Когда его выступление закончилось с одним золотом, я сначала решила, что читаю промежуточный итог.

Встала с кровати, придвинула стул к столу. Проверила дату публикации, затем фамилию. Открыла результаты отдельно и прошлась по ним ещё раз.

У меня начали мерзнуть пальцы. Я засунула ступни поглубже в гостиничные тапочки и продолжила проверять. Можно было найти ещё один источник. Вдруг все перепечатали ошибку друг у друга, что в новостях совсем не редкость.

Результаты отдельных заплывов совпадали с итогом. Я проверила их до конца, у него действительно оставалось одно золото.

Одно.

Золото.

Одно золото! Не три, не два, а одно, мать его!

Я отодвинулась от стола. Стул скрипнул, когда я перенесла на него вес. Я вздрогнула и отняла руки от стола. Несколько секунд смотрела на собственные руки. Пальцы лежали на коленях и мелко дрожали.

– Какого хрена тут происходит… – раздражённо сказала я.

Артём

Телефон зазвонил, когда я уже собирался выезжать.

Городской номер, незнакомый. Я на такие номера уже начинал смотреть с опаской. За последние месяцы порой за обычным звонком следовало что‑нибудь, после чего обычным день уже не оставался.

– Да. Слушаю.

– Артём Сергеевич? Доброе утро. Меня зовут Сергей Алексеевич, я помощник Олега Дегтярёва, из областной администрации. Вам удобно говорить?

Голос ровный, поставленный. Такие голоса не звонят по ошибке. В них обычно заранее знают, кому звонят, зачем звонят и сколько времени собираются занять.

Я присел обратно на своё офисное кресло.

– Удобно.

– Прежде всего Олег Владимирович просил передать вам слова поддержки. Он в курсе ситуации с Еленой Макеевой. Знаком с Аркадием Леонидовичем, следит за тем, как идёт дело. Всё, что происходит, вызывает у него… скажем так, большие вопросы.

Я молчал и ждал, куда он выведет.

Слова «слова поддержки» я уже научился воспринимать спокойно. Обычно за ними следовало главное.

– В частности, Олег Владимирович знает о проблеме с видеокамерами. Что записей практически нет, а те, что есть, ничего не дают. И у него в связи с этим возникла мысль вернуться к идее, которая, честно говоря, зреет в кулуарах уже очень давно. Настолько давно, что отдельным людям она уже всю плешь проела. А именно – оборудовать город камерами. Нормальными, рабочими, современными, с хранением записей. Из городского бюджета.

Я взял простой карандаш со стола и начал крутить его между пальцев.

– Продолжайте.

– Нужен человек, который понимает, как это должно быть устроено технически. И которому можно доверять. О вас говорят как о технаре высокого уровня и ответственном, порядочном человеке. Репутация у вас, знаете ли, есть, и хорошая. Олег Владимирович предлагает встретиться. В понедельник, в одиннадцать, у него в рабочем кабинете. Обсудить, что предлагает администрация, какие у вас условия, если вы за это возьмётесь, и достаточно ли у вас компетенций, чтобы браться. Без обид, это стандартный вопрос.

Я смотрел на стол, на закрытый ноутбук, в котором лежали цифровые снимки с «ахахах», как и на флешке у меня в кармане. Два месяца город не мог найти одну машину, потому что камера у магазина оказалась муляжом. А теперь мне предлагают поставить камеры по всему городу. Из бюджета.

Проснулись, ёпта.

В голове сразу побежали цифры. Сколько перекрёстков. Какие камеры, с какой матрицей, чтобы ночью номер читался. Где хранить, сколько дней, кто имеет доступ. Каналы связи, а связи в этом городе, как я уже знал, могут «не найти технической возможности» по звонку сверху.

Я поймал себя на том, что уже мысленно раскладываю будущую систему по уровням: камеры, узлы сбора, каналы передачи, серверы, резервирование, архив… Умный город, одним словом.

Потом мысленно дал себе по рукам. Сначала понедельник! Пока это только разговор.

Артём

Совпадение выглядело аккуратным. Депутат Дегтярёв, про которого я… да, кстати, что‑то такое припоминаю. Про которого знал только из газет и по фамилии рядом с Вершининой, вдруг вспомнил о камерах ровно после того, как в городе сбили дочь Макеева. Но я устал подозрительно относиться к аккуратным совпадениям. Иногда кто‑то наверху просто решает, что хватит, и это тоже случается. А, может… например, он хорошо знаком с Аркадием и проникся его историей настолько, что решил пинка дать всем, кто стоял на пути у этой идеи

– А компетенции, – сказал я, – проверяйте сколько нужно. Мне скрывать нечего. Сети, серверы, хранение данных. Камерами именно как системой я не занимался, врать не буду. Но разберусь. Определённо.

– Это как раз то, что Олег Владимирович хотел услышать, – сказал Сергей Алексеевич, и мне показалось, что он улыбнулся. – Люди, которые говорят «разберусь», у нас в дефиците. В основном говорят «да сделаем», а потом не делают. Значит, понедельник, одиннадцать?

– Буду.

– Отлично. Спасибо что не отказали, Артём Сергеевич. Мы закажем на проходной пропуск на ваше имя. Паспорт не забудьте.

– Не забуду. И вам спасибо за предложение.

– Всего доброго.

Он положил трубку. Я подержал телефон ещё секунду и убрал в карман.

За стеной Виолетта с кем‑то мягко и деловито разговаривала по телефону. В техническом отделе громко засмеялись, скорее всего Кэт, судя по голосу. Кит прошёл мимо, заглянул, увидел моё лицо и двинулся дальше, ничего не спросив. В компании шёл нормальный рабочий день. Люди занимались своими делами, звонили клиентам, спорили о каких‑то мелочах, смеялись. Обычная жизнь продолжалась, пока моя всё больше напоминала отдельную папку с пометкой «не закрывать».

Да уж… Но, что главное – дополнительный приток денег для моих целей как раз очень кстати.

Я взял куртку и поехал. Остальное могло подождать.

Перед звонком помощника депутата Дегтярёва, кстати, я набрал Аркадия.

– Мы можем сегодня встретиться?

– Что у тебя?

– Вы не поверите. Но у меня то, что очень сильно поможет в расследовании по поводу наезда на Лену и то, что для вас прольёт свет на случившееся. Это не телефонный разговор, и это архиважно, чтобы передать вам. Потому что у вас есть возможности, которых нет у меня. В общем, нужно показать и поговорить.

В трубке стало тихо. Я услышал, как Аркадий выдохнул.

– Я понял, Артём. Через часа полтора у речного. На парковке.

– Буду.

Он отключился. Я подготовил флешку и распечатки снимков сообщений с телефона Юры (по отдельности, крупно), фотографии Зыкова «в неглиже». Положил это в белый плотный конверт, а конверт – во внутренний карман.

На парковке у речного я сначала проехал мимо удобного места. Заметил машину Аркадия, притормозил и вернулся. Он опустил стекло, показал рукой, куда встать.

Я подъехал водительской стороной к нему. Между дверями осталось достаточно места, чтобы можно было передать секретные данные. Дождь мешался со снегом, мокрые хлопья таяли на стекле и оставляли на нём мутные разводы. Когда я открыл окно, холод сразу добрался до левой щеки.

– Привет, – сказал Аркадий. – Рассказывай, показывай, что у тебя есть.

Я протянул конверт через промежуток между машинами. Он взял его обеими руками, убрал в салон и включил свет. Внутри машины стало светлее, и первый лист с моими пометками из разговора с Юрой лёг на его колени. Пока он доставал содержимое, я объяснил про Юру.

– Парень из компании Кирилла Иванова, зовут Юра. Получил от него сообщения в вечер наезда. Долго боялся прийти, потом сам со мной связался. Говорит, что совесть его замучила от того, что он трусливо молчал.