[Угроза: высочайшая]

Над женщиной средних лет.

[Угроза: высочайшая]

Над старушкой с сухой ладошкой.

[Угроза: высочайшая]

Над девушкой, которая держала мою работу.

Одно и то же. Ярко мерцало и заливало палату красным по краю зрения. Вкус во рту сделался металлическим, резким, будто я лизнула клемму. В затылке рвануло так, что я едва не взвыла. Кардиомонитор справа сорвался с ровного шага на частую панику – пи‑пи‑пи‑пи, – я почувствовала, как у меня начало подниматься давление, медсестра тут же оказалась рядом, положила руку мне на плечо, зашептала что‑то успокаивающее, но я её почти не слышала.

Мозг мой задавал вопросы и требовал ответов. Я так и не знала, что означает эта дополненная реальность, может я вообще была подопытным биороботом секретных служб? Но эти надписи – они как‑то характеризуют окружающих людей в ментальном и эмоциональном смысле. Хмм… Я предположила, что раз оно есть, то, наверное, это имело какой‑то смысл. Наверное. Отсюда и буду плясать. Стала перебирать варианты быстро, как тасуют колоду.

Вариант первый: у меня в голове всё перемкнуло от травмы и я не могу доверять ни единой надписи. Всё это бред воспалённого воображения. Тогда передо мной действительно мать, бабушка, подруга, а я – контуженная пациентка больницы, которая сейчас разобьёт им сердце.

Вариант второй, от которого по коже поползло холодное: вот эти подсказки исправны. И тогда эти трое, воркующие надо мной «доченька» и «внученька», – угроза. Настоящая, кроваво‑красная. Не то, чем кажется. Например… Те или тот, кто меня атаковал, был не в одиночку, и вот их агенты, посыльные, засланные казачки, у койки, с мокрыми платками, слезами, соплями, про сорокоуст за здравие заливают, пробрались туда, куда чужого не пустят, – к постели свидетеля, который только открыл глаза.

А проверить, какой из двух вариантов настоящий, мне нечем.

Я лежала беспомощная, с трубками в носу и прищепкой на пальце, между тремя красными метками и одной уставшей медсестрой, которая ни черта не видела того, что видела я. И у меня не было ни единого способа понять, кому из них можно верить.

Звучит, как бред? Ну вот таким бредом мне всё это и казалось, по правде говоря. И в этом бреду я пыталась отыскать хоть зёрнышко истины…

Блин…

Разумный человек в моём положении, должно быть, сыграл бы своего. Кивнул бы и дал им поверить, что всё узнал, – а сам тем временем присмотрелся бы и собрал зацепки.

Но тело меня не слушалось, а в травмированной голове всё смешалось. Играть тонко я сейчас не могла при всём желании. У меня бы это не получилось правдоподобно. Начиная с того, что чувствовалась слабость в лицевых мышцах. А это мимика…

Женщина средних лет гладила меня по руке и что‑то шептала про домашний бульончик, который сварит и принесёт, как только меня переведут в обычную палату. Старушка утирала кулаком глаза. Девчонка со свитером наизнанку заглядывала мне в лицо и ждала – ждала, что я проявлю признаки осознанного узнавания, улыбнусь, выдохну, скажу «свои».

Но, видимо, весь мой вид говорит о том, что я не понимаю, что здесь происходит.

Я смотрела на них по очереди, на три красные пульсирующие метки, на три зарёванных лица, которые не отзывались во мне ни единой ниточкой. Все мои усилия по тому, чтобы вызвать какие‑то воспоминания, оказались тщетны.

Сухой одеревеневший язык наконец шевельнулся.

Я разлепила губы и хрипло, едва слышно, но так, что услышали все, спросила:

– А вы кто? По вашим словам я примерно догадываюсь о ваших ролях. Но я вас не узнаю… Ни одну из вас…

Артём

Очередной будний день вышел плотный. Я сидел в массажном кресле в своём домашнем кабинете и размышлял с открытым ноутбуком на коленях. Кузнецов с его екатеринбургским кукловодом, Вершинина в коме – переживаю чисто по‑человечески, автошкола с молодыми пацанами и я типа один из них, типа снова как в последние месяцы универа – чужой среди своих. Каша в голове. Кеша. Попугай Кеша. Как те австралийские какаду, которые постоянно прилетают к придомовым уличным бакам, ловкими движениями открывают пластиковые крышки, ковыряются и разбрасывают мусор по округе. Вот так же и у меня – всё разом навалилось и «разбросано» повсюду.

Из комнаты доносилось, как Лена что‑то бубнит себе под нос, зубря к зачёту. Строительные нормы, кажется. Уютный домашний звук, под который хорошо думается.

Только я был что‑то сильно перегружен бытовыми мыслями, поэтому, мне начало думаться об отвлеченном…

Уже второй год я только и делал, что выживал. Не в буквальном смысле, конечно. Или в буквальном тоже… хмм… Скорее, непрерывно адаптировался. К миру, который вроде бы был до боли знакомым, но одновременно оказался совершенно другим – вернее, другое тут то, что мне пришлось начинать с чистого листа. Голова всё время работала в режиме повышенных оборотов. Даже когда отдыхал, всё равно что‑то просчитывал.

И ведь, если разобраться, впервые за долгое время можно было позволить себе слегка выдохнуть. Так, хотя бы чуточку.

Компания уже не держалась исключительно на мне. Кит вполне дорос до уровня, когда на неделю‑другую мог спокойно исполнять обязанности генерального директора. Он и формально был вторым лицом в компании, тоже директором. Не один, конечно. С Филей, Леной, Виктором, остальными ребятами – все гармонично дополняли друг друга. Все мои сотрудники отлично понимали внутреннюю кухню бизнеса. Если не случится какого‑нибудь форс‑мажора, если Аркадий Мезенцев не учудит что‑то экстраординарное, мир за пару недель без меня точно не рухнет.

Я полез в браузер смотреть туристические предложения. У меня не было строгой привязки ко временам года, по большому счёту. А Лена заканчивала очередной курс в университете ближе к концу июня. Вот и почему бы не устроить себе нормальный человеческий отпуск? Дней на десять. Ну максимум на две недели. Просто сменить картинку за окном и дать мозгам перестать бесконечно жевать одни и те же мысли.

Почему с Леной? А почему бы и нет? Вдвоём веселее. Хотя, для меня это не принципиально, я в той жизни и один немало путешествовал. Всегда можно на условном Бали, Гоа или Анталье найти молодую Натали, чтобы хорошо провести с ней три минуты и пятнадцать секунд.

Шучу. Немного дольше, хах.

Да даже и без Наташ – с пацанами потусоваться по приколу тоже не проблема. Я, может, и сдержанный, но не из стеснительных. В моём бизнесе очень важно находить общий язык в разными людьми.

А сейчас захотелось с Леной, раз уж мы с ней постоянно дружим. Думаю, она будет только рада, для неё это станет радостным сюрпризом.

Деньги, конечно, были нужны. Очень нужны. Они продолжали работать гораздо эффективнее, оставаясь в деле, в накоплении, чем превращаясь в фотографии на фоне пальм, белого песка и волн. Впереди в долгосрочной перспективе маячили новые вложения, а в краткосрочной – по мере получения водительских прав нужно было присматривать и покупать себе «ласточку». Я, конечно, сказал Даниле про четырёхдверную Ниву, но на деле я категорически не хотел покупать ничего из отечественного автопрома. Но что именно – пока не решил. Знал лишь, что на данном этапе, что‑то не люксовое и не «пенсионное».

Так что, возвращаясь к теме бюджета, я слишком хорошо понимал цену капитала, чтобы бездумно прожигать его на пятизвёздочный шик. Но одновременно твёрдо понимал и другую вещь. Выгоревший человек принимает неэффективные решения в работе.

Я это видел десятки раз ещё в прошлой жизни. Уставшие предприниматели ошибались не потому, что были глупее остальных. Вовсе нет. Просто мозг уставал находиться в постоянном напряжении. Пару недель нормального отдыха иногда приносили бизнесу больше пользы, чем ещё шесть месяцев бесконечной гонки.

Я начал перебирать варианты. Европа сразу отпала. Пока с визами возиться совершенно не хотелось. Майами – yeah, boy! Ладно, едем дальше. Доминикана тоже быстро перекочевала в список «когда‑нибудь потом ». Красиво, конечно, но ценники всё же неприятно кусались. Один только трансатлантический перелёт туда и обратно чего стоил.