Слова «Медиа72», «форум», «Вместе», «Леви», «Гера», «портал» пролетали мимо меня, как названия станций чужого метро, объявляемые в динамике. Я кивала, запоминала звучание. Значит, у Марины какое‑то медиа. И форум. И люди, которые честно тянут это хозяйство, пока хозяйка валяется с травмированной головой и не помнит даже, как их зовут. Приличные, выходит, люди. Добросовестные. Ну или… очень расчётливые и терпеливые, ждущие своего часа. Метка над Олесей опять мигнула невнятной кашей, и я плюнула гадать, что там на самом деле.

– А, да, чуть не забыла. – Олеся щёлкнула пальцами, будто вспомнила важное. – Тут перед всей этой историей тип один нарисовался, из Екатеринбурга приезжал. Вернее, представитель его, барина там какого‑то знатного, хаха. Про «Вместе» наш выспрашивал. Купить, говорит, можем ваш онлайн‑продукт, хорошие деньги предлагаем. Мол, хватит, чтобы хозяйке безбедно чалиться где‑нибудь в тропиках у синего моря. Я его отшила, сказала, что начальство недоступно, решений таких не принимаю. И вообще его пристыдила, что ты в реанимации, а он с такими бессовестными предложениями лезет. Наехала на него, не он ли это случайно стоит за нападением. Он побелел, перепугался, сказал: «Вы чего, девушка? Мы такими методами не работаем!» – и поспешил удалиться.

Но они, как мне кажется, не из тех, кто отстают за пять секунд. Чувствую я. Настырный, вкрадчивый. Вернётся ещё. А то и вообще – с барином своим.

– Купить, – повторила я, и внутри что‑то шевельнулось, насторожилось, хоть я и не понимала пока, чем именно.

– Ага. Настырный такой, гладкий весь, костюмчик, часы. Ну, это потом, когда встанешь на ноги, разберёшься сама, кому чего продавать. Не бери в голову сейчас.

Я приняла и это, отложила в стопку. Кто‑то из Екатеринбурга хочет купить моё детище, которое я не помню. Записать, запомнить, навести шороху потом, когда голова заработает как следует. Не нравятся мне залётные покупатели, кружащие над раненым бизнесом, пока хозяйка при смерти. Слишком уж вовремя они появляются, эти покупатели. Может, и правда, это они как‑то причастны к состоянию моей головы… хмм…

Мы поговорили ещё немного, вернее, говорили в основном они, а я слушала и складывала факты в стопки. А потом я решилась спросить про то, что грело меня сильнее всех этих порталов, форумов, покупателей и Кольки Межова.

– Девочки. – Я приподнялась повыше на подушке. – Скажите мне одну вещь. У меня был или есть котёнок? Чёрный такой, маленький.

Олеся и Света переглянулись снова, но на этот раз с явным, чистым недоумением.

– Котёнок? Чёрный? – Олеся наморщила лоб, честно напрягла память. – Не, Марин. Не было у тебя никакого кота. Дома точно нет, я ж у тебя бывала, помню квартиру. Ни кота, ни кошки. Ты любишь кошек. Это да! Говорила не раз. Но по факту – никого не было.

– Первый раз слышу про котёнка… – подтвердила Света, качнув своей головой. – А что за зверь‑то? Вернее, с чего вдруг этот вопрос?

– Да так.,. – я откинулась обратно на подушку, пряча лёгкое разочарование. – Приснился. Яркий такой сон. Показалось, может, что было.

Значит, дома кота нет и не было. А во сне был – живой, дрожащий, глазастый, тёплый, в снегопад, ел желе и грелся с мурчанием на моём шарфе. Не мой, выходит. Бездомный. Видимо, сон показал частично смыслы буквально… Я его подкормила, укрыла и ушла своей дорогой. Или типа того. Один вечер, один котёнок, одно маленькое доброе дело без свидетелей – и всё. По крайней мере, домой не принесла, иначе, девочки бы знали.

Странно всё‑таки! Из всей прошлой жизни первым вернулось именно это. Не работа, за которую меня чуть не убили. Не мать с бабушкой. Не мужчина, писавший мне полные тревоги сообщения по ночам. Бездомный кисуня в коробке. Что‑то это говорило обо мне, о настоящей мне, только я пока не могла разобрать, что именно, и от этого свербило.

Перед уходом девчонок я вспомнила про важное – не про чувства, а про нечто фундаментальное. Аналитик внутри меня, видимо, приходил в себя быстрее, чем сентиментальный человек.

– Олесь. Открой‑ка тумбочку. Там ключи должны лежать, связка на кольце.

Она открыла дверцу, порылась, достала связку, звякнув ею.

– А зачем, собственно?.. – спросила Олеся настороженно.

Марина

– Возьми себе. Это, кажется, от моей квартиры. Смотайся туда, а? Проверь всё. Меня три недели, даже больше, дома нет. Мало ли что – трубу прорвало, соседей залило, счётчик намотал. Плиту глянь, выключена ли, электричество, краны. Чайник, обогреватель. И если цветы там есть какие – полей, а то засохнут. Я не помню, есть ли у меня цветы, но вдруг стоят, погибают. Ничего не помню… Но лучше проверить. Ок?

Олеся взяла ключи, взвесила на ладони, серьёзно кивнула.

– Сделаю, босс, не переживай. Съезжу сегодня же вечером, всё проверю и отпишусь тебе, как там и что.

– Спасибо, дорогая. Выручила.

– Ты гляди, а, – Она хмыкнула, пряча ключи в карман. – Памяти ноль, никого не узнаёт, зато про перекрытую воду и цветы помнит. Хозяйственная ты наша, даже с дыркой в башке.

– Да перестань ты язвить! Хахаха! Я просто логически прикинула, что не мешало бы проверить. Ну!

Я рассмеялась, мы втроём рассмеялись.

Ну так‑то правда, есть в её словах правда. Голова побитая, «пустая», а рефлекс держать всё под контролем, ничего не упускать, закрывать хвосты – на месте, работает как ни в чём не бывало. Забавно устроен человек. Точнее, забавно устроена я, кем бы я ни была.

Вечером того же дня телефон на тумбочке коротко пиликнул. Я взяла его, прищурилась на экран. Сообщение от Олеси. «Была у тебя. Всё норм. Труба цела, никого не залило. Плита выключена, всё, что должно быть выключено – выключено, воду перекрыла в туалете. Цветок один нашла на кухне, кактус… полузасохший бедолага, полила, отпоила, стоит теперь ожил. Кактус, блин, Марина! Ты сама как кактус!:))) Ключи пока у меня, отдам как выйдешь. Буду проверять квартиру периодически. Спи давай ». И следом, отдельной строкой: «Дома у тебя чисто и красиво, кстати. Комфортно находиться внутри, подруга ».

Я перечитала дважды. Цветок. Кактус. Значит, у меня дома есть цветок, один, на кухне, и он чуть не засох, пока я валялась тут. И Олеся его отпоила. Мелочь, копеечная мелочь, а меня почему‑то отпустило чуть‑чуть – будто одним хвостом в мире стало меньше, одной незакрытой дверью. «Спасибо. Ты золото», – набрала я непослушными пальцами, отправила и отложила телефон.

Кактус… Наверное, это что‑то должно говорить обо мне? Не зря же люди выбирают одни растения, а не другие. Кто‑то разводит орхидеи, кому‑то нужны фикусы до потолка, кто‑то заставляет подоконники цветущими фиалками или кустовой розой. А у меня – один‑единственный кактус.

Может, просто потому, что за ним почти не нужно ухаживать. Полил иногда – и живёт себе. Это было бы вполне в моём духе? Или, наоборот, говорит о том, что я постоянно где‑то пропадала и заранее понимала: капризное растение у меня не выживет. Наверное, психологи нашли бы в этом какую‑нибудь красивую теорию. Хотя, скорее всего, они бы только посмеялись – один кактус ещё ничего не рассказывает о человеке. Или рассказывает всё же?

И всё же почему‑то хотелось верить, что он оказался у меня не случайно. Может быть, прежняя Марина действительно любила простые вещи, не требовавшие постоянного внимания. Или просто однажды увидела смешной колючий шарик в магазине и подумала: «Почему бы и нет?»

Может, я реально «колючка» та ещё, как подшутила Олеся?

Странно. Этот полузасохший кактус вдруг показался мне самым настоящим кусочком моей прежней жизни. Маленьким, молчаливым, колючим, но всё‑таки живым. И мне сейчас было важно, чтобы он меня дождался.

Комфортно живёшь… Хмм… Значит, я обеспеченная. Я пока не помнила, насколько, но собиралась выяснить в подробностях, до последней цифры.

Я лежала и перебирала то немногое, что у меня теперь было. Своё имя. Кактус. Котёнок на шарфе в снегу – единственная живая и настоящая память. И ещё одна дурацкая, ни к чему не привязанная картинка, которая всплывала снова и снова, стоило мне задуматься об этой чертовщине с цветными метками над головами людей.