Астерот, почувствовав, что подпитка метки от Жрицы ослабевает, принялся за работу с удвоенным рвением. Сначала он вырезал центральную часть метки, оставив на всякий случай связь с корнями. Лезвие из Тьмы меняло свою форму при первом желании мага, сильно облегчая его работу. Затем, отведя в сторону сердцевину, он начал методично вырывать пущенные ею корни. Кинжал трансформировался в длинный пинцет, которым Тёмный зарывался в серую плоть, послушно впускающую своего хозяина, и хватал щупальце. При прикосновении Материи к заклинанию центральная часть метки начинала пульсировать сильнее, становясь схожей с человеческим сердцем, а когда Астерот резко вырывал обвивший кость отросток, издавало противный вскрик на самой грани слышимости. Цит, испуская не волны, а, скорее, небольшие реки боли в окружающее пространство, кричал ругательства и на всеобщем, и на эльфийском, и даже, вроде как, на некоторых диалектах Иногомира. Надо отдать должное иглам Лиры: они держали кисть извивающегося Цита настолько крепко, что она вообще не шевелилась, несмотря ни на какие выверты полуэльфа.

Закончив с основным каналом, мы с Лирой принялись за создание обманок. Пока Астерот работал, мы отщипывали небольшие куски сердцевины заклинания, по какой-то причине ставшего почти живым, и создавали ответвления от основного канала. Да, для этого требовалось также некоторое количество плоти Цита, но, думаю, ради общего блага он был готов пожертвовать частями своей руки.

Некоторые отростки щупалец успели врасти в плоть, и от них Астерот избавлялся отдельным путём. Он запускал пинцет в оставшиеся от более толстых щупалец проходы и, беря серую плоть под свой контроль, выталкивал цепляющиеся отростки прямо на кончик пинцета, трансформированный в очень длинную ложку. Все «отходы» Тёмный сваливал на ещё один камень неподалёку, где те, которых он ещё не успел отсоединить от сердцевины, пытались расползтись кто куда в поисках нового носителя. Вся поверхность камня под кистью полуэльфа была залита его кровью, жадно впитываемой мхом, и это несмотря на то, что в пропитанной Тьмой плоти в принципе крови было очень мало. Конечно, вряд ли после взаимодействия с отходами от заклинания и кровью Цита мох не переживёт нечто вроде падения эльфов, но, будем надеяться, он не станет разумным и не присоединится к погоне.

Лира, кстати, давно поняла, что я ей помогаю, и пыталась пообщаться. Сначала словами, затем размытыми образами. Но, так как у неё не было не только моей метки, но и кулона с ангельской кровью, плодотворное общение организовать было невозможно. Я лишь улавливал её эмоции и желания, но ответить не мог. Когда Астерот стал заканчивать, что было понятно по скопившимся около него обрезкам, Лира разорвала физические связи сердцевины метки и наших обманок, а я — Матерчатые. Дальше всё было относительно просто: мы максимально спутали между собой центральный и боковые каналы, чтобы бедный жучок-дозорный сам не понял, куда ему идти, а концы каналов раскинули в разные стороны. Конечно, предводительница Истинных заподозрит что-то неладное, заметив, что её жук стал бегать по каналам дольше, но пока она осознает нашу задумку, они успеют сбежать.

Астерот, закончив вырезать корни метки, отрубил их от центральной части, и тут же десяток красных щупалец безвольно повис. Залечив повреждённую плоть новой порцией Материи Тьмы, он недовольно отметил, что на коже пациента появилось несколько шрамов, а кость большого пальца он и вовсе нечаянно вырвал вместе с одним из щупалец, так что левая рука некоторое время будет у Цита больше для красоты, чем для дела.

Но, всё же, избавление от метки произошло успешно, и поэтому Астерот даже позволил себе улыбнуться. Лира, поблагодарив меня, перестала тянуть энергию, и я, тоже удовлетворённый результатом своей работы, вернулся.

Когда Астерот снял покров Безмолвия с головы Цита, им открылся вид на его покрасневшее лицо, истекающие кровью губы и глаза, в которых застыло выражение вселенской муки. Тело полуэльфа тряслось, но он, осознав, что Тьма отступила, запрокинул голову и тихо прошептал:

— Если такова твоя воля, Мученица, я готов страдать…

Затем он попытался поднести израненную руку к лицу, чтобы посмотреть на результат работы Астерота и Лиры, но его глаза резко закрылись, и он упал в высокую траву.

— А мы его не добили случайно? — Лира перевела обеспокоенный взгляд с лежащего в траве Цита на Астерота. — Может, он от потери крови… того? Скончался?

— Нет, максимум, что ему грозит — болевой шок. То, что он так долго держался, говорит о его явном религиозном фанатизме. Интересная, кстати, особенность, — протянул Астерот, задумчиво поглядев на распластавшегося на земле Цита.

— А как мы его тащить будем, пока он не очнётся?

— Тащить сможет и Шианхут, но мы его сейчас будем возвращать в реальный мир.

Астерот встал и поднял руку. Под ладонью заклубилась Тьма, постепенно приобретая очертания вытянутой иглы. Наконец, сформировавшись, она отлетела от ладони Астерота и, ускорившись, вонзилась Циту в здоровую руку.

— А-ай! — настрадавшийся полуэльф дёрнулся, перекатился через голову и подскочил, встав в боевую стойку. Постояв так некоторое время, он стушевался и поднёс серую руку к глазам, чтобы рассмотреть результат работы Астерота и Лиры. — Это вы хотели мне всю руку изничтожить, или это Жрица учудила?

— Она, кто же ещё. — Пожал плечами Астерот. — Сработали мы с Лирой успешно, метка удалена. Она успела глубоко закопаться в руку, и поэтому пришлось немного, скажем так, поработать ножом. Из последствий самое худшее — повреждённая кость одного из пальцев, но, надеюсь, ты сможешь отрастить новую. Обратись к Лесу там, не знаю, делай с этим, что хочешь.

— Кстати, а что за жук бегал по каналу, который я отводила?

— Жучок? — усмехнулся Тёмный. — Я слышал об эльфийских модификациях заклинаний, и, по-моему, было там что-то и про жуков. Длинноухие добавляют в плетения излишние количества Материи Жизни, и добиваются всяких интересных эффектов наподобие этого. Так, если взять жучка… Вроде бы, он помогает более точно чувствовать местоположение преследуемого или постоянно усиливает связь метки с жертвой. Думаю, у нас второй тип, очень уж глубоко проросли щупальца.

— Может, хватит уже об этом? Спасибо, что вылечили, но давайте уходить отсюда. Это место в любом случае уже известно Жрице, и она будет искать нас тут в первую очередь. Астерот, уже можно делать портал?

— Наверное, ты прав. Да, сейчас опять будем убегать. Меч только подбери, а то так здесь и останется.

Цит, кивнув, подбежал к оставленному около залитого кровью камня оружию, а Астерот начал подготовку к пространственному переносу. Плетение портала ему, наверное, скоро в кошмарах сниться будет… Если он в ближайшее время ляжет спать.

***

— Мой Лорд, я пришла к Вам с докладом. Велите начать? — елейным голоском начала эльфийка, вытянувшись перед каменным троном.

— Давай, — Дариус махнул рукой и улыбнулся. Не зря, ой не зря ему предложили слетать развеяться! Так внутри хорошо стало после нападения на эльфийских выродков, все мысли аккуратно сами собой разложились. Теперь Осквернитель всерьёз подумывал об ещё одной такой «увеселительной прогулке».

— Итак, — Ланиэль запнулась и поправила прядь волос, упавшую ей на лицо, а затем улыбнулась в ответ. Нечасто она видит Лорда в добром расположении духа. — Я наблюдала за результатами Вашей вылазки и безмерно Вами восхищена. Считаю, давно надо было заставить моих, кхм, собратьев умыться собственной кровью. Вы и Ваш зверь были неподражаемы…

— Хватит. — властным голосом перебил её парень. — Ты сюда не ради этого пришла, не так ли? Так рассказывай по делу и прекращай лебезить.

— Слушаюсь и повинуюсь, мой Лорд. — эльфийка низко поклонилась Дариусу, а затем продолжила. — Так вот, я удивлена Вашим продуманным планом оставить Жрицу в живых. Она в итоге сошла с ума и воскресила павших, превратив их в монстров, само существование которых противоречит их эльфийской сути, — ну да, конечно, а бытность Осквернённой сути не противоречит, да? — Более того, она обозвала их «Истинными эльфами», чем, я считаю, нанесла великое оскорбление всему нашему…