Донни Йен должен был сыграть его в сорок пять.

Мне тоже сорок пять, но мой «Ип Ман» всё же ещё впереди. Хоть и с преимуществом на дистанции, но не делающим путь лёгким.

Я мог ошибиться с бизнесом. Мог переоценить свои силы. Мог получить ещё десять проверок, двадцать проблем и пару ударов, которые сейчас даже не представлял. Мог потерять деньги, людей, отношения, время. Да даже с Леной – её отношение ко мне могло на деле оказаться высококачественной демкой (надеюсь, что нет).

Но у меня оставалось главное: я уже твёрдо знал, куда хочу прийти, и понимал, что путь туда не обязан быть приятным!

Я посмотрел на своё отражение в зеркале заднего вида ещё раз.

Двадцать три года.

Хех…

По паспорту – двадцать три. По голове – сорок пять. А по количеству дерьма, которое уже успело на меня свалиться за последние месяцы – иногда и все семьдесят.

Я улыбнулся своему отражению и повернул ключ зажигания, чтобы продолжить движение вперёд.

Марина

Через несколько дней после разговора с Мансуровым я нашла юриста.

Не просто знакомого адвоката, который обычно ходит по судам и разводит семейные пары. Мне нужен был человек, который понимал корпоративные сделки, доли, интеллектуальную собственность и умел читать договор не по диагонали. Нашла такого в Тюмени. Сергей Андреевич Крылов, сорока трёх лет, спокойный, дорогой и неприятно внимательный к формулировкам. Спокойный – не в смысле тихий, а со спокойной уверенностью. По манере держаться он мне чем‑то напомнил героя Мэттью Макконахи в том фильме про адвоката.

Первый же разговор с ним оказался полезнее, чем я рассчитывала.

– То есть вы продаёте двадцать процентов форума «Вместе»?

– Да.

– Кому принадлежит «Вместе»?

– Технически – «Медиа72».

Он поднял глаза от бумаг.

– «Медиа72» – это ИП? Верно?

– Да. Верно.

– Тогда вы пока не можете продать двадцать процентов «Вместе».

Я помолчала.

– Почему?

– Потому что у индивидуального предпринимателя нет долей. И двадцать процентов от ИП вы никому не продадите. Более того, строго говоря, ваша сделка по форуму «Вместе», а не по вашему бизнесу целиком.

Неприятно. Особенно когда человек говорит очевидную вещь, о которой ты сама должна была подумать. Затупила. Ладно, мне можно. Меня по голове ударяли.

Сергей Андреевич нарисовал на листе новую схему.

«Медиа72» остаётся информационным бизнесом, пока под ИП. «Вместе» уходит в отдельное ООО. Марина – сто процентов доли. Права на программу, домен и всё, что действительно относится к проекту, постепенно собираются под новой компанией. После этого можно спокойно продавать Мансурову двадцать процентов.

– А если мы сначала заключим договор с Мансуровым, а потом всё это оформим? – спросила я.

– Не советую.

– Почему?

– Потому что потом будете объяснять, что именно вы ему продали.

На этом спор закончился.

Следующие несколько недель прошли в бумажной волоките.

Зарегистрировали ООО. Открыли расчётный счёт. Потом разобрались со всеми вопросами по интеллектуальной собственности со всеми сотрудниками, имевшими отношение к «Вместе»: с Тимофеем отдельно привели в порядок отношения по коду – разобрали, что было написано им раньше и что по моему заданию, и оформили передачу компании исключительных прав на весь относящийся к «Вместе» код; с Герой и остальными тоже подписали необходимые договоры о передаче исключительных прав на созданные ими материалы и код. Со всеми также оформили соглашения о неразглашении. Подготовили документы на регистрацию программы и товарного знака, переоформили на ООО домен и остальные относящиеся к проекту активы.

Я впервые увидела «Вместе» не как сайт, который каждый день растёт у меня перед глазами, а как набор вполне конкретных вещей, каждая из которых должна кому‑то принадлежать.

И это оказалось полезно.

Пока всё было моим проектом, мне казалось, что достаточно просто владеть им фактически. Теперь рядом маячили десять миллионов рублей и человек, который собирался купить пятую часть бизнеса. При таком раскладе «кажется, что всё моё» уже не подходило.

Через несколько недель Сергей Андреевич позвонил.

– Теперь можно заниматься Ринатом Мансуровым.

К этому моменту его юристы уже подготовили свой вариант договора. Мы взяли его за основу и начали разбирать по пунктам. Стоимость доли, размер доли, порядок оплаты, момент перехода прав, состав имущества компании, гарантии сторон, ответственность. Некоторые формулировки я меняла. Некоторые отбрасывал Сергей Андреевич. С его стороны тоже приходили правки.

Мансуров не торговался по десяти миллионам – это было железно.

Он торговался за некоторые формулировки. Это мне понравилось.

Наконец договор согласовали.

Через несколько дней мы встретились в его офисе в центре. За окнами стояла серая Тюмень, трубы уходили в небо, над крышами висел лёгкий дым. В переговорной нас было четверо: Мансуров, его юрист, Сергей Андреевич и я.

На столе лежали два экземпляра договора и несколько приложений.

– Ну что, – сказал Мансуров, садясь напротив. – Последний шанс передумать.

Он усмехнулся. Ага, нашёл время троллить, весельчак.

– Не передумаю.

– И? Давайте ещё раз проговорим для проформы.

– Двадцать процентов за десять миллионов.

– Вас устраивает?

– Меня устраивает эта оценка полностью.

Он снова усмехнулся.

Сергей Андреевич спокойно перелистнул договор.

– Здесь всё согласовано. Если вопросов больше нет, можем подписывать.

Я взяла ручку.

На первом листе было написано то, ради чего неделями таскали папки, созванивались с юристами и собирали документы: двадцать процентов доли в ООО, которое ещё недавно вообще не существовало.

Я расписалась.

Потом ещё раз.

И ещё.

Мансуров поставил свои подписи следом. Его юрист собрал экземпляры, проверил страницы и убрал один комплект в портфель.

Десять миллионов я не увидела.

И это было юридически правильно.

Деньги должны были прийти безналично на мой личный счёт. Юристы Мансурова заранее согласовали платёж с его банком, а у меня на руках были договор и все документы, объясняющие происхождение и назначение десятимиллионного платежа. В платёжном поручении не требовалось писать ничего загадочного: оплата за приобретение двадцати процентов доли в ООО «Вместе» по договору.

– Ок, и где деньги? – спросила я и мысленно добавила в конце своего вопроса «Лебовски».

– Платёж уйдёт сегодня, – сказал Мансуров. – Банк уже всё знает.

Я кивнула.

Вот теперь всё было правильно.

Не чемодан наличных. Не конверт. Не «потом разберёмся». Десять миллионов должны были просто появиться на моём счёте банковским переводом, и бухгалтерия могла провести их нормальной операцией.

Мансуров закрыл папку.

– Поздравляю.

– С чем же именно?

– Вы только что продали двадцать процентов компании надёжному партнёру.

Я посмотрела на него.

– А вы только что купили у надежного партнёра двадцать процентов компании, которая через несколько лет будет стоить гораздо дороже.

Он улыбнулся.

– Посмотрим.

Конечно, посмотрим.

Я уже знала ответ.

Через несколько дней я увидела десять миллионов на счёте, которые я сразу перевела на накопительный счёт с гибкими условиями, под проценты. Пусть деньги работают. На жвачку у меня хватало средств, начиная с сдачи жилья в аренду.

Цифра выглядела настолько спокойно, что даже немного разочаровывала. Никаких фанфар, никаких мешков денег, никакого ощущения, что жизнь только что изменилась. Просто несколько строк в банковской выписке.

Но теперь у «Вместе» было отдельное юридическое лицо.

У меня оставалось восемьдесят процентов. У Мансурова – двадцать.

И теперь у меня был не просто быстро растущий проект, а компания, которую можно было защищать, продавать, развивать и оценивать уже не на словах.