Смертный вряд ли мог что-то противопоставить такому оружию: по воздуху от невидимых жгутов расползались мелкие трещинки, из которых тянуло холодом, а один из них прошёл недалеко от чудом уцелевшей травы, и её края за пару ударов сердца осыпались пеплом, тут же всосавшимся в трещины. Точный удар такого оружия однозначно стоил бы цели жизни.

Если бы не улучшенные каналы, Асперу и надеяться на выживание было бы глупо, но сейчас у него хотя бы были шансы. Материя Тьмы пронеслась по Матерчатым каналам подобно молнии и вырвалась наружу в виде слетевшего с ладоней града небольших шариков. Они влетали в окружившие щупальца разломы, закрывая их собой, а пролетевшие мимо цели возвращались обратно к Астероту, закручивались вокруг него. Если слишком близко к нему воздух прорезала трещина, к ней сразу же устремлялся поток Материи, надёжно запечатывающий пробоину в Великое Ничто.

Сам же Тёмный, убедившись, что защита работает, прогнал по каналам ещё Материи, сформировав на ноге нечто вроде латного сапога, плотно прилегающего к раненой коже. Родная Тьма успокаивала кровоточащие раны, и, на что в тайне надеялся Астерот, могла залечить хотя бы мелкие раны.

Следующим его оружием стал гнев, только и ждавший, когда его позовут из артефакта. Красный дым вылетел из камушка и лёг в правую руку, вытянувшись в длинный тонкий меч. Управляться с подобным оружием Аспер не умел, но откуда-то в нём появилась уверенность, что здесь главное управлять эмоцией, а не самим клинком, который, к слову, ощущался в руке почти так же, как потерянная в эльфийском мире рапира.

Ярко-красный росчерк, сопровождаемый волной чёрного цвета, неожиданно быстро оборвал жизнь одного из щупалец. Преодолевая страх, совершенно не к месту лезущий из глубин сознания, Аспер шагнул вперёд, к разлому, и вторым взмахом перерубил ещё один лезущий к нему жгут. Технология была проста: волна Материи закрывала дыры, в которых мог бесследно исчезнуть старательно собранный гнев, а эмоциональное оружие разрубало энергетический скелет щупалец. Бурлящая внутри них сила вырывалась наружу небольшой взрывной волной, и ощущение гнетущего присутствия постепенно становилось слабее.

Он шёл к победе, и это радовало. Хотелось опробовать совершенно новую синергию сил, показать миру и доказать себе свою новую мощь, одним фактом своего появления в его теле выводящую его на совершенно новый уровень.

Может, даже на уровень Императора.

Пространственный разлом, обрамлённый остатками того, что недавно было избушкой Оскиона, сужался. Отделённая чёрной пеленой Осквернённая тварь в бешенстве наблюдала за сражением, в котором проигрывала, но ничего не могла сделать. Чем сильнее заживала рана на теле этого мира, тем меньше становился арсенал доступных ей возможностей.

Но кое-что она сделать всё же смогла. Щупальца, раньше тянувшиеся к Асперу каждое со своей стороны, резко отпрянули, поползли обратно к пространственной дыре, и Астерот даже подумал, что победил, но тут же оказался сбит с ног ударом чудовищной силы. Все энергетические потоки, игравшие роль щупалец, слились теперь в один толстенный жгут, которым тварь наотмашь врезала по Тёмному магу.

Удар поглотил все остававшиеся в запасе шарики Материи и разорвал сапог на ноге. Большая часть силы, вложенной в атаку, была потрачена на пробитие Матерчатой защиты, но всё-таки немного долетело и до самого Астерота. Грудь истекала кровью из многочисленных ран, оставленных вырванными из тела осколками рёбер, пространственные разрывы чудом не задели сердце, зато вдоволь наигрались с лёгкими, оставив в них множество ран. Удар пришёлся в нижнюю правую часть грудной клетки, так что вместо сердца пострадала печень.

Жизнь в Астероте держалась даже не на волоске, а на постоянной циркуляции в его теле Материи Тьмы, которая немного притупляла боль и пыталась прикрыть самые страшные раны. Но если тело можно было бы вылечить ещё относительно легко, то повреждения Матерчатой системы могли оставить его без магии на всю оставшуюся жизнь.

Старые Матерчатые каналы, как и старый Матерчатый центр, оказались разрушены прошедшим по ним импульсом, который раздробил их до несовместимого с работой состояния. Душа и сознание остались целы, но вот с Материей он снова мог работать лишь в ограниченных масштабах. Сохранилась лишь небольшая часть Матерчатой системы: каналы, поглощающие Материю из пространства, выходящие на уровне лопаток, и каналы, доставляющие её к рукам. Всё это он пересобрал из силы, отданной ему мелкой ведьмой.

Про раненую ногу, которой после повторного неудачного падения стало ещё хуже, Аспер старался лишний раз не думать, потому что сознание и так заполняла нестерпимая боль. Продолжать никому не нужное сражение с Осквернённой Астерот счёл глупым до ужаса решением: в последний удар его противник вложил слишком много своих сил, потеряв ненадолго контроль над дырой в пространстве, которая за небольшое время успела в несколько раз сжаться, почти не оставляя твари возможности вылезти во внешний мир.

Он лежал на сухой омертвевшей земле и понимал, что понемногу сам становится таким же. Материя не могла его спасти, тут требовалась помощь профессионального целителя, а его рядом, конечно же, не было. Тьма замедляла смерть биологического тела, могла даже помочь сохранить Душу, но спасти его было не в её силах.

Он уже умирал. Эта мысль вызвала слабую улыбку на лице, тут же сменившуюся раскаянием. Он умирал, но его воскресили, потому что верили в него, а он… подвёл? Снова умер, причём на этот раз даже не из-за сущности, самим своим существованием бросающим вызов всем мирским законам, а обычной Осквернённой твари, пусть и в истинном обличье.

Позор — так бы он описал эту смерть. Глупо, до невозможности стыдно было умирать вот так, обретя новые силы, новые Матерчатые каналы, ценный артефакт, пропитанный сильнейшими шаманскими эмоциями, и увидев горизонты силы, открывшиеся перед ним.

Глаза переставали видеть. Ещё недавно обрётшие зрение, теперь они понемногу погружали Аспера в темноту. Он чувствовал, как его кровь, вытекая из раны в грудной клетке, не стекает по коже, а поднимается, уносясь куда-то вверх, как шевелится под ним земля — должно быть, его куда-то тащили… Куда? К Озеру, чтобы принести в жертву воде, будто бы та могла спасти деревеньку? Или в пространственную дыру, чтобы поглотить его Душу, не оставив от неё и следа?

Он не знал. Он не хотел знать. Сознание засыпало, убаюкиваемое предсмертным теплом.

В мыслях что-то шевельнулось. Зелёное, до противности яркое, настолько, что невозможно было не обратить на это внимание. Это была какая-то идея, но какая, его уже не волновало, да и времени не было. Она предлагала спасение, и он, недолго думая, согласился.

Ещё не время. Ещё не твоё время! — прозвучал тихий обезличенный голос, и тело Астерота пропало.

Шум, треск, что-то упало. Или кто-то.

— Господи, что это?! — Лира. Слово, вырвавшееся само собой, вызвало в её странной Душе всплеск эмоций, калейдоскопом промелькнувший перед глазами. Слепыми — или просто закрытыми — глазами.

Тишина. Нет, шаги. Сначала осторожные, потом их становится больше… они становятся ближе. Под кем-то скрипят доски, по полу ползёт прохладный ветер…

Земля дрожит. От каждой капли, что падает на землю, по полу идёт вибрация. Это тоже можно ведь назвать шагами — как будто кто-то идёт, приближается…

Тишина. Настолько плавные переходы между звуком и его отсутствием, в голове плывёт, мысли слипаются и переворачиваются до ужаса лениво…

Ужаснее скорости мыслей только боль. Она в ноге, руке, груди, голове — везде, от неё не скрыться даже в самых глубинных закоулках Души…

— Как это возможно? — спрашивает мужской голос. Он недоумевает. Он, воспоминание о котором приносит благодарность и чувство какого-то обмана. Не видно, не понять, кто… — Почему он ещё жив? Что это? — В нём копаются. Совершенно лишившись хоть какого-нибудь уважения к нему, в его Душу запускают свои когтистые обжигающие руки, и тонкие желтоватые пальцы приподнимают какую-то его часть… канал. Один из новых Матерчатых каналов. — Что это?! — В голосе появляется что-то новое, его хозяин претерпевает какую-то глубокую личную бурю, в которой отражаются все его переживания из-за сломавшегося плана, и он решает что-то поменять.