— Вершинина, я тебя люблю.

— Это пройдёт, — сказала я саркастически. — К первой правке.

Она засмеялась. И я, наконец, свободно засмеялась тоже.

Артем

Первого июня я официально закрыл свою студенческую главу. А за день до этого, во вторник, я в несколько заходов и с помощью своего соседа по комнате перенёс свой стенд на кафедру к Полякову, собрал, включил, чтобы он мог убедиться, что всё работает. И он остался доволен увиденным. После чего я вернулся к себе, оставив своё «сооружение» там, под замок, забрав лишь ноутбук.

В среду, сама процедура защиты диплома прошла на удивление гладко. Пятеро членов комиссии сидели за длинным составленным столом в назначенной аудитории на третьем этаже. Мой рабочий стенд из подержанного железа — который я заблаговременно перенёс внутри ВУЗа с помощью каких-то первокурсников, которых подпряг Поляков — тихо гудел вентиляторами на отдельной парте. Лампочки коммутаторов весело перемигивались зеленым светом. Я стоял перед доской и вещал минут двадцать. Вопросы мне задавали по существу, бойко. Я отвечал с солидным запасом прочности. Мозг сорокапятилетнего опытного айтишника легко и невозмутимо выдавал нужные формулировки, стараясь не ляпнуть ничего лишнего — из будущего. Комиссия слушала очень внимательно. Поляков сиял от счастья. А председатель комиссии настолько увлекся происходящим, что даже перестал что-то черкать в своем блокноте. Оценка «отлично» легла в итоговую ведомость абсолютно заслуженно.

Я отсоединил и забрал свой Acer. Виктор Иванович Поляков отозвал меня в коридор сразу после объявления результатов. Он держал в руке свой неизменный стакан в мельхиоровом подстаканнике, который притащил на защиту. Чай в нем уже давно остыл, судя по всему.

— Дорохов, Артём, я предлагаю вам аспирантуру, — сказал он тихо, поправив пальцем свои очки. — С вашим текущим уровнем подготовки через три года спокойно выйдете на кандидатскую.

Я посмотрел на его седую бороду. Преподаватель искренне хотел помочь толковому парню пробиться в люди.

— Спасибо, Виктор Иванович. От всей души. Но я в науку не планирую идти. Я хочу работать в индустрии, открыть и развивать бизнес.

Поляков покачал головой. Вздохнул.

— Очень жаль. Вы самый талантливый студент на моей памяти. За двадцать лет преподавания я такого высочайшего уровня не видел.

В груди неприятно кольнуло чем-то вроде совести. Этот невероятный талант принадлежал совершенно другому человеку. Двадцать лет реального корпоративного опыта просто упаковали в молодое тело студента-раздолбая. Блин. Да ладно. Разочаровывать хорошего наставника неприятно, конечно… Я крепко пожал ему руку, развернулся, пошел к лестнице.

Успешно защитить диплом оказалось делом техники. Свалить из шумной общаги — вот настоящий квест. Стас уже вовсю планировал отмечать получение дипломов с размахом, закупал пиво ящиками. Мне надо было двигаться дальше. Сначала следовало закрыть обязательства перед коммерческим клиентом.

Я пообещал Сергею из «Запсибгеофизики» настроить локальную сеть на десять рабочих мест. Приехал к ним в офис ближе к обеду второго июня. Прошлый подрядчик просто кинул ребят после физического монтажа. Компьютеры тупо стояли на столах. Витая пара аккуратно уходила в пластиковые короба. Свитч D-Link ритмично мигал диодами в небольшом серверном шкафу. Ничего толком не работало.

Я скинул куртку на стул, включил свой новенький ноут. Интерфейс мгновенно подсветил основные проблемы. [Конфликт IP-адресов: 192.168.1.5], [DHCP-сервер: недоступен]. По ходу, работы тут на пару-тройку часов максимум…

Я прошёлся по всем машинам. Прописал адреса вручную, настроил шлюз и DNS, объединил компьютеры в одну рабочую группу, открыл общий доступ к нужным папкам. Подцепил два сетевых принтера. Минут через сорок машины уже видели друг друга без всяких шаманских танцев с бубном. Пинги побежали резво, общие папки открывались, интернет через основной шлюз работал стабильно.

Сергей отсчитал мне шесть тысяч рублей наличными, не торгуясь. Это была моя первая официальная работа в качестве дипломированного специалиста. Нормальные деньги за быстрый понятный результат. Мы договорились постоянно оставаться на связи по любым техническим вопросам. Моя клиентская база росла.

Вечером я вдумчиво поразмышлял, взвесил все «за» и «против» — «за» оказалось гораздо больше. И принял окончательное решение. Нужно покупать свою собственную квартиру. Нормальную однушку, без изысков, но комфортную. Искать жилье для съёма, давать кучу денег «дяде», когда у самого есть достаточно денег на счёте без ущерба дальнейшим планам — чистая глупость. Я выделил на покупку ровно четыреста тысяч рублей. Не больше. А вот меньше можно, хехе.

Утром позвонил директору агентства недвижимости «Терем» — да, тот самый «Терем», риэлторское агентство, которое являлось моим постоянным абонентским клиентом. Руководитель сразу дал номер своего лучшего риелтора. Ее звали Ирина.

Мы встретились в их переговорной, в офисе, во второй половине дня. Ирина оказалась цепкой собранной женщиной. Она быстро записала мои пожелания в блокнот. Пятый микрорайон, панельный дом, однокомнатная, первый и последний этажи не предлагать, желательно с какой-то неубитой мебелью, бюджет до четырехсот тысяч живыми наличными, хрустящими, согревающими душу. В день сделки сниму со счета и принесу. И этот день сделки нужно будет планировать с учетом того, что суточные лимиты не позволяют снять такую сумму за день в банкомате, поэтому нужно будет заказывать и снимать необходимую крупную сумму через кассу банка.

Она захлопнула блокнот, посмотрела на меня с легкой усмешкой.

— Ох же ж! Молодежь нынче пошла состоятельная. Только успеваем квартиры оформлять вчерашним студентам.

— Вы о чем сейчас, Ирина? — я чуть напрягся.

— Да буквально на днях одна девушка через меня тоже однушку брала, — Ирина пожала плечами. — Марина зовут. Выпускница свежая. Правда, бюджет у нее был повыше вашего. И тоже за наличные, без всяких ипотек.

Я кивнул. Ну… покупает и покупает. Мало ли богатеньких мажоров в Тюмени. Родители скинулись, папик спонсирует, наследство внезапно упало. Типа того. Меня чужие капиталы вообще не волновали.

Поиск подходящего варианта занял пять долгих дней. Ирина отрабатывала свою комиссию честно. Мы посмотрели четыре разные квартиры. Везде находились критичные минусы. Шумные соседи-алкаши, гнилые трубы, убитая наглухо сантехника, кривые полы, очевидно неблагополучный двор и тому подобное.

Наконец она позвонила утром на пятый день и сказала, что нашла хороший вариант. Мы поехали смотреть вдвоем, там нас ждал хозяин квартиры, мужчина лет за пятьдесят пять.

Дом оказался обычной панельной девятиэтажкой. С виду приличный двор. Пятый этаж. Я зашел внутрь. Обычная однушка с потертым линолеумом. Обои в мелкий цветочек наводили глухую тоску. Мебель оставалась от прежних хозяев. Старая раскладывающаяся софа, кресло, платяной шкаф, полочки на стене, письменный стол с деревянным табуретом; на кухне — кухонный гарнитур, обеденный стол с четырьмя сносными стульями, среднего размера холодильник, плита «Лысьва» — не та, что древняя из восьмидесятых, а сильно поновее. Ремонт явно просился новый.

Я походил по квартире, незастеклённому балкону. Постучал костяшками пальцев по чугунной батарее. Окна выходили в тихий зеленый двор. Расположение мне нравилось. До центра можно добраться на маршрутке очень быстро. Ну или не на маршрутке…

— Ну как, Артём, вам нравится эта квартира? Хозяин просит четыреста тысяч ровно и это около низа по рынку, говорю честно, — сказала Ирина из коридора, стоя рядом с собственником.

— Ремонт тут сильно уставший, — ответил я. — Придется всё «сносить», делать по уму позже. Чего только стоит одна табуретка у письменного стола, которая ещё времена основания группы The Rolling Stones помнит, наверное. Хмм… Триста девяносто тысяч, и я готов выходить на сделку.