Крайне маловероятно, что у Лены бы закралось подозрение, что я лечу в Москву на встречу с какой‑то девушкой. Но всё же, чтобы не вызвать подозрений о чём‑то другом, пришлось врать уверенно и убедительно. Собственно, от этого разговор и давался труднее – не любил я ей врать.

Хотя… врал я ей лишь касательно одной темы. Мои знания, мои теги были тотально секретной информацией от всех без исключения. Если только Вершинина о чём‑то догадывалась. Но её догадки меня не касаются.

Лена слушала меня, принимала информацию как есть, допрос не пыталась устраивать. Только иногда морщилась, будто даже короткий разговор требовал от неё больше сил, чем раньше.

– Тебе сейчас как, кстати? – спросил я.

– Устала. Вроде ничего ещё не сделала, а уже устала.

– Ты восстанавливаешься, в тебе есть упорство, воля. А это уже много стоит, Леночка…

Она немного помолчала, затем попросила поправить край одеяла. Я сделал, как она показала. Подтянул его чуть выше, расправил сбившуюся ткань у плеча.

Хотел задержаться подольше, но Лена начала закрывать глаза. Я осторожно коснулся её руки.

– Отдыхай. Как буду в столице – напишу.

– Да уж, меня рубит постоянно. Тоже часть восстановления… Ты тоже там поспать постарайся.

Я кивнул.

Несколько секунд я ещё сидел рядом, хотя она уже почти уснула. Смотрел на её лицо и думал, что совсем недавно не знал, будет ли вообще возможность вот так разговаривать с ней. Из‑за беспредельщика Иванова‑младшего. Все они хвастаются и упиваются своей безнаказанностью, как тот печально известный кокаинщик и алкаш, мол «я известный актёр, меня все любят, мне каким угодно упоротым можно гонять за рулём!»

Но однажды приходит расплата.

А потом – забвение.

Выйдя из палаты, немного постоял у двери. Теперь особенно хотелось, чтобы поездка получилась удачной. Иначе придётся ещё и объяснять самому себе, ради чего оставил её на эти дни, разбрасывая по ветру семьсот пятьдесят тысяч в «малознакомом» городе.

В Москве я заселился в гостиницу и сразу выложил документы на стол. Нужно было сходить к букмекеру до начала финала. Остальное время оставалось свободным, в принципе.

В номере можно было удобно устроиться перед телевизором. Я включил его скорее по привычке, несколько минут посмотрел новости, потом выключил звук. Мысли всё равно возвращались к важному матчу и к сумме, которую я собирался поставить.

Ещё мне сразу понравилась широкая кровать. Утрируя, после больничных стульев и нескольких недель, когда я практически жил в машине и на ходу, она выглядела почти неприличной роскошью. Одежду достал из сумки и бросил на стул. Сам устроился поверх покрывала. Хотел полежать несколько минут, просто дать голове отдохнуть, но почти сразу погрузился в сон…

Проснулся от собственного телефона. Несколько секунд пытался понять, где нахожусь. Потом увидел незнакомую штору и вспомнил Москву.

Телефон лежал рядом, экран уже погас. Я посмотрел на часы и только тогда понял, что проспал заметно дольше, чем собирался. Прям сильно заметно. По небольшому рабочему вопросу с Пашей разобрался быстро, ему нужно было кое‑что уточнить по мессенджеру.

После разговора я опустил ноги на пол и протёр глаза.

Нормальный отдых стоило бы организовать раньше. Хотя у меня для, с позволения сказать, «отдыха», теперь имелась замечательная программа с риском потерять семьсот пятьдесят тысяч. От такого расслабления, наверное, и волосы быстрее растут. Седые преимущественно.

Есть я пошёл уже после душа. Спустился в ресторан гостиницы, выбрал столик в углу возле окна. За стеклом была Москва, по мокрой улице тянулись ряды автомобилей, а в самом зале было спокойно и почти пусто.

Заказал телятину с грибным соусом, запечённым картофелем и овощами‑гриль. К ней взял салат из рукколы, помидоров черри и тонко нарезанной пармской ветчины с лёгкой заправкой из оливкового масла и бальзамического уксуса. Мясо принесли небольшим аккуратным куском, с румяной корочкой, а соус оказался густым, сливочным, с лёгким грибным запахом. Картофель был поджарен снаружи и мягкий внутри, овощи сохранили вкус и хруст. Алкоголь заказывать не стал – попросил бутылку «Боржоми». Я ел медленно, не отвлекаясь ни на телефон, ни на телевизор, ни на какие‑нибудь разговоры, наслаждаясь вкусом еды и редким ощущением, что хотя бы ближайшие сорок минут от меня ничего не требуется.

После еды уже чувствовал себя нормально и мог заняться ставкой.

О деньгах, к слову, я позаботился ещё дома. Позвонил своему VIP‑консьержу в банке и попросил её заранее подготовить к выдаче семьсот пятьдесят тысяч рублей наличными на определенную дату в конкретном московском офисе. То есть, попросил консьержа оперативно связаться с ними и организовать процесс. Она приняла запрос, созвонилась с кем нужно и подтвердила, что сумма будет ждать меня. Поэтому в Москве мне оставалось только приехать в оговорённый офис, получить деньги и радостно отправиться к букмекеру.

Радостно…

С позитивным настроем и верой в то, что то, что я задумал, сработает и сопоставлялось с данными из моей прошлой реальности. И что не возникнет никаких «сюрпризов»…

Артём

В букмекерской конторе попросил вариант с точным счётом финала. Победа России над Аргентиной три‑два.

Сотрудник показал условия. Я прочитал и ещё раз уточнил, что речь идёт об общем результате встречи сборных – пять матчей, а не о счёте какого‑то отдельного теннисного матча. Нужный исход там был, но сумму пришлось согласовать.

Пока ждал, разглядывал листок перед собой. Собственная уверенность по дороге сюда казалась почти обыденной. Теперь рядом находилась касса, и мысли почему‑то стали значительно подробнее.

Я действительно помнил победу России. Помнил Сафина в решающем матче против Акасусо. Достаточно хорошо помнил счёт встречи сборных. Именно эти сведения привели меня в Москву.

Знание будущего уже помогало. Только деньги всё равно предстояло отдавать сейчас, а результат получать потом. Между этими действиями прекрасно помещалось обычное человеческое волнение.

Я вспомнил, сколько раз после прошлых ставок собирался с этой публикой больше не связываться. Тогда хватало причин. Теперь сидел в другой конторе, в другом городе, в другом регионе и убеждал себя, что обстоятельства изменились. Отчасти они действительно изменились, только моё желание получить лёгкие деньги осталось на месте. Хех.

За соседним столом спорили о спорте. Я повернулся на знакомое название. Несколько человек обсуждали составы и шансы команд, перебивая друг друга. Слушать спор передумал и снова занялся своими бумагами. Чужой уверенный прогноз мне сейчас был совершенно не нужен. Своего хватало, ещё бы научиться сидеть с ним спокойно.

Решение уже принял, пора было заканчивать.

Когда сумму подтвердили, я проверил возможную выплату. После вычета поставленных денег выигрыш (чистая прибыль) приближался к семи миллионам. Несколько секунд смотрел на расчёт, затем проверил, правильно ли учёл собственные семьсот пятьдесят тысяч.

Да. Всё выходило очень хорошо.

Сотрудник взял деньги и занялся оформлением. Полученную бумагу я сначала внимательно прочитал. Проверил свои данные и сумму, затем добрался до условий ставки, чтобы ещё на десять раз всё перепроверить. Здесь ошибка обходилась бы дороже, чем на любом моём объекте.

Сотрудник терпеливо ждал. Я заметил это и наконец убрал документ.

– Всё правильно, спасибо.

Он кивнул и переключился на следующего клиента. Мне почему‑то хотелось ещё раз что‑то переспросить, но я вышел. Бесконечная проверка уже не добавляла надёжности.

В Москве я смотрелся с такими ставками более гармонично, чем в своих краях. Для них я, наверное, был «зажравшимся дурачком с нефтяной периферии, который не знает уже, куда свои нефтеденьги пихать – вырвался от цепких объятий жены и решил покуролесить в столице».