— Это я, — пояснил парень. — Ты смотришь на них моими глазами, и, если успеем, узнаешь то, что знаю я.
Изображение дёрнулось: Осквернённый, ставший глазами Астерота, встал и куда-то двинулся, огибая сидящих на остатках чьего-то дворца тварей. Изуродованные Скверной, они даже не пытались казаться похожими на людей, которыми уже давно не являлись. Обнажённые тела, исписанные татуировками из загнанной под кожу чужой крови, блестели в дневном свете кожными выделениями. Кривые лица чуть дёргались, отвечая на ту или иную фразу, звучащую как частый и интенсивный треск из уст собеседника. Астерот остановился бы, чтобы перебить разлёгшихся тварей, но не мог: тело его не слушалось.
Он понимал, о чём они говорят. Это удивляло чуть меньше, чем вызывало отвращение. Лежанка менее лицеприятных тварей осталась позади, а чужие ноги всё несли Астерота вперёд. Через десяток-другой шагов по растащенным завалам руин Осквернённый остановился. Невольно Аспер слушал беседу левой и правой рук Генерала… вернее, Генеральши. Сознание парня мягко подправило мысль мага, не отвлекая от подслушиваемого диалога.
— Твои расчёты оказались верны, Такх-Кахски. Город пал за три с половиной ночи, его защитники не смогли выставить достойных наших созданий воинов. Горюющие по изуродованным могилам люди слишком часто ошибались и сами становились мертвецами. — Диалект правой руки Генеральши, отвечающего за боевые операции, отличался от того, на котором разговаривали насекомоподобные. Сильнее различались интонации, богаче был язык звуков, позволяющий довольно легко перевести это в пригодный для обычного человека вид. Кровожадная улыбка заиграла на его лице, и будто бы отзвуки битв зазвучали в перезвоне бьющихся друг о друга клыков в подвижных дёснах. — До чего славная была резня! Даже их маги не могли устоять против орд низкорождённых, чего уж говорить про обычных вояк! А сколько новых смогут породить наши зец-харрас, когда мы закончим собирать трупы…
— Мне это и так было известно, — Высокомерно и лениво проскрежетал левая рука на том же подобии языка. Большая лысая голова повернулась к лежащему на соседнем камне собеседнику, и угольные глаза лениво сощурились: — Расскажите чего-нибудь нового, Цесх-Хакскар…
— Как угодно. Скар-Васх-Ши говорит, нам приказано сидеть здесь. Немногие пока об этом знают, но вроде как приказано остаться в городе на пару лун. — Военачальник не двинулся, так же лениво отвечая собеседнику. Рядом с хилым левой рукой правая выглядел по-настоящему внушительно: несколько разнообразных конечностей, увитых бугрящимися мышцами, крепкое широкое тело, защищаемое наросшей за годы битв биологической бронёй делали его весьма солидным по меркам Осквернённых.
— С чем Васх-Ши это связывает? — Угольные глаза не отрываясь смотрели на сравнительно небольшую голову правой руки, покрытую длинными прочными волосками. Не раз и не два они сохраняли эту голову от полёта в никуда…
— Не говорит. — Не отрывая взгляда от неба бросил военачальник. Плывущие в вышине облака притягивали его взгляд своей недостижимостью: никто не знал, но иногда он втайне завидовал тем, кого люди обозвали «стрекозами». — Партизан надо отловить! — С умным видом пророкотал он, скрываясь от собственных мыслей.
— Мы далеко от позиций выживших, — начал вслух размышлять Кахски, покачав головой, — и они вряд ли являются большой для нас угрозой. На нашей стороне слишком много низкорождённых, чтобы партизаны могли рассматривать нас как цель. Это чистой крови самоубийство! — Левая рука позволил себе короткий смешок, откидываясь на своём камне. Тёплый. Хорошо. — Опасаются прорыва границы?..
— Кихх’Кахски! — Прошипел военачальник сложно переводимое ругательство. — Не забивай нам головы ненужной ерундой! Сказали — значит останемся!
Собеседник не стал сопротивляться воле разозлившегося правой руки. Ни к чему было провоцировать драку, из которой худосочный Такх не имел шансов выйти победителем. Правда, только если не использовать магию…, но за колдовство без приказа Скар-Васх-Ши будет на него злиться. Сильно злиться.
— Они не замечали того, что я отличаюсь. — Тихо проговорил парень, пока Астерота мелкими неаккуратными шажками несло по улочкам облюбованного Осквернёнными района. Судя по всему, засели они в административном центре города, раскинув свои владения неровной кляксой, расплывающейся на мерты вокруг. Много кто жил в том, что осталось от города после быстрого захвата, но ещё больше тварей ютилось под ним. Они рыли подземные туннели, превращая уцелевшие части канализации и тайных ходов в самую настоящую сеть, в каждом тупике которой ютились десятки низкорождённых. — Меня же словно что-то защитило от их влияния. Я оставался собой, но тело моё безвозвратно утратило былой облик, став… этим.
Перед глазами поплыло: последний из местных дворян боялся, что время закончится, и пытался впихнуть как можно больше информации в голову Астерота. Параллельно с картинкой в его голову передавались обрывочные сведения, которые парень успел собрать за время, проведённое в уродливом теле.
На смену ленивому «совещанию» рук Генеральши пришла темнота. Глаза, перенёсшие прикосновение Скверны, видели в темноте не так хорошо, как днём, но всё лучше, чем в бытность человеком. Некоторое подобие ночного зрения услужливо выделяло беседующих в темноте тварей. На высшем наречии, кое-незримому наблюдателю было так же хорошо известно, как и людской язык.
— Хар-Тассшек, вести с границ! — Прошипел поджарый воин, вытягиваясь в струнку перед пястью разведывательной когорты. Его худые рёбра обтягивала почти идеально белая кожа, испещрённая грязными неаккуратными рисунками и шрамами, подчёркивающими его положение в иерархии. Если судить по характерным зарубкам на плечах и узору, вычерчивающему острые выступы позвоночника, пробивающиеся сквозь кожу, сейчас держал слово командир одного из разведотрядов, разосланных во все близлежащие стоянки.
— Выкладывай, — один из многочисленных глаз на безволосой голове медленно повернулся к стоящему настолько ровно, насколько позволяло искорёженное Скверной тело, разведчику. Из-под глаза вытекла небольшая мутная слезинка, которую длинный тонкий палец смахнул быстрее, чем один из шести глаз на неровном черепе успел моргнуть.
— Башня, — торопливо начал доклад разведчик, — на отшибе. Там была бойня. По слухам, был всего один человеческий дед, уничтоживший несколько сотен низкорождённых то ли голыми руками, то ли чудным колдовством. Дождался затишья и сбежал. Ищейки уловили портальный след, затерявшийся средь дорог.
— Чем было «чудно» колдовство? — Второй глаз повернулся к дозорному чуть быстрее, выдавая заинтересованность Хара. Шестиглазый разведчик засиделся в захваченном городе без дела. Не считать же таковым монотонный отлов выживших и пресечение партизанской деятельности?
— Оно отличалось от творимого местными. Тёмные не прибегают к подобным заклятиям, их магия не так прямолинейна. Да и одно то, что дед играючи раскидал больше трёх сотен низкорождённых, уже само по себе эксцессс! — На последнем слове, явно услышанном у кого-то из более умных сородичей, докладчик сорвался на шипение. Спустя всего секунду вывернутый прикосновением Скверны рот разразился последовательностью резких звуков, обращённых к очередному низкорождённому, случайно помешавшего приёму.
Мелкая многоногая тварь быстро семенила костяными отростками, подбираясь к сидящему на земле шестиглазому. Чьего-то посланника совершенно не волновали линии магического плетения, расчерчивающие неровный пол: черепушка на ножках проходила сквозь них так же легко, как призрак ходит через стены. Добравшись до Осквернённого, уставившегося сразу тремя глазами на визитёра, низкорождённый издал звук, одновременно напоминающий вскрик и всхрап. Но рот отказался закрываться, словно нечто удерживало его изнутри. С позиции затаившегося дворянина было плохо видно, что конкретно там происходило, но в черепушке что-то бледно светилось.
Докладчик смолк, не мешая Хару внимать принесённому посланию, и когда челюсти звучно клацнули, вопросительно склонил голову.
