Ответ на вопрос «блефует депутатишко или нет» прилетел в начале ноября, через неделю после публикации очередного разбора прохоровских мутных делишек. Утром я открыла «Медиа72» и увидела вместо сайта белую страницу с ошибкой.

Час. Три часа. Сутки.

Хостер на звонки отвечал вяло: технические проблемы, ведутся работы, сроков нет. На второй день у девушки из поддержки в голосе появилась казённая заученность, и я почти слышала, как она читает с бумажки. Тегов по телефону не видно — приходилось работать ушами.

Сайт лежал три дня. Три дня мой трафик, мои рекламодатели и мой форум не существовали. Три дня люди набирали адрес «Медиа72» и уходили куда-то ещё.

Доказательств — ноль. Совпадение — идеальное по таймингу, как нож под лопатку. Может, и правда железо сгорело. А может, кто-то позвонил директору местного хостинга и попросил «не торопиться с починкой». В этом городе все друг другу кумовья, сваты или должники.

Я не стала скандалить и писать претензии. Молча стала планировать перенос сайта в Москву, к крупному хостеру, у которого клиентов тысячи и которому тюменский депутат — пустое место, вошь. И ладно бы это был кто-то хоть и региональной, но знаковой и уважаемой в масштабе страны фигурой, типа нынешнего мэра Красноярска, например. А то ведь реально какой-то фуфломицин Прохоров. Какая-то паскуда местного разлива, добравшаяся случайно до власти через деньги.

Я в общих чертах представляла себе процесс переноса. Во всяком случае достаточно, чтобы понимать порядок расходов. Обойдётся почти вдвое дороже. Плевать. Доступность сайта — это позвоночник бизнеса. На позвоночнике не экономят.

Я связалась с Тимофеем из дома. В Новосибирске была уже глубокая ночь, но он отозвался в аське через минуту. Иногда мне казалось, что Тимофей существует где-то между часовыми поясами и здравым смыслом. Типичный кандидат на роль нового героя мемов из будущего про «сон для слабаков ».

«Нужно автоматическое резервное копирование базы. Ежедневное. Плюс отдельная резервная копия всего сайта — не на том же сервере и не у того же хостера. И посмотри, что можно сделать с устойчивостью к перегрузкам. Оплата отдельная, посчитай. Нужно срочно».

Повисла пауза. Потом пришёл ответ:

«Сделаю. Только спрошу: у вас там что-то случилось? Обычно про бэкапы вспоминают уже после того, как всё сломалось. Чтобы прям заказывали заранее — такой случай на моей памяти первый».

Я усмехнулась, читая это сообщение.

Видел бы ты, парнишка, сколько баз данных умерло на моих глазах. И сколько бизнесов потом судорожно пытались восстановить потерянные материалы, клиентские базы, бухгалтерию или рекламные контракты. Люди вообще удивительно изобретательны в поиске оправданий тому, почему не сделали резервную копию вчера.

«Считай меня занудой. Зануды живут дольше».

«Понял. Завтра вышлю смету».

Смета пришла утром. Цифра оказалась вполне приемлемой, и я согласовала её без торга.

Через несколько дней сайт ожил на московском сервере и заработал даже шустрее прежнего. Страницы открывались быстрее, форум перестал задумываться при переходах между разделами, а я впервые за последнюю неделю поймала себя на том, что не жду очередного неприятного сюрприза.

Я сварила кофе в гейзерке, оперлась на подоконник в кухне и подвела промежуточный итог.

Прохоров сделал ход — мягкий, отрицаемый, без отпечатков пальцев. Я ответила переездом и дополнительной бронёй. Партия продолжалась, и следующий ход, по всем раскладам, снова оставался за ним.

Хорошо, посмотрим. Зато теперь у меня хотя бы есть бэкапы.

Но не всё так было печально. Неожиданный сюрприз явился откуда не ждали.

Про дядю я узнала случайно, между делом. Сидела в редакции, вертела в пальцах ручку и вслух прикидывала, сколько ещё ходов у Прохорова в запасе, какими они могут быть, если всё-таки… постараться не рассматривать версию заказного убийства. Олеся слушала, грызла красноватое яблоко, потом сказала так буднично, будто речь шла о прогнозе погоды:

— Слушай, я вот думаю… возможно, решение есть. Ничего не обещаю, но появилась у меня одна идея.

— Ты о чём, Олеся?

— А вот о чём. У меня дядя есть. Александр Геннадьевич. Он в областной думе сидит. Генерал, между прочим. Запаса, но это неважно — они ведь бывшими не бывают.

Я отложила ручку.

— В смысле? Какой ещё генерал?

— Обыкновенный. Хотя, нет. Очень даже необыкновенный. Мамин двоюродный брат. Его тут все знают, ну, кому положено знать. Хочешь, я поговорю?

Я попросила сутки на подумать, а сама полезла проверять. Проверилось быстро. Александр Геннадьевич существовал, в облдуме заседал, в коррупционных историях не светился, и по весу это была фигура совсем другого порядка, чем Прохоров с его городской думой и котлованами. По масштабу фигуры напоминал чем-то генерала Лебедя, который в этой реальности тоже был. И был тем, кем он был и в моей реальности. Я двадцать лет прожила в медиа и вес таких фигур различала издалека, как рыбак различает, где плотва, а где сом.

Смущало одно: он всё же депутат, а бесплатных депутатов не бывает. Это я хорошо знала из прошлой жизни. Но всё же выбор у меня был между «синяками» и «попробовать», и я выбрала попробовать.

— Я подумала над твоим предложением. Да, поговори, пожалуйста. Может это и правда того стоит. Посмотрим, — сказала я Олесе на следующий день.

Вечер встречи назначили через неделю. Я досиживала в офисе, приводя в порядок ленту публикаций на следующий день, Света уже ушла, Олеся осталась — как группа моей поддержки, всё-таки дядя был её. В начале восьмого у неё зазвонил телефон. Она послушала секунд десять, кивнула трубке, что само по себе смешно, и повернулась ко мне:

— Подъехал. Иди сама, одна. И не бойся, он нормальный.

— Я и не боюсь.

— Ага. Видимо, именно поэтому у тебя выражение лица тревожное, словно перед защитой диплома.

Вот же глазастая. Я накинула куртку и вышла на улицу. Прохладно, ноябрь, под фонарём поблёскивал первый ледок. У крыльца стоял чёрный Land Cruiser, кажется, сотая серия. Тонированный в ночь. Двигатель работал почти неслышно. На номере вместо региона был федеральный триколор — в те лохматые годы такой знак часто говорил о статусе владельца лучше любой визитной карточки. Задняя дверь приоткрылась изнутри.

Я села. В салоне было тепло, пахло кожей и парфюмом. За рулём сидел водитель, неподвижный, как мебель. Рядом со мной — мужчина лет шестидесяти, в тёмном пальто, под которыми виднелись белая рубашка и галстук. Никаких перстней, никаких часов Breguet, имеющих свойство отлично отражаться на полированной поверхности. Лицо спокойное, уверенное, пронзительный взгляд.

— Марина Вершинина, — сказал он. — Здравствуйте. Олеся про вас все уши прожужжала. Александр Геннадьевич.

Рукопожатие короткое, сухое. Теги я трогать не стала — почти. Один всё-таки глянула, экономно, как последнюю спичку, чтобы понять эмоциональный фон в ходе очень важной встречи: [Интерес: оценивающий, без угрозы]. И закрыла лавочку. Мигрень мне сегодня была ни к чему.

— Спасибо, что нашли время, — сказала я.

— Время есть. Рассказывайте. Только без подготовленной речи, я их в думе наелся.

Хех. Ладно. Я и рассказала без речи: сайт, расследование про дольщиков, звонок Прохорова, потом звонок через знакомого из газеты, потом три дня мёртвого хостинга. Факты, даты, без эпитетов. Он слушал, не перебивая, смотрел в лобовое стекло.

— И чего вы хотите от меня? — спросил он, когда я закончила.

— Честно, Александр Геннадьевич? Я хочу лишь самого простого и человеческого. Чтобы мне дали спокойно работать.

Я выдержала паузу в полторы секунды и продолжила:

— Но… при всём уважении, сразу скажу, чтобы потом не возникло неловкого недопонимания: заказные статьи я не пишу. Ни про вас, ни за вас, ни против кого-то по списку. Если помощь имеет такую цену — я лучше дальше сама, буду отбиваться как могу…