Рутина.

Газетная статья звучала так, будто после неё половина города должна была броситься проверять, где лежит база и кто имеет к ней доступ. На деле люди продолжали жить своей жизнью.

Я посмотрел на цифры регистраций ещё раз, график снова пошёл вверх.

Единичные переживания в тему атаки и последовавших набросов на вентилятор и колонки от паскуды в юбке. При том, что газета выходит тиражом в несколько тысяч и лежит в каждом киоске.

Дальше я полез уже из своего кабинета на городские форумы, куда обычно и стекается всё, что в этом городе думают. Ветку про колонку нашёл быстро, на втором по счёту.

Двадцать шесть сообщений.

Первые три – пересказ статьи и ссылка. Дальше пошло веселее.

«Botanik72: ну а чо она написала не так? форумы падали, дорнет падал. факт есть факт»

«dimon_v: факт в том что дорнет подняли за сутки а мурзилкин форум лежал 4 дня и админ пил»

«Мурзилка: иди в задницу, я не пил я в отпуске был»

«dimon_v: ну да ну да»

«kater: смешно что про дорнет пишет тётка у которой свой форум. типа независимое мнение ага, верим, ёптить»

«Anna_S: а я не поняла в чем претензия. её сервис тоже в интернете лежит, чем он надёжнее»

«Botanik72: тем что про него в газете не пишут))»

«k_ozero: надули, нас просто надули!»

Дальше ещё сообщения примерно в том же духе, из которых половина – спор про то, кто где хранит пароли, и один человек посреди всего этого спросил, где скачать драйвер на принтер. Ему кто‑то ответил, что там же, где и драйвер для кулера с водой.

Я откинулся в кресле и потёр глаза.

В целом, люди оказались умнее, чем она рассчитывала. Не все, конечно… Но городской форум – место, где любую подачу разбирают на запчасти в течение суток, просто из природной вредности. И то, что колонку написала владелица конкурирующей площадки, заметили без моей помощи довольно быстро.

Значит, отвечать не надо.

Точнее, отвечать надо, но с умом и не в газете.

Я взял блокнот и написал три пункта. Первый – снять на канал ролик про то, как вообще устроены пароли и почему нельзя ставить один и тот же везде. Не про Dornet, а вообще, для людей. Кибербезопасность для чайников – что‑то вроде этого. Нужно будет ещё обмозговать содержание, чтобы было максимально полезно и, вместе с тем, не заумно. Второй – проследить, чтобы в итоговом варианте Центра Помощи обязательно присутствовала информация о том, где развернуты наши серверы, кто имеет доступ и что мы делаем с резервными копиями. Без раскрытия лишней информации, разумеется. Человеческим языком, без «в целях обеспечения». Третий пункт я написал и обвёл в рамку.

Юрист.

Да. Именно юрист!

Не для того, чтобы судиться прямо сейчас, бежать, аж волосы назад. Говоря о колонке Вершининой про мой мессенджер, судиться там реально не с чем при данном раскладе, а если и есть с чем, то мне это обойдётся дороже любого возможного результата. Юрист был нужен для другого. У меня накопился список вещей, которые я тащил на честном слове и на своём понимании, а понимание у меня инженерное. Пока система работает, легко считать, что с документами разберёмся потом. Потом обычно наступает тогда, когда уже поздно что‑либо спокойно исправлять.

Права на код. Договор с Пашей. Режим коммерческой тайны, которого у меня, как выяснилось, вообще нет. Договоры с моими абонентами, написанные по шаблону позапрошлого века из интернета. Хмм… действительно, нужно было юридически разобраться, кому принадлежат результаты работы программистов, как оформлен доступ сотрудников к внутренней информации, какие обязательства у нас перед пользователями и какие формулировки в договорах могут однажды выстрелить. Отдельно хотелось проверить всё, что касалось пользовательских данных. Я прекрасно понимал, как устроена база и кто технически может до неё добраться. Это не означало, что я так же хорошо понимал, как эта ситуация должна быть оформлена на бумаге.

И теперь ещё вот это, газетное, которое сегодня безобидное, а через полгода может стать не безобидным.

Артём

Наталья Борисовна взяла трубку после третьего гудка.

– Слушаю.

– Наталья Борисовна, добрый день. Это Артём Дорохов, я был у вас по инвестиционному соглашению.

Пауза.

– Молодой человек с обществом и партнёром.

– Пока ещё всё так же – ИПшник, но, да, он самый.

– Подписали?

– Отказался. Мне это сразу подсказал здравый смысл. А консультация с вами дополнительно убедила меня, что я на верном пути.

Теперь пауза была другая, короче.

– Надо же, – сказала она с нотками радости в голосе. – Приятно ошибиться. Что у вас?

– У меня к вам предложение о работе. Не разовое.

– Я не иду в штат, Артём. Форматированная работа в «Матрице» с просиживанием в чьем‑то чужеродном офисе по графику – не для меня. Я работаю в комфортном для себя ритме и месте. Вы видели мою обитель. Иногда и дома.

– Я понимаю. Я и не зову в штат. – Мне нужен человек, юрист, профессионал своего дела, к которому я прихожу с задачей, он её делает и выставляет счёт. Без абонентской платы, без «мы вас обслуживаем». По факту.

– По факту у меня дороже.

– Знаю. Меня это устраивает больше, чем платить каждый месяц за то, что вы, может быть, мне не понадобитесь. Пока, на данный момент, у меня нет полной загрузки для работы юриста.

Она помолчала.

– Разумно, – сказала она наконец. – Список задач есть?

– Есть. Права на программу и договор с программистами. Режим коммерческой тайны, вы же про него и говорили. Типовой договор с клиентами, у меня их больше сотни, по шаблону, который я сам когда‑то склеил из чужих. Древний он, а законодательство меняется быстро. И ещё одна вещь, которую я хочу вам показать лично.

– Что за вещь?

– Газетная статья. Про меня.

– Плохая?

– Неоднозначная. Коварная. Скорее да, чем нет.

Наталья Борисовна коротко хмыкнула в трубку.

– Приезжайте завтра к четырём. И статью привезите не распечатку, а газету целиком.

– Зачем целиком?

– Затем, что важно, на какой странице она стоит, что стоит рядом и как её анонсировали. Вы читали текст. А мне надо посмотреть на подачу.

Я записал в блокнот: «раздобыть газету».

– Наталья Борисовна.

– Да?

– Ещё вопрос. Если человек в статье не врёт, но выстраивает всё так, чтобы читатель сделал плохой вывод, это как‑то называется?

– Называется… – вздохнула она. – Это называется журналистикой, Артём.

И положила трубку.

Я сидел с телефоном в руке и смеялся секунд десять, один в своём рабочем кабинете, взахлёб. Вот что‑то пробило меня. Как в той классической песне: «Я катался по земле и как придурок хохотал…»

Домой я поехал поздно вечером. Жара ещё не спала, асфальт отдавал накопленное, и в машине пахло нагретым пластиком, пока кондиционер не разогнался.

По дороге я думал про Каримова.

Мужик отказал Мезенцеву, и к нему пришли вскоре. Я отказал – и ко мне пока не пришёл никто. Разница между нами в том, что у Каримова студия, восемь человек в штате и скромный бумажный документооборот, а у меня сервис, мессенджер и тьма договоров. Меня можно ковырять другими инструментами. Меня можно ковырять через хостинг, через клиентов, через сотрудников, через ту же самую газету, где теперь периодически выходит колонка…

И вот тут я поймал себя на неприятной мысли.

Я весь день думал про Вершинину и Мезенцева как про две отдельные проблемы. Она – конкурентка со своими счётами ко мне. Он – покупатель, которому я сказал «нет». Разные люди, разные интересы, разные города.

Только Тарханов ходил и к ней тоже. Она его прогнала. Причем, грубо, не церемонилась так, как это сделал я, в более деловой форме. Я это знаю от Кита, слухи по городу расходятся быстрее бубонной чумы. Он предлагал ей мешок золота за её онлайн активы. Она отказалась.