Возвращение к рутине. Тюмень. Работа. За время моего отсутствия ничего неординарного не происходило.

Дни стояли хорошие, летние. Жара спала до двадцати восьми, по вечерам я выкатывал свой мотоцикл Honda и уходил по Червишевскому тракту в сторону Онохино, туда, где по обе стороны дороги были поля с ещё не созревшими хлебами. Канал рос по количеству просмотров и подписчиков. Мессенджер тоже.

Я почти поверил, что обошлось – про отказ Мезенцеву.

Но… начали через пару дней после моего возвращения из Таиланда. По хронологии событий я сразу понял, откуда ветер дует. Да и Тарханов тогда ещё стращал деликатно.

Пожарный офицер лет двадцати шести. Синяя форма, погоны внутренней службы, чёрная пластиковая папка с резинками по углам. Государственный инспектор города Тюмени по пожарному надзору, старший лейтенант. Распоряжение он предъявил сам, не дожидаясь просьбы: внеплановая проверка по обращению «бдительного гражданина».

Ходил полтора часа, медленно, тщательно выискивая. Предписание вышло на десять пунктов. Не утверждена инструкция о мерах пожарной безопасности. Участок электропроводки проложен с нарушением требований пожарной безопасности по горючему основанию. Соединение провода выполнено скруткой. Курение в неположенном месте (нашёл помятый окурок в складском помещении, который, видимо, случайно зацепился в протектор чьего‑то ботинка с улицы, а в помещении выпал; никто из моих сотрудников не курил на рабочем месте). Работники не прошли противопожарный инструктаж (отсутствовали подписи в журнале). Огнетушители не пронумерованы. Не ведётся журнал учёта наличия и состояния первичных средств пожаротушения. У одного огнетушителя истёк срок перезарядки. План эвакуации не соответствует требованиям ГОСТ. Эвакуационный выход загромождён коробками, которые стояли там третий день, потому что в них лежало оборудование для нового клиента.

– Штраф – десять минимальных размеров оплаты труда, – сказал старший лейтенант, заполняя постановление. – Тысяча рублей. Оплатит ваш технический директор Денис Китаев, как ответственный за пожарную безопасность по приказу. Квитанцию мне.

Я посмотрел на бумагу, где чёрным по белому стояло «в размере десяти минимальных размеров оплаты труда», и подумал… а, неважно, что я подумал.

– Это по первому разу, – добавил он, застёгивая папку. – По второму мы уже в суд идём. А суд может и приостановить деятельность. До девяноста суток.

Он сказал это буднично, как говорят «дождь обещали».

Ещё через два дня пришло уведомление из администрации Центрального округа. Вывеска размещена без согласования эскизного проекта, паспорт рекламного места не оформлен, демонтаж за счёт владельца в десятидневный срок.

Речь шла о нашей вывеске на входе в коридор, ведущий в наши офисы, которая висела с прошлого года и на которой было написано название, вид деятельности и режим работы.

В кабинете, куда меня отправили разбираться с уведомлением, за столом сидела женщина из отдела, занимавшегося наружной рекламой.

Вид у неё был надменный. Она не подняла глаз.

– Это не реклама, – сказал я. – По статье девять закона о защите прав потребителей я обязан довести до сведения клиентов название, адрес и режим работы. Есть информационное письмо Президиума Высшего арбитражного суда от девяносто восьмого года, номер тридцать семь, пункт восемнадцатый: обязательные сведения рекламой не являются независимо от манеры исполнения. И с первого июля действует новый закон о рекламе. Пункт пятый части второй статьи второй: вывески без рекламной информации под него не подпадают.

Она наконец подняла глаза. Смотрела с презрением, словно какая‑то челядь посмела её, королевну, беспокоить своими глупыми беседами.

– Молодой человек. Не тратьте моё время. Вы это в суде расскажете.

В этом она была права. Дело выигрышное, практика на моей стороне, юрист найдётся. Мне на это нужно было пару‑тройку недель, две поездки в суд и голова, свободная для того, чтобы этим заниматься.

Следом пришла и трудовая инспекция.

Рябая женщина лет пятидесяти вошла в кабинет, показала удостоверение и села. Положила на стол папку, достала ручку и только потом посмотрела на меня.

– Распоряжение?

– Мне достаточно удостоверения. У государственного инспектора труда особый порядок, посмотрите статью триста пятьдесят семь Трудового кодекса Российской Федерации от две тысячи первого года на досуге. Основание – обращение работника.

Она назвала фамилию – Вагин. Вагин Олег Олегович. И я вспомнил. Мужик работал у меня месяц, примерно в конце две тысячи пятого. Помогал таскать и обжимать кабель на крупном объекте. Договорились устно, платил я наличными раз в неделю, ушёл он сам по окончании проекта, без скандала. Всё, как изначально договаривались. Нанял его тогда чисто для временной черновой работы.

Доказать, что он у меня не работал, я не мог. Договора не было. В памяти осталось только общее впечатление: месяц возни с кабелем, несколько конвертов с наличными и человек, которого я после окончания проекта больше не видел.

– Трудовые книжки… – начал я.

– Трудовые книжки не показывайте, – перебила она, не поднимая головы. – Вам их вести не положено, вы предприниматель. С октября будет положено, закон уже принят. А пока документом является письменный трудовой договор. Вот их и покажите.

Это была статья триста девять Трудового кодекса в тогдашней редакции: до шестого октября предприниматель действительно не имел права вести трудовые книжки. Закон уже приняли, но до вступления изменений оставалось менее двух месяцев.

Договоры у меня были в идеальном порядке. Все в двух экземплярах, с приложениями, с должностными инструкциями. Лена вела кадры добросовестно. На этом участке я был спокоен: тут придраться было не к чему.

Инспектор пролистала папку.

– Так. А зарегистрированы они где?

– В каком смысле зарегистрированы?

Она посмотрела на меня, и по этому взгляду я понял, что сейчас будет дорого.

– Статья триста три Трудового кодекса. Работодатель обязан зарегистрировать трудовой договор с работником в органе местного самоуправления по месту своего жительства. У вас куча договоров. Зарегистрировано ноль.

– Подождите, а это требование разве не отменено?

– Пока ещё нет. До октября вы должны это соблюдать. Так что, на данный момент это нарушение.

Упустил, вылетело из головы. И инспектор прекрасно знала, что именно сейчас она может меня на этом поймать.

Засланный казачок из трудовой инспекции конечно же знал наиболее вероятные уязвимые места! Даже Вагина умудрились откопать из небытия!

Блин! Я очутился прямо внутри той старой шутки: «Причины головной боли: мигрень, гипертония, стресс, Олег»…

Артём

Дальше пошли расчётные листки, которых я не выдавал, потому что переводил всё на карточки. Статья сто тридцать шесть Трудового кодекса требовала письменно извещать работника о составных частях заработной платы и произведённых удержаниях, способ выплаты тут ничего не менял. И выплата зарплаты, которая по той же статье полагалась каждые полмесяца, а платил я, как и все, раз в месяц. На карточку деньги уходили исправно, только один раз в месяц. С точки зрения банка всё прекрасно. С точки зрения инспектора – очередной пункт в протоколе.

В постановлении она указала штраф в пять тысяч рублей (максимально возможный, как я сверился потом – исправно отработала свою шоколадку с кондитерской фабрики «Мезенцевская») и установила срок для устранения выявленных нарушений – два месяца. За это время я должен был привести кадровые документы и порядок выплаты зарплаты в соответствие с требованиями закона.