Хар-Тассшек поднялся и вытянул, заламывая в трёх локтях нечеловечески длинные руки — потягивался. На разведчика посмотрело сразу две пары глаз, блестящих радостным предвкушением:

— Твой дед объявился уже в нашей башне. — Медленно, словно смакуя звучание высшего наречия, произнёс Осквернённый, облизывая острые клыки.

Картинка поплыла, сменяясь безэмоциональным речитативом распадающейся Души. Видать, мало времени ему осталось, если голос потерял способность выражать чувства.

— Тогда я понял, что судьба предоставила мне шанс. Я затерялся в толпах низкорождённых, отправленных к вам на убой, и скрылся на улицах. Осквернённые, очистив их от жителей, забывали про них, и это сыграло мне на руку. Я плутал меж домов, толком и не понимая, зачем. В один миг на меня свалилось осознание, что в момент побега я стал тем, кого уже не примут нигде. В рядах тварей для меня больше не было места, потому что своими действиями я отрыто заявил о неподчинении Скар-Васх-Ши. Люди же убьют меня, стоит им меня увидеть. Я решил прийти в фамильное поместье, чтобы попросить совета у Рода, и нашёл на пороге твоего воина. Подумал выходить его, доказать, что я — не чудовище, но ошибся, приняв его за человека. Кажется, в этом городе вообще уже не осталось людей, — Парень замолчал. Прошедший сквозь него поток информации, воспоминаний и переживаний, возможно, не прошёл бесследно для Души. — Впрочем, ты поступил правильно, носитель Осколка. Спасибо тебе за проявленную доброту, ибо только смерть есть выход в моей ситуации. Время, отмеренное мне, подходит к концу…

Глаза болели. Чуть проморгавшись, Астерот снова ощутил своё тело. Он вновь был собой, а перед ним стоял, виновато разведя руками в стороны, молодой дворянин. На его лице была лёгкая полуулыбка, от которой несло по-детски чистым счастьем.

— Откуда ты узнал всё это? — Торопливо спросил Аспер, чувствуя, как утекает время, отведённое парню. Тот помолчал несколько секунд, словно откапывал заинтересовавшее мага воспоминание, и застыл с выражением полнейшей неопределённости на лице. Сквозь щёки, уже начавшие распадаться крохотными энергетическими крупицами, проблеснул надевший шлем Шианхут и стоящая рядом с ним Убийца.

— Тяжело сказать это по-человечески… — Протянул дворянин, почти не поменявшись в лице. От подбородка уже остался лишь грубый неровный росчерк, а тело ниже линии пояса и вовсе перестало существовать. Под взглядом Аспера лицо парня медленно таяло, пока тот сопоставлял язык Осквернённых с человеческим. Моргнув, глаза закрылись в последний раз, просто не захотев открываться миру вновь. Пальцы рук, которыми парень продолжал цепляться за реальность, мигнули и пропали, как будто их и не было, и лишь тогда волевым усилием тот разлепил истончившиеся до состояния отрезков губы и прошептал: — Перстом противочеловечьей разведки. Я искал тех, кто жаждал меня убить…

На мгновение его руки вынырнули из забытья и с силой ударили воздух. По пространству пошла мелкая рябь, остатки лица исказились в посмертной гримасе, повторяя выражение лица у трупа, и он вновь благодарно прошептал, окончательно растворяясь в пространстве и времени:

— Спасибо.

Шианхут протянул Тёмному руку, игнорируя тот факт, что на том же месте только что стояла Душа экс-дворянина, но тот уже встал и сам. Информация, до сих пор не полностью уложившаяся в голове, привела с собой желание действовать. Не просто найти потерявшихся средь домов и улиц спутников, но и отомстить Осквернённым за убитых Тёмных.

Слова военачальника тварей подтверждались картинками, увиденными дворянином лично. Несколько тысяч насекомоподобных гадов и правда оказались слишком большой угрозой для только-только проснувшегося города, и не успевшие соединиться защитники были перебиты поодиночке. Да, они сплочались в группы, защищающие каждая свой район, но все они продержались чуть больше двух дней — это парень узнал уже после страшного перерождения, превратившего его в получеловека-полумонстра.

Кстати, оказалось, что решение его убить было правильным от и до: после принятия нового облика у него хоть и сохранилось человеческое сознание, но оно кратковременно подавлялось Осквернённой стороной личности. По «счастливому» стечению обстоятельств тёмная сторона весьма сносно управляла его мозгом в такие периоды, так что сам дворянин, забывший и собственное имя, и имена всех своих родных, даже не замечал этого. И, естественно, даже не догадывался, что эти же руки перебили немало его бывших собратьев…

Астерот медленно побрёл к выходу из поместья. Должно быть, его уже заметили, а, значит, и скрываться смысла больше нет. Вряд ли Скар-Васх-Ши, Генеральша заполонившей город орды, так легко простит ему убийство капитана внутренней разведки…

Увиденное снаружи приятно удивило Тёмного, заставив отвлечься от своих и чужих мыслей. Неподалёку от него ввысь уходил пепельно-сизый торнадо, из которого то тут, то там торчали куски тел Осквернённых. А это уже означало не только, что Аспера никто не собирался преследовать (потому что это банально некому было делать), но и то, что он нашёл по меньшей мере Миктората.

Улыбаясь, маг побрёл к вихрю, даже не задумываясь, что может там увидеть. Естественно, разорённое некромантом кладбище…

Микторат в кои-то веки чувствовал себя свободным. Его не сковывали нормы приличия, принятые в «цивилизованном обществе», не отягощали движения взгляды окружающих… Он мог взлететь, мог оказаться под землёй, растворялся в воздухе, оставаясь при этом целым в каждой микрочастице пространства — пробуждённая им Материя Смерти даровала ему столь многое, что, казалось, даже в восприятии мира что-то переменилось.

Давненько к нему не попадали в руки инструменты такого масштаба. Сизый вихрь всего за несколько часов с момента призыва разросся кратно, раскинувшись на всё кладбище и даже на улицу вокруг него. Его забавляла сила, при помощи которой он играючи отнимал жизни десятков, сотен Осквернённых, обступивших занятое им захоронение. Твари гибли пачками, отрядами, когортами… Он даже не задумывался, скольких убивал — и всё это без помщи Немёртвого Бога, всё это происходило лишь по его воле.

Останки поднимались могучим смерчем из подконтрольной ему Материи. Из костей, прошедших горнило синего пламени, перед некромантом собираются тела будущих прислужников, тщательно им подготовленных. К искалеченной девушке и мрачному музыканту добавились ещё трое, и все они сейчас стояли, покорно склонив головы, в ожидании его приказа.

Первой шагнула в новое вместилище юная светская дива. Обворожительная когда-то девушка, после смерти утратившая прежние переживания, но сохранившая отголоски красоты. Она легко входит в тело, и кости искусственного вместилища дёргаются, занимая более привычные для новой хозяйки места. Типовая конструкция из Материи Смерти и прогоревших голубым огнём костей на глазах перестраивается, принимая более худощавую форму. Чуть смещается центр тяжести, адаптируясь под привычки девушки, оставшиеся ещё из жизни…

Микторат не засматривается на начинающийся процесс. Понадобится ещё некоторое время, прежде чем она освоится в новом теле, так что он отдаёт приказ следующему. Музыкант, коротко кивнув, шагает к своему телу, и точно так же начинается процесс. Единственное отличие у него было в том, что он оказался магом Тьмы, так что вместе с Материей Смерти по костям побежал фиолетовый дым. Он прижимался к холодным костяным пальцам, словно пытался их согреть, передать хоть капельку жизни, но мертвецу не суждено было ощутить его тепло.

Третьим избранником ритуала оказался молодой боец, прибежавший к некроманту со стороны, откуда наступали Осквернённые. В поднятой левой руке лампадой раскачивалась оторванная голова с фасеточными глазами, а в правой он сжимал покрытый запёкшейся кровью меч. Он смотрел с такой уверенностью, что даже старый некромант чуть поморщился, убивая его. Парень настолько истово хотел защитить память о родном городе, что пожертвовал собой без особых раздумий… пожалуй, это заслуживало уважения.