– Жалко. Блин, я умею красиво поставить на место!

– Кэт, я знаю.

– Ладно. Поняла, поняла.

Она полистала свои принесённые листы, где уже успела отметить повторяющиеся формулировки и аккаунты.

– Только там, Артём, знаешь… их реально много стало. За последнюю неделю или чуть больше – льёт как из ведра. Примерно началось в то же время, как с Леной твоей эта неприятность произошла, чуть‑чуть после. Штук по тридцать под каждым роликом, и лезут в первые же полчаса после того, как ролик появился. Причём тексты одинаковые почти. Я вчера три штуки подряд читала – там даже опечатка одна и та же.

– Одна и та же?

– Ага. Прям буква в букву. Я сначала подумала, что сама не туда посмотрела. Потом ещё два комментария нашла. Копипаста, кароч. Ну, мне так кажется.

Я протянул руку к листам.

– Покажи.

Она пододвинула распечатки. Несколько комментариев действительно отличались только ником и парой слов. Остальное было практически копией. Я просмотрел страницу, потом ещё одну.

– Записывай всё в файле. Ники, время, текст. Если один и тот же оборот повторяется – отмечай отдельно.

– Ага.

Кэт собрала листы в папку, поднялась и уже у двери обернулась.

– Артём?

– Да?

– У тебя ведь есть мысли, кому ты так насолил?

Я посмотрел на неё.

– Да, есть кое‑какие соображения. Но соображения судье не предъявишь.

Она кивнула, словно такого ответа и ожидала.

– Ладно. Не лезу. Чем смогу, буду продолжать помогать.

Кэт ушла на своё рабочее место, а я ещё некоторое время смотрел на закрывшуюся дверь.

Кое‑какие соображения… мать их!

Значит, говорит, усилился наброс шлака в комментариях сразу после ДТП с Леной. Если всё же это Вершинина – она ведь наверняка знает про Лену. Об этом все новости трубят из‑за дерзости инцидента и из‑за известности её отца. И всё равно не то, что не прекратила, а ещё и усилила свои гнусности.

Ничего человеческого нет в этой мегере. Даже затрудняюсь представить, кем именно она была в прошлой жизни. Может, системным чиновником? Одна из них выразилась: «государство не просило родителей вас рожать!» – очень похож образ мышления, между прочим.

Хмм…

Но комментарии – это одно. А если ты причастна к ДТП, паскуда, лично тебя удавлю. Своими руками.

Я достал из ящика стола публикацию с текстом колонки Вершининой в стороннем издании. Сохранил для себя, как очередное доказательство её гнили, пусть и косвенное. Да и в этой суете последнего времени толком не было возможности прочесть с полным осмыслением.

«Двор без дворника».

Я прочитал колонку три раза.

Первый раз – быстро, по диагонали, чтобы напомнить себе, о чём вообще. Второй – медленно. Третий – уже с карандашом, отмечая места, где меня аккуратно, двумя пальцами, берут за шкирку и подносят к нужному выводу.

Начиналось всё за здравие. Подъезд, бумажка у мусоропровода, три бумажки, куча, добродушная философия про то, что за помойку во дворе спрашивают с дворника, а не с мусора. Читатель улыбается, узнаёт собственный подъезд и уже идёт за руку туда, куда ведут. Потому что: «Вот она, своя, Марина Вершинина, из народа, от народа! Понимает проблемы простых людей!»

Потом шёл переход. Есть, мол, в городе человек, который снимает полезные ролики про компьютеры, и ролики действительно полезные, и она не иронизирует, и отец её подруги по ним привёл компьютер в порядок и остался очень доволен собой.

А под роликами – комментарии. Много, одинаковых. Люди пишут, что услуги плохие и обращаться не советуют. Кто эти люди, она как бы не знает и как бы знать не может, потому что за никами паспорт не стоит.

Но я‑то понимал, что ещё как знает. Только озлобленная ведьма так и не удосужилась заморочиться над тем нюансом, что я не работаю с физическими лицами. О чём, пусть и не прямо, но фонят часть её спам‑комментариев.

«Я знаю другое: этот двор один, и хозяин у него тоже один».

Дальше – вежливое допущение, что владелец площадки не отвечает за посетителей, и что начальник ТСЖ бумажку тоже не бросал, но приходят почему‑то к нему.

А потом главный удар, ради которого всё и писалось.

«…если у хозяина не хватает рук навести порядок даже в комментариях, которые видит весь город, – сколько у него рук на то, чего не видит никто?»

Ни одного утверждения. Ни одного обвинения. Ни единой зацепки.

И вот эта вот её гадкая, якобы добродушная приписка: «Ох, вот искренне, от всего сердца, не хотелось бы думать худшее…»

Тьфу!

Я сидел, смотрел на эту газету и чувствовал, как у меня немеют скулы.

Знаете, что было самым мерзким? Не то, что она меня завуалированно облила грязью. Это само по себе меня не цепляло так сильно. Мерзким было то, что она сначала наняла людей, которые нассали мне в подъезд – на пол, на стены, на перила с ручками, а потом написала колонку о том, какой у меня грязный подъезд и можно ли доверять такому хозяину личную переписку тысяч человек.

Это же уровень. Тут прямо мастерство!

Она даже не написала ничего такого, за что можно было бы нормально юридически зацепиться. Никакого прямого обвинения, никакой конкретной лжи, которую можно ткнуть пальцем в газете и сказать: вот здесь вы врёте. Просто несколько фактов, несколько вопросов, правильные формулировки и нужная последовательность. Читатель сам достраивает картину, причём считает, что додумался до неё самостоятельно.

И ведь работает.

Я прочитал текст глазами обычного пользователя – не своими, а чужими, самыми простыми, не вникающими, которым вообще нет дела до моего конфликта с Вершининой. Если такой человек увидит эту колонку, он, конечно, не побежит удалять Dornet. Зачем? Мессенджер работает, сообщения отправляются, знакомые там сидят, всё удобно. Но зарубку себе поставит.

А потом пройдёт месяц. Где‑нибудь что‑нибудь зависнет, какая‑нибудь функция даст сбой, кто‑то не получит сообщение или очередной компьютерный чайник напишет, что программа «сама удалила переписку». И в голове у него всплывёт эта самая колонка. Не потому, что он поверил паскуде на сто процентов. Просто она уже положила ему в голову нужную мысль.

Мыслевирус.

А если человек ещё и привык писать гадости на форумах, ему вообще ничего объяснять не понадобится. Увидит очередной повод – вспомнит про «грязный подъезд» и добавит свои три копейки. Так работает репутация. Один раз бросил в неё грязь – дальше часть людей начинает сама искать на ней пятна.

Злиться было бесполезно. Подавать в суд за вопросы тоже. Требовать от редакции опровержения – смешно. Она сделала всё достаточно аккуратно, чтобы формально оставаться в пределах приличий, и достаточно ядовито, чтобы смысл дошёл до каждого, кто должен был его понять.

Скотина!

Артём

Я убрал публикацию, поехал в больницу.

Отсидел вечер рядом с Леной без сознания, несколько раз вышел в коридор прогуляться, символически развеяться, позвонить и после этого я снова вернулся. В какой‑то момент поймал себя на том, что уже автоматически читаю сообщения в телефоне, не замечая их содержания. Голова была занята совершенно другим…

Когда стало поздно, я попрощался с матерью Лены, которая тоже там находилась, и вышел на улицу. Доехал почти до дома, припарковал машину там, где обычно, заглушил двигатель и несколько секунд сидел, глядя на тёмное лобовое стекло.

Домой не хотелось.

Вот совсем не хотелось. Лена, Вершинина, «Дворник без сапог»… или как там? А, Двор без дворника'.

Не важно!

Как же я устал…

Я вышел из машины и вместо подъезда пошёл в бар на углу. Просто место, где можно было сесть в тёмном углу, заказать что‑нибудь крепкое и хотя бы на час‑два перестать быть человеком, у которого девушка лежит в реанимации, бизнес получает удары со всех сторон, а какая‑то ненормальная баба методично и ювелирно пытается превратить каждую его проблему в ещё одну проблему.