Колумнист.

– Вершинина! – Олеся смотрела на меня так, будто это её позвали, и радовалась искренне, без единой примеси. Над ней стояло чистое [Радость за другого: почти искренняя, присутствует щепотка зависти], и это был один из тех редких тегов, ради которых не жалко головной боли. – Я тебя обожаю. Ты понимаешь, что это значит? Туда за деньги не попадают! Туда попадают за то, что ты – это ты! За заслуги! И это в твои‑то годы! Мы ведь ещё вчера буквально ели эти котлетки с пюрешкой, запивая компотом, в универской столовке, делали придурошные фотки с Колькой Межовым! А теперь… ты звезда!

– Успокойся, – сказала я. – Это значит, что кому‑то нужна пресса и кто‑то решил, что дешевле позвать её, чем потом с ней ругаться или вообще – «попасть на карандаш». Они же видят, как я разношу плохишей без стеснения.

– Ой, всё ты сводишь к гадостям.

– Я свожу к правде. Гадости получаются сами, не по моей прихоти, Олеся.

Но внутри я зафиксировала другое, и зафиксировала цель.

Во второй половине прошлого года меня туда не позвали бы. Тогда я была девочкой из отраслевой газетки, которую сажают в углу и не наливают вторую. Теперь мне отправляют персональные приглашения в солидном обрамлении. Это не про уважение к моему уму. Это про то, что я стала стоить достаточно, чтобы меня было выгоднее иметь на своей стороне, чем на чужой.

Актив дорожает. Приятно.

– Хмм… Кто устраивает?.. – спросила я.

– Ну вон же! Фонд какой‑то. – Олеся заглянула в карточку через моё плечо. – «Развитие региона». Ай! Их сейчас много развелось, этих фондов.

– Кто за фондом стоит?

Олеся пожала плечами.

– А это я тебе узнаю. Я всё узнаю, – она уже загорелась. – Кто будет, кто с кем, кто кого ненавидит – всё будет.

– Вот за это, – сказала я, – я тебя тоже обожаю.

Она довольно кивнула и забрала карточку обратно, в том числе и чтобы сфотографировать, чтобы сделать заметку об этом на «Медиа72», для укрепления моего репутационного веса.

Я не собиралась туда как женщина на выход. Я собиралась туда как человек на разведку. Платье – это форма. Форма должна работать на задачу, а не на зеркало.

К вечеру у меня был список.

Я села со Светой и Олесей и вытрясла из них всё, что они нарыли по своим каналам. Кто из гостей чем владеет. Кто кому должен. Кто с кем в ссоре из‑за земли под торговым центром. Кто недавно развёлся и с кем теперь появляется. Кто с кем дружит, кто кому обязан и кто в последнее время слишком быстро полез вверх. Я писала мелко, столбиком, с пометками на полях – своей стенографией, которую, кроме меня, не разберёт никто. К каждому имени – своя строчка или несколько: чем полезен, чем опасен, о чём с ним нельзя.

«Имя» фонда мне так толком и не расшифровали. За «Развитием региона» стоял кто‑то, кого не показывали. По крайне мере, на данном этапе. Я подчеркнула это дважды и пока отложила.

Собралась на мероприятие я довольно быстро. Тёмное, закрытое, дорогое платье ровно настолько, чтобы читалось теми, кто умеет читать, и не бросалось в глаза тем, кто не умеет. Никаких украшений, кроме одного. Волосы убрала. Посмотрела в зеркало, умеренно привела себя в порядок. Умеренно – без тонны косметики.

Работать.

Голова, кстати, уже гудела заранее. Тихо, где‑то за левым глазом. Она почувствовала, что я собираюсь смотреть на людей и считывать их, раньше, чем я туда дошла.

Артём

Кит принёс распечатку после обеда.

Он вошёл без стука, что у нас нормально, встал у стола, положил передо мной сложенный вдвое сверток и не сказал ни слова. Просто прищурился так, что глаза превратились в две щели.

– Что это?

– А ты почитай. Уверен, тебе будет интересно.

Я развернул. Обычная газетная страница. Относительно недавний выпуск.

«Тюменский вестник». Рубрика «Частное мнение». Имя «Марина Вершинина». Заголовок: «Облачно, местами перебои».

Ниже фотография. Дорогой смартфон Nokia, открыт браузер, в поисковой строке написано «Общение…».

Колумнистом, значит, стала на стороне шабашить. Известной стала в своих кругах. Ясно. Я стал читать, ага.

«Мы очень быстро привыкли к удобству. Ещё пять лет назад слово „аккаунт“ в нашем городе понимали в основном те немногие люди, кто регулярно сидел в Интернете, а сегодня учётные записи на форуме, сайте знакомств или в каком‑нибудь дневнике есть у любого десятиклассника. Мы заводим почтовые ящики, регистрируемся на форумах, оставляем номера телефонов, заполняем анкеты. И почти никогда не задаём себе простой вопрос: а где, собственно, всё это лежит?»

Дальше шёл абзац про то, как приятно, когда сервис бесплатный.

'За последние полгода два городских форума, которыми пользовались тысячи тюменцев, прекращали работу на несколько суток. Один – из‑за проблем у хостинг‑провайдера, другой – по причинам, которые администрация публично так и не объяснила. Не так давно на наших глазах на несколько часов оказался недоступен популярный мессенджер Dornet, местная разработка, о которой в городе много говорят и у которой уже есть заметная аудитория. Разработчик сообщил, что имела место внешняя атака, и заверил пользователей, что данные не пострадали.

Я готова верить разработчику. У меня нет ни малейших официальных оснований для сомнений. Но мне кажется важным сказать вслух вещь, которая почему‑то считается неприличной: доверие – это не гарантия. Когда мы отдаём свою переписку, свои телефоны и свои имена частному лицу, мы полагаемся исключительно на его добросовестность и на его аккуратность. У нас нет ни договора, ни страховки, ни возможности проверить, где именно стоит сервер и кто имеет к нему доступ.

Ничего страшного в этом нет. Пока ничего не случилось.'

Я дочитал до конца, вернулся к середине и прочитал ещё раз.

Ни одного вранья вроде как, чисто технически.

Форумы падали – падали. Dornet лежал – лежал. Атака была – была. Данные не пострадали – не пострадали, и она это написала. Она даже написала, что готова мне верить.

И после всего этого у любого человека, который дочитает колонку до конца, в голове останется ровно одна фраза. «Пока ничего не случилось». Сердоболка, которая гнусно и преступно устроила гадость, а теперь она строит из себя публичную «переживальщицу». Моль поганая.

– Ну? – сказал Кит.

– Красиво.

– Чего?

– Красиво сделано, говорю. – Я положил газету на стол и разгладил ладонью сгиб. – Тут ни к одному слову не придерёшься. Она нигде не утверждает, что у нас проблемы с безопасностью. Она сердобольно задаёт провокационные вопросы и делится тревогой.

– Она нас в один ряд поставила с форумом, который вообще «на бесплатном хостинге у школьника» лежал!

– Поставила. И это тоже правда, мы все трое лежали.

Кит навис над столом, упёршись костяшками в столешницу.

– Артём, ты что, спокоен?

Хороший вопрос.

Спокоен я не был. У меня внутри стояло ровное злое гудение, примерно как у каракала, когда он лежит один себе такой, балдеет и кто‑то его пытается погладить. Мне очень хотелось взять телефон, набрать редакцию «Тюменского вестника» и сказать несколько тёплых слов про их новое имя.

Но я держал себя в руках и телефон не трогал.

– Я не спокоен, Кит, – сказал я. – Я просто не буду делать эмоциональные глупости. Мне же не дв… не пятнадцать лет. У меня лимит глупостей на месяц уже выбран, хах.

– Какие глупости, например?

– Например, звонить им или ей. Я один раз уже позвонил ей.

Кит хмыкнул. Он знал про звонок. Про «паскуду в юбке» он тоже знал и, кажется, до сих пор внутренне мне аплодировал.

– Ну и правильно тогда сказал ей кто она есть и что ты в курсе про её пакости.

– Это спорно, друг мой. – Я откинулся на спинку кресла, хлопнув ладонями по столешнице. – Кит, что она получила от моего звонка?