.

И последнее правило: после использования, расставаться так, чтобы бывший вспоминал меня с благодарностью. Благодарный бывший – актив. Обиженный – мина. Благодарный может через год ответить на звонок, порекомендовать нужного человека, замолвить слово, помочь с документами. Обиженный будет искать возможность испортить тебе жизнь просто потому, что ему скучно и больно.

С Алексеем пункт провален. Он будет дуться, обижаться, писать Алине покаянные письма с моим именем в каждом абзаце, вешать ей лапшу на уши про ворожбу, сглаз и какую‑нибудь другую дрянь, которую удобно рассказывать глупой женщине. Собственно, что он сам и обозначил. Мало ли дур что ли таких? Которые верят в ворожбологов, нумерологов, тарологов, родологов и прочую антинаучную чушь. Верят и несут им мешки денег. Ну или прощают гуляк своих, как, возможно, поступит и Алина.

Потом начнёт жаловаться друзьям. Потом, возможно, кому‑нибудь из моих знакомых. Самое неприятное – он действительно может какое‑то время верить, что я разрушила его отношения с Алиной, хотя я несколько раз говорила ему ровно обратное.

Придётся учесть при планировании следующих. Не давать мужчине достаточно времени, чтобы он успел придумать себе будущее.

Не позволять отношениям выходить за пределы той функции, ради которой они вообще начались. Проговаривать границы чётче. Не путать удобство с привязанностью.

Ещё раз – внимательно следить за тем, чтобы временный человек не начинал считать себя постоянным!

Я рассмеялась, да так звонко, словно посмотрела новый скетч с Демисом Карибидисом. Но нет, я всё ещё шла по улице. Кто‑то испуганно оглянулся на меня. Плевать.

Рассмеялась я от того, что регламент‑то неплохой. Оставалось только соблюдать его… И я понимала, что это может быть не всегда так просто, как кажется.

Артём

На встречу меня вёз Кит, потому что мой Tucson стоял на сервисе. Не стал такси заказывать потому что Киту нужно самому было по рабочему вопросу в то время и примерно в ту сторону.

Я рассказал ему всё за тринадцать минут. Он молчал ещё дольше.

– Слышь, Артём. А если б я тебе сказал соглашайся?

– Тогда бы мы с тобой спорили.

– Долго?

– Пока не переспорил бы. – Я посмотрел в окно. – Кит, общество я всё равно заведу. Не сейчас, через несколько лет, как и собирался. И долю твою оформлю бумагой, а не разговором в кабинете. С этим всё железно.

Он покосился на меня, прищурившись на пол‑лица.

– Я тебе и так верю.

– Знаю.

Кит подумал и хмыкнул.

– Ну и ладно. Переживём. Поступай как правильно для тебя и твоего бизнеса.

Тарханов сидел за прежним столиком, и перед ним лежала плоская кожаная папка Balenciaga на молнии. Полный комплект документов на подпись, должно быть. Праздничное настроение. Он явно рассчитывал сегодня закончить переговоры.

Я сел и не стал тянуть.

– Владислав, я отказываюсь.

Он не удивился сразу. Профессионалы никогда не удивляются сразу.

– Могу я узнать почему?

– Можете. Причина одна, но к ней прилагается список.

Я достал свой листок, распечатка с неприемлемыми тезисами, которые я набросал, и положил перед ним.

– Начнём с управления. Ограничение по крупным сделкам ставит меня в положение, при котором я должен согласовывать с вами любое действительно серьёзное вложение в развитие компании. Вето даёт вам возможность блокировать назначение директора, бюджет, новые направления, заемное финансирование и ещё целый ряд решений. Я создаю компанию, управляю ею, развиваю её, а потом обнаруживаю, что по ключевым вопросам мне нужен другой человек.