Я начала анализировать математику предстоящего события. Если я приду в контору до начала матча и просто поставлю на победу «Ливерпуля», коэффициент будет в районе тройки или четверки. Они аутсайдеры финала, но всё же не дворовая команда. Умножить восемьдесят тысяч на три — получу двести сорок. Неплохо, хватит на аренду офиса, покупку компьютеров, регистрацию юрлица.

Но это не предел…

Если поставить на победу «Ливерпуля» в перерыве матча. Когда счёт на табло горит ноль-три в пользу итальянцев. Вот тогда букмекерские алгоритмы сойдут с ума. Лайв-ставка на такой фантастический исход даст коэффициент пятьдесят. Может, даже и сильно больше. Это уже совершенно другие горизонты. Это миллионы.

Проблема заключалась в технологиях эпохи.

В двадцать шестом году лайв-ставка делается в три касания экрана смартфона, лёжа на диване. В две тысячи пятом лайв-линия — это колоссальная экзотика. Интернет медленный, букмекеры просто физически не успевают менять котировки в реальном времени. Большинство контор закрывают приём денег ровно со стартовым свистком судьи.

Я спустилась к таксофону у входа, закрылась в будке, достала газету с рекламными объявлениями, вставила телефонную карту и начала методично обзванивать тюменские букмекерские точки.

Разговор везде строился одинаково.

— Здравствуйте, вы ставки по ходу футбольного матча принимаете?

— Нет, только до начала.

— Понятно, до свидания.

На шестом звонке мне повезло. Мужской голос на другом конце провода подтвердил, что в конторе «Фортуна-Бет » на Герцена есть специальная лайв-линия для топовых спортивных событий. Финал Лиги Чемпионов туда однозначно попадал.

Я вернулась к себе домой, оделась, вышла и поехала на разведку.

«Фортуна-Бет» располагалась в приземистом здании недалеко от центра.

Внутри помещение напоминало компьютерные клубы конца девяностых. Вытянутый прямоугольный зал. Стены обшиты дешевым пластиком, на потолке гудят вытяжки. Вдоль стен висят массивные кинескопные телевизоры, транслирующие какие-то теннисные корты, лошадиные бега, футбольные повторы. Под телевизорами закреплены широкие маркерные доски, распечатки с линиями коэффициентов.

Зал был наполовину полон. В основном мужики разного возраста, многие с пластиковыми стаканчиками пива.

Я прошла к стойке, запомнила лица двух молодых операторов за кассовыми окнами. Нашла на стене их расписание работы. Контора функционировала круглосутчно, что решало проблему ночного стамбульского финала. Мне можно было спокойно приехать к перерыву матча, оформить квитанцию, забрать свои деньги. Утром.

У окна, возле стойки с бумажными бланками, стоял молодой парень.,.

Худой, русый, в какой-то дешевой, мешкватой, синтепоновой куртке. Обычный студент на вид. Но что-то в его поведении слегка цепляло взгляд.,. Он не пил пиво, не смотрел в телевизоры. Он изучал букмекерские распечатки, с остервенелой методичностью. Он делал пометки в своём потрепанном ежедневнике — шариковой ручкой. Двигался очень скупо, точно, без лишней суеты. Слишком системно для обычнго азартного игрока, который пытается поймать удачу за хвост и словить успешный успех.

Ай, ладно.,. Я скользнула по нему равнодушным взглядом.

В висках слабо кольнуло… последствия утреннего перегруза на кафедре давали о себе знать. Я не стала активировать интерфейс, чтобы посмотреть его теги. Экономия ресурса. Какая мне разница, что за студент высчитывает несчастные копейки, на гандболе. У меня есть свой чёткий план, свои цифры, свои задачи.

Я развернулась, толкнула входную дверь — вышла на прохладную апрельскую улицу. Пора было возвращаться к моим курсовым работам. Ведь деньги сами себя не заработают!

Артём

Дни второй половины апреля слились в один сплошной непрерывный коридор. Стас весьма точно обозвал мой новый график режимом терминатора. Подъем в шесть ровно. Тихий выход на общую кухню за кипятком. Овсянка «Нордик» в глубокой тарелке. Туда же я крошил свежий банан.

Стас смотрел на этот завтрак совершенно круглыми глазами. Настоящий Артём Дорохов годами питался исключительно слипшимися макаронами, дешевыми сосисками и местными дешёвыми газировками. Здоровая пища вызывала у соседа искреннее глубинное подозрение.

— Ты траву жрешь, — констатировал он во вторник, заваривая свой доширак. — У тебя скоро перья вырастут.

— Это сложные углеводы, — ответил я спокойно. — Двигатель работает на нормальном качественном топливе.

Молодой организм забирал это топливо мгновенно. За дни регулярных тренировок тело донора начало постепенно меняться. Мышечный корсет приходил в тонус. Осанка выравнивалась. Дурацкая, назойливая и бесячая студенческая сутулость хоть и пыталась цепляться синюшными пальцами за трон, но тоже постепенно уходила. Прыщи сошли на нет благодаря полному отказу от пищевого мусора.

В среду мы столкнулись в коридоре с Валькой. Он остановился, вытащил сигарету изо рта, окинул меня долгим внимательным взглядом.

— Дорохов качается? — Валька покрутил головой. — Конец света. Завтра стопудово осадки из пауков пойдут.

По выходным мы стабильно играли в футбол на заднем дворе. Меня теперь звали в команду самым первым. Дрищ Дорохов превратился в цепкого выносливого защитника. Стас вообще перестал воспринимать меня как обузу. Мы как-то сидели на кухне вечером. Сосед жевал кусок серого хлеба, запивая сладким чаем.

— Ты нормальный чувак оказался, Дорохов, — выдал он наконец. — Кто бы знал…

Я молча кивнул. Социальный капитал внутри общаги рос пропорционально реальному.

Наличные деньги лежали в моем тайнике. Пятьдесят пять тысяч рублей. Заначка надежно пряталась под рассохшейся паркетиной. Я заработал эти купюры на ремонте компьютеров, жесткой экономии. Хранить такие суммы на виду категорически нельзя. Нормальной банковской карты у Артёма отродясь не водилось (не считая ту студенческую, с довольно ограниченным функционалом). Открывать всё равно придется, чтобы было по-людски. Держать капитал под деревяшкой — ну, блин, уровень пирата с сундуком.

Выбрав день на неделе, я поехал в отделение Сбербанка на улицу Ленина.

Внутри душная человеческая очередь змеилась от самого входа. Люди ругались, переступали с ноги на ногу, вытирали пот со лбов. В двадцать шестом году я открывал корпоративный счет через мобильное приложение за три минуты. Здесь мне пришлось взять бумажный талончик. Приметил освободившееся место на жестком стуле и сел туда. Ждать надо было сорок долгих минут.

Потом я подошел к нужному окну. Операционистка за толстым стеклом взяла мой паспорт. Она достала чистый бланк. Взяла синюю шариковую ручку. Начала старательно вписывать буквы в тесные клеточки. Медленно. Тщательно сверяя каждую страницу документа. Мать твою, каменный век. Система работала со скоростью улитки, парализованной лейкохлоридием парадоксальным.

Я вышел из душного зала на свежий прохладный воздух. Дошел до газетного киоска на ближайшей остановке. В стеклянной витрине лежал свежий апрельский номер журнала «Хакер». Я достал мелочь из кармана куртки.

Какая-то девушка передо мной забрала предпоследний экземпляр.

Среднего роста. Темные волосы уложены в строгое ровное каре. Светлая весенняя куртка. Очков нет. Она расплатилась бумажными десятками, сунула глянцевый журнал в объемную сумку, пошла к пешеходному переходу. Девушка ни разу не обернулась. Я шагнул к окошку, забрал свой номер.

Раскрыл страницы прямо на ходу. Статья про настройку виртуальных частных сетей. Базовые принципы OpenVPN, настройка IPsec, протоколы PPTP/L2TP… В моей прошлой реальности это был скучный материал для лабораторной работы первокурсников. В две тысячи пятом это весьма передовые технологии для избранных специалистов. Журнал работал как отличный индикатор общего уровня местной IT-индустрии.

Вечером я валялся на кровати. Изучал статью про протоколы шифрования. Дверь тихо скрипнула, в комнату зашел Кит. Он потоптался у порога, присел на край тумбочки Стаса.