Следовало откладывать свободные с каждого поступления, стопудово. Сначала закрывать обязательные расходы, затем убирать остаток в запас. С покупками для себя пока можно подождать. Игр в восстановление капитала за несколько дней мне хватило. Повторять этот опыт я не собиралась, даже если мозг время от времени услужливо подсовывал мысль, что можно было бы рискнуть небольшой суммой.

Небольшой суммой.

Я остановилась на этой мысли и усмехнулась.

Нет. Я уже слышала, как это начинается.

Есть способы эффективнее, как поднять денег!

Я открыла список заказанных текстов и прикинула, что смогу закончить быстрее. В дополнение к той моей колонке. Бралась иногда, если тема была интересна и овчинка стоила выделки. В одном материале оставалось перепроверить формулировки, другой требовал ещё посидеть над началом. Раньше я бы отложила их ради более крупной задачи. Или отказалась бы. Теперь небольшие поступления тоже пришлось учитывать всерьёз. Десять тысяч здесь, пятнадцать там – по отдельности смешно, вместе уже получалась сумма, которую можно было отправить в запас.

Я потёрла лоб и придвинула расчёты ближе, продолжив свои размышления. Скорее бы уже крипта пришла. Вот где реальные бабки, а не эти ваши ставки на два миллиона деревянных. А там и развитие моего «Вместе» выйдет на совершенно иной уровень – выведу.

Цифры выглядели хуже, чем до поездки в Новосибирск, зато теперь хотя бы были настоящими.

Бабушкины деньги за дом оставались у бабушки, я не включала их в мои расчёты. Несмотря на мои вложения в их новую жизнь в Тюмени. Пусть спит спокойнее, зная, что у неё есть собственный запас.

Я закрыла расчёты и поиграла с Алисой. Хватит голову перегревать.

На кухне я поставила чайник и достала ресторанную еду. Разогрела в микроволновке. Пока грелось, позвонила бабушке. Сказала снова, что вернулась (до этого сообщала лишь в сообщении), спросила про Сашку. Она позвала его к телефону, и я услышала, как брат идёт из своей комнаты.

После разговора с родственниками стало немного спокойнее. После еды я вернулась к одному из заказанных текстов. Его нужно было закончить скорее. За него заплатят, эти деньги я сразу отложу.

Время накоплений без транжирства!

Артём

В палате возле Лениной кровати стояли ходунки. Я заметил их ещё от двери и сначала подумал, что ошибся.

Она лежала с приподнятой головой. Увидев меня, слегка улыбнулась.

– Сегодня будем садиться.

У меня сразу потеплело в груди. Я подошёл ближе, но по её лицу уже понял, что радоваться слишком громко не стоит. Она смотрела на ходунки, потом перевела взгляд на меня.

– Врачи разрешили?

– Сейчас помогут. Сама я не полезу, не переживай.

– Хорошо, понял.

Лена посмотрела на мои руки. Я держал куртку за ворот так, что ткань собралась в кулаке. Потом разжал пальцы и повесил куртку.

– Просто неожиданно, – сказал я. – Хорошая новость. Даже – отличная!

– Мне тоже так сказали.

Я сел рядом. Хотел спросить, побаивается ли она, но вопрос показался лишним. Лена поправляла край одеяла и следила за дверью. Ей требовалось дождаться помощи, и от моих расспросов ожидание вряд ли сделалось бы легче.

Когда подошли сотрудники, мне показали, где встать, чтобы не мешал. Я послушно отодвинул стул. Одна женщина заговорила с Леной, другая занялась постелью. Они объясняли, что сейчас будут делать, и ждали её ответа.

Я смотрел на их руки и очень старался не давать советов. В этом деле пользы от меня было примерно столько же, сколько от табуретки возле стены. Табуретка хотя бы стояла спокойно.

Лене помогли повернуться и начать подниматься. Она сразу зажмурилась. Пальцы вцепились в простыню, рот приоткрылся, но несколько секунд она ничего не говорила.

У меня дёрнулась рука. Я остановился, вспомнив, что только помешаю. Женщины держали её, следили за состоянием, и места для моего героического вмешательства там не было.

– Подождите чуть‑чуть, – попросила Лена.

Они остановились. Я видел её лицо сбоку и не мог отвести взгляд. Губы сделались совсем напряжёнными. На виске выступила испарина, хотя в палате было не жарко.

– Я здесь, – сказал я. – Всё время рядом.

Она коротко посмотрела в мою сторону, в её взгляде саркастически читалось: «Спасибо, кэп». Потом кивнула женщине возле плеча, и ей помогли сесть дальше.

Ходунки придвинули ближе. Подниматься на ноги Лена сейчас не собиралась. Ей требовалось выдержать новое положение, и даже на это уходили все силы. Одна из женщин продолжала поддерживать её. Вторая поправила опору, затем снова обратилась к Лене.

Я слышал ответы, хотя часть слов она произносила едва различимо. До этого мне казалось, что я уже понял её состояние. Видел травмы, разговаривал с врачами, сидел рядом столько часов. И всё равно оказался совершенно не готов к тому, как трудно ей будет просто сесть.

У здорового человека на это уходит секунда. Я сегодня сел в машину, даже не заметив движения. Потом ещё ёрзал, потому что неудобно задрался чехол.

Лена теперь сидела с серым лицом, пока её держали с двух сторон.

Моё сердце сжималось от боли и сопереживания…

Артём

Я посмотрел на часы. Прошла примерно минута. Зря посмотрел, потому что тут же захотелось сказать, чтобы её укладывали. Пришлось напомнить себе, кто здесь понимает, что и как нужно делать.

Она снова нашла меня глазами.

– Получается?

– Ну да. Ты уже сидишь.

Я постарался улыбнуться нормально, без натянутой бодрости. Получилось, наверное, не очень. Лена прикрыла глаза, потом снова открыла. У неё дрожали губы, и я видел, с каким трудом она удерживает голову.

– Ещё чуть‑чуть, – сказала ласковым тоном одна из женщин.

Лена выдержала около трёх минут, после чего ей помогли лечь обратно. Я следил за каждым движением, боясь, что от него станет больнее, и едва дождался, когда всё закончилось.

Она лежала с закрытыми глазами. Подушка под щекой немного смялась. Мне хотелось поправить подушку. Сидеть рядом без дела было мучительно, приходилось сдерживаться. Я дождался, когда женщины сами закончат и отойдут, потом спросил, можно ли сесть рядом.

Мне кивнули.

Некоторое время я просто сидел. Лена дышала через приоткрытый рот, на разговор её пока не хватало. Я положил руку возле её пальцев, чтобы она сама могла взять, если захочет.

Эта хрупкая, но такая сильная девушка приоткрыла глаза и коснулась моей руки.

– Ну как?

– Я бы сегодня на твоём месте больше ничего не делал.

Уголок её рта немного приподнялся.

– А у меня планов полно.

– Переносим. Я тоже так делаю, когда начальство не видит. Хахаха!

– Смешно. Ты так‑то сам начальство.

– Поэтому обычно всё удаётся согласовать.

Она слабо сжала мои пальцы. Я хотел продолжить шутку, но заметил, что ей даже улыбаться трудно, и замолчал.

Перед глазами снова возник тот белый конверт у речного.

Хотя…

Нет, конверт разве что на секунду промелькнул в мыслях. А возникло у меня перед глазами иное. Мысль о том, до чего же врачи, медперсонал, бывают разными, хотя ведь все приносят врачебную клятву, основанную на традиции клятвы Гиппократа.

Вот пришёл медперсонал сейчас, кружили над Леной, как заботливые львицы, помогали ей в процессе реабилитации. И так ласково, так душевно… так трогательно всё это выглядело. Что было ещё одной причиной для того, чтобы моё сердце сжималось от увиденного.

Но ведь бывает и… мягко говоря, совсем по‑другому.

И вот сейчас как раз мне вспомнился такой случай, который «по‑другому». Из прошлой жизни. Смотрел где‑то в новостях. Не в России дело было и вроде как в десятых…