— Духи. Существа или сущности, с которыми я работаю. Их помощь весьма и весьма полезна, но, думаю, Вам уже рассказал про меня Вект. — Шаман повернулся и тепло улыбнулся пареньку. Напряжение, исходившее всё это время от него, как рукой сняло.

— Да… но ещё мне рассказали, что именно из-за них в деревне шаманизм недолюбливают, если не презирают.

— Что же, Ваша правда, есть здесь критики, которые считают мою работу фарсом и сплошным обманом. Слышится мне, что и Вы себя к таким причисляете? Отнюдь, не надо обесценивать шаманизм. То, что позволяет скрыться от глаз обычных людей и даже магов, не позволяет скрыться от их всевидящих глаз. — Оскион взмахнул правой рукой, на ней зазвенели цепочки и браслеты, и он, помолчав несколько секунд, добавил. — Не верите мне? Даже, вероятно, боитесь, раз привели с собой невидимую защитницу? Убийца, выйди из тени.

Иссушённая, не меньше Аспера поражённая своим обнаружением, покорно развеяла Невидимость.

— Пройдёмте в дом? — Предложил довольный собой шаман. Он уже хотел развернуться и проводить их до крыльца, как вдруг резко развернулся и посмотрел широко раскрытыми глазами на Аспера. Зрачки судорожно сужались и расширялись, нос, до того казавшийся небольшим и в чём-то даже аристократичным, расширился и с шумом вдыхал и выдыхал воздух. Шаман легонько наклонил голову, и верхняя пуговица безрукавки расстегнулась, словно довершая образ безумца. — Мне… — Прохрипел он, глядя на ничего не понимающего Астерота. — Мне…

— Плохо? — Взволнованно спросил Вект, боясь подойти ближе, но шаман то ли сделал вид, что не заметил его вопроса, то ли он и правда прошёл мимо его ушей.

— Мне… — Продолжал хрипеть Оск, как вдруг левая рука будто бы по своей воле поднялась, вытянув когтистый палец в сторону Аспера. — Ты… — На худощавой руке напряглись до дрожи мышцы, а лицо расплылось в улыбке. — Нужен!

Схватив правой рукой плечо Аспера, шаман резко развернулся и быстро зашагал ко входу в дом. Маг мог бы воспротивиться такому бесцеремонному с собой обращению, но в нём взыграл интерес. Убийца и Вект поспешили за ними, столпившись ненадолго в узком проходе.

Внутреннее убранство шаманской хижины Асперу толком оценить не удалось, слишком уж быстро пронеслась перед глазами прихожая, а вслед за ней и небольшой коридор. Шаман, охваченный непонятным душевным порывом, не собирался никак объяснять свои действия. Он молча указал на стоящий в большой комнате, куда привёл Астерота, стул, а сам влетел в её центр. Бижутерия, коей был увешан Оскион, уже не спокойно, а громко и настойчиво звенела.

В тёмной комнате у стен на тонких подставках дымились свечи, а над стоящей в центре несколько побитой временем бронзовой чашей склонился шаман. Со стоящего позади него комода он брал разные тарелки, миски и прочую посуду и сыпал из них в чашу травинки, листочки, толчёные в порошок и целые соцветия. Ещё пару минут назад ровный хвост уже лишился половины вылетевших из-под завязки волос.

— Я… — Оскион начал говорить, но, услышав свой голос, прокашлялся. — Я… — Он ещё раз прислушался к себе, и, удовлетворившись уже гораздо менее резким голосом, продолжил. — Чувствую в тебе… Духа. Почему ты молчал, что тоже его слышишь? Или ты его не слышишь? Я научу, научу тебя его слышать, покажу, где он!

Астерот, удивлённый, но всё ещё заинтересованный, решил просто плыть по течению. Вряд ли обычный деревенский шаман что-то ему сделает, а если уж и попробует, то в дверях стоит готовая вмешаться в любой момент Убийца.

Шаман, накидав в чашу всё, что хотел, чиркнул над ней камнями, высекая искры, и отошёл от неё. Он поднял руки и закрутил кистями, заставляя браслеты звенеть, начал стучать пальцами, звеня ещё и кольцами. Вскоре ко всему этому добавился тихий шёпот Оскиона, начавшего читать заклинание. Глаза постепенно закрывались, и Аспер не мог понять, это его клонит в сон или это его околдовал шаман…

— Смотри, слушай, внимай! — Донёсся до него возбуждённый шёпот. Убийца дёрнулась было помочь проваливающемуся в бессознательную пучину Астероту, но остановилась. Всё остановилось, весь мир… но так только казалось.

Всё, что так неожиданно стало окружать Аспера, с каждой секундой сплеталось во всё более сложную картину под сомкнутыми веками, с каждым вдохом и выдохом становившуюся всё более целостной. Камлание шамана, вновь перешедшего на хрип, дым от сгорающих стеблей и лепестков, тонкий аромат сгорающих свечей, и этот шёпот, шёпот, шёпот… постепенно начинало казаться, словно в комнате говорит не шаман, а кто-то другой, потом они словно заговорили в унисон, потом добавился третий голос, четвёртый… Их становилось всё больше, с каждым вдохом, с каждым ударом сердца в комнату прибывал чей-то голос. Шаман непонятно откуда достал бубен и бил в него, не прекращая звенеть браслетами. К голосам добавились эмоции и другие звуки: смех, страх, скорбь, безутешный плач и крики радости смазывались, оттесняя друг друга и делая ярче каждую отдельную частичку картины, что шаман щедро малевал целой палитрой всевозможных красок.

В итоге все они сложились в один. Этот голос сначала показался чужим, далёким и незнакомым, но человеческая память после томительно долгого промедления, занявшего всего пару секунд, наконец подсказала, кто это.

Астерот?

«Осколок?» — удивлённо спросил маг. Его веки вздрогнули, пытаясь открыться и посмотреть, чудится ему моё присутствие или нет, но что-то — моя воля — удержала их от этого. Иначе связь прервётся. — «Но… почему? Разве ты не…»

Тише, у меня не так много времени. Оскион сам не понимает, с кем связался и чьи силы использует, но пока что это может быть нам полезно, поэтому не ломай его веру. Он выступит для нас связующим звеном…

«С кем?»

Молчи! Ты должен прибиться к нему в ученики, тогда можно будет забыть про утерю кулона с ангельской кровью. Через него мы сможем разговаривать так часто, как это будет необходимо, и ты сможешь быстрее отсюда сбежать… Здесь слишком опасно, а ты… ты слишком слаб сейчас, чтобы вступать в открытое противостояние со всеми ними.

«С кем?» — повторил свой вопрос Аспер, нахмурившись. Камлание шамана, вместе с ним и другие голоса, отошли на второй план, стоило мне с ним заговорить, но сейчас мы снова начали совмещаться. Канал был слишком нестабилен.

С Астаротом, Культом и прочими… Ты не сможешь ничего им противопоставить, ты же… Погоди! У тебя есть мой Дар, который Оскион может развить! Он не знает, что это такое, просто попроси его обучить тебя шаманизму. Он…

Голос прервался, вновь рассыпавшись десятками более мелких и слабых. Аспер молча поблагодарил судьбу (и меня!) за то, что послал ему шамана, благодаря которому хотя бы появилась надежда, что в интригах, оплетающих деревню, он будет не номинальной фигурой.

Тишина. Стоило пропасть голосу в голове, как мир вокруг тут же погрузился в абсолютную, не звенящую, а вытесняющую собой всё, тишину. Она выбивала из разума мысли, мешала направить хоть на что-то взгляд, из-за чего в памяти проснулись те неприятные ощущения, что ему довелось пережить после своей смерти. Он будто снова оказался… нигде.

Оглушительный удар, кажется, в бубен, вывел Аспера из этого состояния. Звук прошёл по каждой частичке его кожи, заставляя её дрожать в резонансе. Замершее тело, может, даже немного охладевшее, словно вернуло себе способность двигаться, дышать, слушать и чувствовать окружающий мир, — словом, ожило.

Размытая до той секунды картинка перед глазами резко стала чёткой, отчего Астерот почувствовал лёгкий приступ головокружения. Шаман прекратил своё ритуальное действо, в дверях всё так же стояли Убийца и Вект, в чаше прекратили тлеть травы и дна Госпожа знает, что ещё. Взгляд шамана удивительно точно передавал такие противоположные эмоции, осторожными рваными волнами исходящие от его Души: тревогу, смятение и радость.

— Ты почувствовал его? — Спросил Оскион. Пальцы его рук непроизвольно вздрогнули, рождая перезвон металлических колец и браслетов. — Он говорил с тобой? — С нотками фанатичной уверенности не то спросил, не то заключил шаман. — Что он сказал тебе? Вы с ним давно, так? — Вопросы начали сыпаться из шамана с такой скоростью, что банально различать слова было тяжело. — Какой он? Какого цвета? Он добрый? Злой? Каким ты его увидел? Он предстал перед тобой? Скажи, зав…