В итоге подавленные, оскорбленные, озлобленные, не понимающие суть и пользу своей работы обычные инспекторы выезжали на объекты в нулевые, держа в голове наиболее характерные нарушения ППБ, чтобы докопаться и раздуть из мухи слона. Одним из таких нарушений и было «недопустимость прокладывания электропроводки по горючему основанию»…

– Продолжай, Сергей.

– В общем, потом последовала трудовая. Пришли по анонимной жалобе. Якобы переработки не оплачиваем и людей без договоров держим.

– А держите?

– Половина съёмочной группы работает по договорам подряда. Заказ пришёл на три дня – зачем мне держать человека в штате? Бумаги в порядке. Я на этом пять лет сижу. Но они три недели ходили, всё читали. Бухгалтер в это время не работала, только документы им копировала.

– Налоговая?

– Камералка по НДС. Тоже без наездов, всё вежливо. Только запрос такой, что мы ксерокс спалили. Внутри что‑то сдохло, пришлось новый покупать.

Я слушал и складывал.

Пожарная инспекция, трудовая, налоговая. По отдельности – обычная жизнь малого бизнеса. Но всё подряд, сразу после отказа от сделки, уже выглядело иначе.

– Аренду не поднимали?

Каримов дёрнулся.

– Поднимали. Да. На сорок процентов при продлении.

– Такая же шляпа.

Он посмотрел на меня.

– Сейчас тишина?

– С начала июля примерно тишина. Никто не приходил. Но я понимаю, Артём, что тишина бывает разная…

– Это точно.

Он постучал пальцем по столу.

– Поэтому я и решил не продаваться. Раз уж остаюсь сам, хочу хотя бы хозяйство привести в порядок. Чтобы завтра опять не пришлось объяснять кому‑то, где у меня бумаги, а техника не падала посреди заказа.

Вот тут я его ещё больше зауважал.

Человек мог сидеть и жаловаться. Он вместо этого пришёл покупать надёжность.

– Приедет инженер завтра, – сказал я. – В десять нормально?

– Нормально.

– Договорились.

Он встал и протянул руку. Я тоже встал. Мы пожали друг другу руки.

– Артём.

– М?

– Ты про Тарханова никому не рассказывай, что я тебе рассказал. Не потому что боюсь. Просто город маленький, а мне ещё с телевизионщиками работать. Ни к чему эту информацию знать разным людям.

– Естественно. Разговор этот только между нами.

– Спасибо.

Я его лично проводил, он ушёл. Выйдя на улицу из здания я заметил на ветке дерева пустельгу… Она всё знает…

Я вернулся в офис, в переговорку, взял графин и допил всю воду прямо из него.

Пазл складывался нехорошо.

Мезенцев бил не только по мне. Он уже прошёлся по Каримову. Там, где люди соглашались на его условия, всё было тихо – как в случае с Казанцевым. Там, где отказывали, начинались проверки, проблемы с арендой и другие неприятности, которые по отдельности всегда можно было объяснить случайностью.

А ко мне после отказа пока никто не пришёл.

Пока что. Но теперь я знаю, что этого стоит ожидать. А, значит, сотрудникам нужно дать команду, чтобы привели документы в порядок. И в бухгалтерию свою на аутсорсинге тоже нужно звякнуть.

Марина

Я вычеркнула абзац одним движением карандаша и вернула лист Свете.

– В общем, перепиши весь кусок. Смысл оставь, слова поменяй. И заголовок тоже.

Света взяла лист обеими руками и сразу вернулась к компьютеру. Думаю, после больницы, даже спустя время, она всё ещё немного осторожничала со мной, будто я могла рассыпаться от лишнего вопроса, но работать это ей не мешало. Наоборот, старалась она теперь ещё сильнее.

В редакции было душно и по‑рабочему шумно. Олеся выясняла по телефону, кто и когда обещал прислать фотографии с открытия автосалона, и голос у неё был такой, что фотографии явно пришлют раньше, чем она положит трубку. Света печатала, продолжая и сейчас, когда я вернулась в строй, постепенно прилежно постигать азы журналистики. Над Светой висело ровное, знакомое [Готовность: без вопросов] – она всегда бралась за то, что дают, и никогда не спрашивала зачем. Над Олесей мигало [Азарт: лихой], и это тоже было в порядке вещей. Я платила за просмотр этих двоих совсем немного, в голове почти не отдавало. Свои – «недорогие».

– Тут у тебя герой «поделился своими планами на будущее», – сказала я Свете. – Он ими не поделился. Он их озвучил. «Поделился» – это когда тебе интересно. Читателю неинтересно, читатель хочет знать, что будет с ценами.

– Поняла.

– И не «прокомментировал ситуацию». Все всё комментируют. Пусть скажет или откажется говорить. Третьего не бывает.

Света кивнула и застучала кнопками дальше. Хорошая девушка. Исполнительная до буквальности, и если однажды я скажу ей по доброте душевной выпрыгнуть в окно, она сначала уточнит, в какое.

Утро складывалось спокойно, и это меня немного настораживало. Я не люблю спокойные утра. Спокойное утро означает, что где‑то уже что‑то происходит, а я об этом ещё не знаю.

Гера прислал отчёт с курьером. Не по почте, не файлом – бумагой, в непрозрачном конверте, как я и просила. За это я его и держала: он понимал разницу между «удобно» и «безопасно» без объяснений.

Я вскрыла конверт канцелярским ножом и вытащила листы.

Отчёт оказался толще, чем я рассчитывала. На титульном листе стояло: «Повторная проверка информационной безопасности. Текущее состояние и рекомендации». Ниже – дата предыдущего аудита, перечень уже выполненных работ и несколько страниц замечаний, которые ещё оставались открытыми.

Первую часть напечатал Леви (он подписал). Сухо, по пунктам, без единого лишнего слова. Он перечислил, что они уже сделали после предыдущей проверки: закрыли ненужные внешние доступы, пересмотрели учётные записи, разделили права сотрудников, проверили резервное копирование, привели в порядок пароли и отдельно прошлись по машинам, с которых сотрудники заходили в редакционную систему.

Потом шёл список того, что ещё требовало внимания…

Оставались несколько рабочих мест со слишком широкими правами, старые учётные записи, которые давно никто не использовал, и почта. С ней было хуже всего: технически всё работало, но сотрудники привыкли открывать вложения и переходить по ссылкам, не особо задумываясь, кто именно это прислал.

Вторая часть была за Герой.

«Основные технические проблемы, выявленные при первом аудите, устранены либо находятся в работе. Сейчас слабое место сместилось в сторону пользователей. У нас достаточно прав у отдельных сотрудников, чтобы ошибка одного человека стала проблемой для всей системы».

Ниже он расписал конкретнее.

' Нужен повторный инструктаж по почте, паролям и работе с неизвестными файлами. Отдельно обратить внимание на попытки выведать доступы под видом технической поддержки, курьеров, партнёров и сотрудников самой редакции. Пароли не сообщать по телефону. Вложения от неизвестных отправителей не открывать. Если письмо вызывает сомнение – сначала переслать ответственному человеку, а не проверять любопытством'.

Я отложила лист и посмотрела на следующий.

В самом низу страницы Гера приписал от руки:

«Техническую часть закрываем. Теперь работаем с человеческим фактором.».

Я хмыкнула.

Вот это уже было понятно.

Не «всё дырявое», не «все дураки», а вполне конкретная мысль: можно сколько угодно укреплять серверы, если человек сам отдаст пароль первому убедительному незнакомцу.

Я перелистнула ещё несколько страниц.

Там были рекомендации по дальнейшей работе: регулярно пересматривать права доступа, удалять неиспользуемые учётные записи, проверять резервные копии не только на наличие, но и на возможность восстановления, вести журнал изменений и повторять аудит после серьёзных изменений в системе.

Никаких сенсаций. И это мне как раз понравилось.

За первое время в новом качестве они действительно сделали работу. Первый отчёт показывал, где у нас открыты двери. Этот уже показывал, какие двери закрыли, какие оставили открытыми по необходимости и где ещё стоило поставить замок.