Нормально. Пусть Дорохов страдает на максималках. Не выдержит, надломится, забьёт на свой Dornet – мне это будет только в радость. Значит, всё не зря и моя стратегия по выдавливанию конкурента эффективна. Стратегия мудрой утонченной женщины, видавшей в жизни немало, хехе…

Я отправила текст издателю, закрыла ноутбук и обнаружила на подоконнике Алису, которая сидела спиной ко мне и всем видом выражала, что в этом доме кое о ком забыли. Хвост лежал рядом аккуратной петлёй, уши были чуть развёрнуты назад, а сама она демонстративно смотрела в окно, будто уже приняла решение искать себе более достойное жильё.

С кошкой у нас сложились честные отношения. Я её кормлю, вычёсываю и вожу к ветеринару, она за это делает вид, что я тут главная. Но иногда ей даже удаётся убедить меня в обратном, особенно когда она садится посреди комнаты и молча смотрит на меня до тех пор, пока я не вспоминаю, что миска вообще‑то очень давно пустая.

Я пошла в комнату и достала из ящика верёвку с бумажкой на конце – кошачья игрушка была сделана просто из шпагата и обёртки от шоколадки. Были у неё и покупные типа мышек, шариков, но эта верёвка была любимой. Наверное, потому что в такой игре уже принимала участие я. Судя по звукам, которые до меня донеслись из кухни, через несколько секунд она свалилась с подоконника на пол, что у неё означало полную готовность к бою.

Минут пятнадцать мы дурачились чуть ли не по всей квартире. Она ловила бумажку, промахивалась, скользила лапами по полу, потом уходила в засаду за угол мебели и высовывала оттуда одну морду, и морда эта была настолько сосредоточенная, что я хохотала в голос. Потом она снова бросалась на добычу, хватала её передними лапами и на всякий случай ещё несколько секунд яростно пинала задними. В такие моменты я, наверное, максимально похожа на нормального человека.

Наверное.

Наверное, так бы кто‑то сказал, увидев меня. Обычная молодая девушка, вечером играющая с кошкой в своей квартире и смеющаяся над её забавными прыжками. Без колонок, расследований, денег, чужих интриг и людей, которых приходится просчитывать на несколько ходов вперёд.

Потом она устала, да и я тоже. Я присела в кресло, она забралась мне на колени и завелась, как трансформатор. Лапы несколько раз переступили по моим ногам, тёплое тело улеглось удобнее, после чего Алиса свернулась клубком и затихла, продолжая урчать.

Рината я позвала к себе в субботу.

До этого мы виделись условно «на его территории» – гостиница, ресторан, номер с мрамором и двумя бутылками французской минеральной воды Perrier на тумбочках. Территория удобная и абсолютно безличная. Я к таким привыкла ещё в прошлой жизни, где половина деловой жизни проходила в гостиничных номерах и вторая половина – в такси между ними. Не в том плане, что с бесконечными мужиками в номерах. Я не была «дубайщицей». Но часто приходилось перемещаться на дальние дистанции по работе.

И тут вот я что‑то решила иначе. Позвонила и сказала:

– Приезжай ко мне. Адрес продиктую.

– Прислуга у тебя есть? – спросил он.

– Ты прикалываешься? Какая нахрен прислуга? Я журналист, живу в двушке. Нет тут у меня никакой Пачиты.

– Тогда я привезу еду. Ты, я подозреваю, готовишь так же, как я танцую. Хаха!

– Уколоть меня вздумал? Хах! Ринат, для твоего сведения, я готовлю великолепно. Просто не для тебя.

Он приехал в восьмом часу, сам за рулём, без водителя (как он позже объяснил), с двумя пакетами и бутылкой вина, в которой я по этикетке опознала цену примерно в дофига рублей. Плюс к этому он привёз коробку «Рафаэлло». Да уж. Нефтесервис, Breitling циферблатом внутрь, костюм от Brioni… и «Рафаэлло».

«Рафаэлло», Карл!

Как те прыщавые мальчишки, которые покупают на первое свидание пластиковую полторашку пива, одноразовые стаканчики, презервативы и «Рафаэлло»!

– Это что ещё такое? – спросила я.

– Женщинам нравится.

– Каким?

– Всем, – сказал он твёрдо, без единого колебания. – Я проверял выборочно.

– Ну ты жжёшь!

– Ага.

Над его головой вспыхнуло: [Уверенность: Непоколебимая]

Завиноватить не получилось, чтобы иметь психологическое преимущество.

Ясно…

Марина

Алиса вышла в прихожую посмотреть на гостя. Обнюхала его ботинок, потом ткнулась лбом ему в брючину костюма и заурчала.

Предательница. Как не стыдно!

Он присел на корточки прямо в пальто и почесал её за ухом, точно там, где надо. Хорошо, что тега над кошкой у меня нет, я бы не пережила, что там написано, хех.

– Как зовут?

– Алиса.

– Красивое имя, – сказал он и больше ничего не спросил, за что я ему была очень благодарна.

Дальше был ужин на моей кухне. Он разложил по тарелкам изысканные яства из ресторана, открыл вино, наполнил бокалы.

Мы поговорили про форум «Вместе». Он про атаку знал, я рассказала ровно ту версию, которую сама же и построила, и рассказывала её без единого лишнего слова, потому что человек, который видит людей насквозь, ловит именно на лишних словах. Он выслушал, задал два вопроса по существу – сколько обошлось восстановление и что мы поменяли для усиления безопасности после – и оба вопроса были правильные.

– Меня устраивает, – сказал он. – Меня, если честно, больше устраивает, что ты не начала мне рассказывать, кто виноват.

– А если бы начала?

– Я бы подумал, что ты знаешь. – Он покрутил бокал за ножку. – А знать в такой ситуации хуже, чем не знать. Тот, кто знает, начинает мстить. Месть – это гиблое дело, расход без выручки.

Метка над ним сейчас встала, как и в предыдущие встречи: [Расчёт: холодный], и висок дёрнуло. Я погасила её почти сразу. Ух, как она же мне надоела. Висит над ним с первого дня, почти никогда не меняется, а человек при этом совершенно спокойно смеётся над собственными шутками, чешет чужую кошку за ухом и возит женщинам «Рафаэлло».

Битая голова, что тут скажешь. Или метки после травмы иногда всё ещё врут, или я разучилась их читать грамотно. Хотя первое объяснение мне нравилось сильно больше. Оно оставляло мне право считать, что проблема в инструменте, а не в том, что я сама где‑то начала путать расчёт с человеком.

Мы ещё много беседовали о разном, ужинали, выпивали. Разговор постепенно ушёл от работы к совершенно посторонним вещам: он рассказывал какие‑то истории из своей молодости, я вспоминала свои (те, что можно было рассказать и грамотно преподнести, не забывая о том, что есть «моя молодость»), и время незаметно перевалило далеко за обычные рамки «просто ужина». Ринат не торопился, не смотрел на часы, вёл себя спокойно и раскованно.

Потом он поставил бокал и посмотрел на меня.

– У тебя очень поздний званый ужин получается.

– Самое то. Ночь – время разврата.

Он смотрел на меня секунды три, и в этом взгляде не было ничего от переговорной тактики из недавнего прошлого. Я тоже ничего не объясняла. Иногда взрослым людям объяснения просто мешают.

– Мне уезжать?

– Нет, – сказала я.

Ночью я лежала и слушала, как за окном по карнизу колотит дождь. Ринат спал ровно, на своей половине, ничего не отбирая и не разваливаясь поперёк кровати. Дисциплина никуда не девалась даже во сне. Я посмотрела на него в темноте и подумала, что человек способен сохранять деловую хватку даже тогда, когда мозг официально выключен.

Алиса пришла и легла у меня в ногах. Пару раз прошлась по одеялу, устроилась поудобнее и замурлыкала, словно лично одобрила состав участников ночёвки.

Я лежала, гладила кошку пяткой и размышляла. Где‑то в этом городе, в больничном коридоре, сидел человек, который в прошлой жизни (если всё же правда он – как я), скорее всего, был кем‑то серьёзным, а в этой умудрился построить лучший продукт в области. Да, как мессенджер – лучший. И как зародыш социальной сети – один из самых сильных.