Разговор закончился меньше чем через минуту, наверное.

Вернулся домой.

Первую половину ночи я почти не спал. Не потому что боялся какой‑то конкретной угрозы. В целом же меня Миша предупредил. Тут нечто другое. Я не понимал, чего именно ждать. Лежал, смотрел в потолок, гонял варианты. Разговор. Давление. Предложение. Проверка. Попытка прощупать. Может, всё сразу. Мысли ходили по кругу и возвращались в одну и ту же точку. В итоге кое‑как удалось заснуть.

Выходной день. Утром встал, выпил стакан чистой воды, сделал зарядку через силу, заставил себя нормально позавтракать, хотя кусок в горло не лез. Организм был категорически не согласен с идеей еды, но я всё равно впихнул в себя завтрак. На пустой желудок думать ещё хуже.

Оделся как обычно – подштанники, джинсы, футболка, свитер, куртка с подкладом. Никаких новых ботинок из крокодиловой кожи, никакого пафоса. Никаких дорогих часов, которые я, хотя… и так не носил. Я скромный молодой айтишник, которому один раз дико повезло (…два раза…). Я и буду скромным молодым айтишником, которому повезло. Допустим, про движение средств они могли быть в курсе. Всё равно ни к чему производить впечатление мажора. Лучше одеться максимально попроще – с моим гардеробом, заточенным под рабочие нужды, мне даже не придётся заниматься изобретательством.

Чем проще легенда, тем легче её держать.

Перед выходом ещё раз посмотрел на себя в зеркало. Да. Нормально. Ничего особенного. Самый обычный нормис. Именно этого я и добивался.

В «Безмятежную Венецию» добрался быстро, на обычном городском такси, без всякого люкса и показухи. Морозец был не слишком кусачий, воздух пах рекой и снегом. На палубе почти никого не было, основная жизнь шла внутри, за большими окнами, где уже сидели посетители, кушали и лениво тянули чай или кофе.

Сел так, чтобы видеть вход и чтобы за спиной была стена, – старая добрая привычка Дикого Билла Хикока. Причем тут я? А при том, что у меня была точно такая же многолетняя привычка из прошлой жизни, когда вёл переговоры с людьми, которым не доверял. Дикий Билл один‑единственный раз изменил своей привычке и… всё. Этого оказалось достаточно. У меня это в памяти врезалось ещё в более молодые годы, когда я изучал историю Дикого Запада на досуге.

Глупость? Возможно.

Но хорошие привычки стоят дёшево, а помогают иногда очень существенно.

Я окинул взглядом зал. Семейная пара с детьми возле окна. Ещё одна семья. Компания из трёх мужчин за дальним столиком. Две девушки что‑то обсуждают над десертами. Одинокая девушка. Официантка несёт поднос с чашками. Всё спокойно. Обычная жизнь обычных людей. Ничего экстраординарного.

Заказал чай каркаде. Руки держал на столе, на виду, чтобы не провоцировать. В руках ощущался небольшой тремор…

Оставалось только ждать. Около десяти минут.

Жуткие десять минут. Я даже понятия не имел, сколько обо мне уже знают и где именно заканчивается моё везение.

А что если они – одни из…

Артём

Он появился ровно в полдень. Один. Без свиты, без охраны на виду, без попыток произвести впечатление. Лет сорока пяти, плотный, в хорошем тёмном пальто, которое снял и аккуратно повесил на спинку соседнего стула. Лицо гладкое, сытое, глаза без выражения. Такие лица обычно хуже всего запоминаются. Сел напротив, оглядел меня неспешно – сверху вниз, как товар на полке, который ещё не решил, покупать или нет.

– Артём, – сказал он.

Не вопрос, утверждение.,

– Меня Рустам зовут. Спасибо, что нашли время.

Голос оказался спокойным. Без нажима. Без показной важности. Именно это и настораживало.

– Не за что. Чай будете?

– Буду.

Он подозвал официантку движением двух пальцев, заказал чай и какие‑то пирожные, будто мы старые приятели, встретившиеся обсудить дела, пошутить, посмеяться вдоволь. Потом дождался, пока она отойдёт достаточно далеко.

Сложил руки на столе, повторив, кстати, мою же позу – на виду, мирно. Видимо, пытался меня отзеркалить, чтобы быстрее расположить к себе. Старый приём. Дедовский. О нём любили писать авторы книг по переговорам, НЛП и бытовой психологии. Да и пикаперы в своё время носились с этой техникой как с волшебной таблеткой для соблазнения девушек.

Вернее… как «в своё время» – если быть точным, это для моего времени в две тысячи двадцать шестом «в своё время», так как у большинства молодых парней и мужчин постарше уже немного иные приоритеты и пикап не столь актуален. А здесь, в две тысячи пятом, если эта линия идёт по похожему сценарию, то как раз только‑только должно быть время расцвета – РМЭС, Богачёв, Лесли. Что‑то и кто‑то из этого, возможно, тоже есть.

– Хорошее место выбрали. Светлое, – молвил Рустам после короткой паузы в пару‑тройку секунду, пристально вглядываясь мне в глаза.

Я мельком посмотрел на окна. Днём через них действительно заливало половину зала.

– Люблю, где светло.

– Это правильно.

Он улыбнулся одними губами.

– В темноте всякое мерещится.

Начало мне не понравилось. Вообще не понравилось.

Но лицо я удержал. Отпил остывающий чай, поставил чашку обратно на блюдце и посмотрел на него спокойно, чуть‑чуть растерянно – как смотрит человек, которого вызвали неясно зачем и который до сих пор не понимает сути разговора.

– Рустам, я, честно, не очень понимаю, о чём разговор. Вы по работе? Сети, компьютеры? Так это лучше через секретаря, я.,

– Нет, – мягко перебил он. – Не по компьютерам.

Он сделал короткую паузу.

– По спорту.

И замолчал, глядя мне прямо в глаза.

Ждал реакции. Не слов. А именно – реакции.

Я свёл брови. Изобразил недоумение, потом узнавание, потом лёгкое смущение – последовательно, не разом, как настоящий человек вспоминает что‑то неловкое и не очень приятное.

– Ааа. Это вы про… про ставки, что ли?

– Про них.

‑‑ Так это когда ещё было.

Я типа облегчённо хмыкнул, будто гора с плеч. Изображая невозмутимость. Хотя внутри напряжение никуда не делось. Наоборот, стало только сильнее…

– Я уж думал, что – то серьёзное.

Рустам слегка приподнял бровь, но ничего не сказал.

– Да поставил на фантастику, повезло как дураку. Сам до сих пор не верю, если честно. Бывает же такое иногда. Купил лотерейный билет – и попал в число счастливчиков. Он продолжал молча слушать.

Возможно, не стоило говорить так много и оправдываться. Ведь я как бы не знал точно, кто он вообще такой. Но я старался подыгрывать визуальному образу того, кем я являюсь – парню двадцати с небольшим. Не видел целесообразности вступать в конфликты с полукриминальными элементами.

– А что, разве нельзя было? Я ж никакие правила не нарушал, в Мексику с деньгами не сбегал… Всё официально, с бумажками, с выплатой через кассу. Даже в банке особо не душнили! Ну, спрашивали стандартное: откуда деньги, что за выигрыш. Я всё показал, всё объяснил.

Я развёл руками и даже слегка улыбнулся. Улыбка получилась вполне живой. Почти искренней.

– В Мексику не сбегал, верно. Можно, Артём. Всё можно. – Рустам отпил чай, аккуратно поставил чашку на блюдце, не звякнув. – Только смотрите, какая штука получается. Вы весной поставили на финал. Точный счёт. Три‑один. ЦСКА. Это, знаете, как в рулетке угадать число. Один к тридцати примерно. Зашло. Бывает, говорю себе. Бывает.

Он наклонился чуть ближе. Голос не повысил, наоборот, опустил, и от этого по спине у меня поползло что‑то нехорошее. Словно болотная чёрная пиявка поползла…

– А потом, летом, вы пошли к другой букмекерской компании и поставили на «Формулу». На то, что машин до финиша доедет меньше восьми. Это, Артём, уже не рулетка. Это даже не угадать число. Это всё равно что заранее назвать точный момент, когда в грозу молния ударит в конкретное дерево. А вы назвали. Дважды за короткое время, понимаете? Один человек. Дважды на то, во что верить нельзя.