«Сломай плиту.» — Ворвался в сознание требовательный бас древа. — «Твой полукровка умирает, только я могу помочь ему. Этот кусок камня пережимает мою связь с центром этого мира, не даёт черпать оттуда силу. Помоги мне — и я вновь помогу тебе.»

Тёмный остановился. Лире древо, как он и ожидал, выдало не всю информацию и даже немного приврало, но где гарантия, что всю правду оно сказало ему? Хотя с какой стати Перводреву им лгать? В его же интересах не допустить возвышения…

Астерот вздрогнул. В интересах древа было не допустить возвышения ни одного из претендентов и остаться Хранителем. Но как тогда объяснить его помощь Астероту? Ведь он хотел отобрать у древа этот титул, разве что не забрать себе, а передать Циту…

Оно сочло их слабее. Простой вывод сам пришёл в его голову и остался там сидеть, поражая хладнокровием и двуличием древа. Оно хотело их руками избавиться от Первожреца, не дав тому возвыситься — Астерот подыграл, сорвал ритуал и создал ему оппонента. Сейчас же, сломав плиту, он даст ему столько силы, что даже тяжело представить. Он, фактически, лично вернёт Перводреву статус полноценного Хранителя.

Тёмный поднял руки и выстрелил двумя чёрными лучами в связанных Иссушённых. Оплетавшие их корни сгнили за несколько секунд, выпуская его слуг на волю.

«Уничтожь. Плиту.»

— Астерот? — Неуверенно спросила Лира. — Ты будешь ломать эту штуку, или нет? Там наверху кто-то кричал, похоже на Цита…

Шианхут и Убийца тихо подошли и встали по правую и левую руку Астерота. Тёмный достал из ножен рапиру и вывел совсем немного Материи Света, окутав ею лезвие. Разбавил её Тёмной в аспекте Лунного Света. Получившееся в итоге бледно-фиолетовое лезвие поднёс к корню, уходящему под плиту, и вздохнул.

Он будет ломать немного не ту штуку, о которой подумала Лира.

Рапира прошла сквозь корень как горячий нож сквозь масло, и в голове что-то заверещало. Не останавливаясь, Астерот сосредоточенно пилил, а Шианхут с Лирой доложили о появившихся в зале врагах. Из-под земли вырастали низкорослые уродцы, больше похожие на ожившие толстые ростки, чем на живых существ. Со стороны лестницы к ним бежали уже знакомые Астероту твари с поверхности, но Тёмный не останавливался. Иссушённые задержат Осквернённых, а он в это время закончит.

— ТЫ НЕ ПОНИМЕШЬ, ЧТО ТВОРИШЬ! — Пророкотал голос Хранителя под сводами зала. — ЕСЛИ ЛИШИТЬ МИР ХРАНИТЕЛЯ, ТО ОН БУДЕТ УНИЧТОЖЕН!

— Ага, как же. Жили в Тирии без Хранителя, и ничего, всё хорошо было. — Астерот впрыснул в корень Аспекта Лунного Света, и тот задрожал, вслед за ним вздрогнуло Перводрево, от чего заходил ходуном уже потолок. С него сорвалось несколько камней, и Тёмный сформировал над головой щит. Стукнувшись о Материю, камни разлетелись на мелкое крошево.

— ТЫ ОБРЕЧЁШЬ ЭТОТ МИР НА ПОГИБЕЛЬ! СЛОМАЙ ПЛИТУ, И ЭЛЬФЫ ОСТАНУТСЯ ЖИВЫ!

— Не кричи. — Устало шепнул корню Астерот, с мрачным удовлетворением отмечая, что отрезал уже половину корня. — Чистых ушастиков в этом мире уже не осталось, лично видел, как последних добивали Скверные. А твоим амбициям я помогать не буду, потому что врать — плохо. — Улыбнувшись ещё шире, он окружил корень Аспектом, затем размахнулся, ударил…

Вслед за ним ударила тишина. Только он бил корень, а полное отсутствие звуков — уши. В голове неприятно зазвенело, и он словно в замедленной съёмке смотрел, как улетает наверх отрезанный корень, как почему-то трескается плита, как из трещин в ней во все стороны мелкими и широкими ручейками стреляет Скверна.

Он ошарашенно шагнул назад, но земля затряслась, и нога невовремя подогнулась. Упал, ударился спиной, но не мог отвести глаз от того, что лезло из открывшейся дыры.

Из прохода в самое сердце эльфячего мира поднималось нечто. Что с того, что внешне оно было похоже на эльфа, если на самом деле даже не обременённый магией, интуицией, или всем этим сразу мог сказать, даже не глядя: это им быть не могло.

— Отлично, отродье. Ты исполнил свою роль просто отлично, и отныне будешь самым верным Стражем Великого Леса.

Оно подняло руку, и тусклый свет, непонятно откуда попадавший в зал, исчез. Вслед за ним как будто растворилось всё, оставляя после себя один лишь мрак.

Темнота. Полное и безоговорочное поражение света, забирающее у смертного одно из самых важных чувств — зрение. Бедняги не могут здесь ничего увидеть, потому боятся и считают Тьму опасной.

Тишина. Она забирает слух, превращая уши в бесполезные наросты, не более того. Она давит, ввергает в панику тем, что вокруг будто бы абсолютно ничего нет, но опять же — заставляет бояться.

Смертные вообще пекутся за свои жизни слишком уж сильно. Что с того, что ты умрёшь? Из-за этого не рухнет мир, все продолжат жить, как жили. Ни глобально в мире, ни в одном отдельно взятом месте, ни в какой-нибудь семье или сборище школьных друзей, в долгосрочной перспективе не поменяется ничего. Да, погорюют первое время, и что дальше? Забытье.

Проиграет ли от смерти непосредственная её жертва? Отнюдь. В посмертии Душа может переродиться в Иноммире, может отправиться на кровавую прогулку по Инферно, а если оттуда сбежать, то и вовсе сможет открыть для себя почти все миры. А если успеет это сделать, пока о ней помнят там, где она родилась — к слову, на Мукхё, Первом Мире, основном источнике человеческих Душ, — то получит весьма солидные перспективы.

Главное, чтобы помнили. Если о Душе забывают — она сливается с фоном, становится безликой декорацией. Пропадает понемногу сознание, остаются инстинкты. И всё, и нет больше человека.

Но что поделать, если нет не человека, а Души? Если она по природе своей искусственна, потому что настоящую уже давно потеряли? Если то, что сейчас выполняет её роль — грубый слепок из Материи, созданный не самым слабым, но всё же Матерчатым богом? Тогда, пожалуй, вариантов не так много, вернее, всего один — ждать реинкарнации.

Раз уж умирающий божок решил сделать себе Глашатая, целого Кайхороя, то глупо думать, что ему будет позволено просто так умереть. Ну, по крайней мере, это мои предположения, подкреплённые весьма многолетним опытом.

Сейчас наш общий знакомый, по совместительству хабелий, Король Тьмы, спаситель какого-то там Героцогства или Баронства в Инферно, очиститель Иногомира, убийца эльфийских угодий — вроде всё перечислил… Наверное, — опять наслаждается незаслуженным отпуском в Великом Ничто.

Он уже умирал, так что дело это для него вовсе не сложное. Хотя, если подумать, то в предыдущий раз он погибал не полностью — оставалась хоть какая-то связь между телом и Душой. Сейчас же он замер, абсолютно потерянный во времени и пространстве. Его не держал никто и ничто, он просто был, и то не факт, что это надолго.

В его сознании раз за разом вспыхивали ощущения последних секунд жизни. Холодный камень под телом, звуки боя откуда-то сверху, и нечеловеческая тварь, нарёкшая его «самым преданным Стражем Великого Леса». Что потом случилось с телом, было неясно, но вслед за зрением Астерот потерял способность хоть что-то чувствовать. Сначала отнялись пальцы, потом — ладони и ступни, локти, ноги, туловище… И в считанные секунды померкло сознание.

То, что он тогда выпустил, было… Страшным? Жутким? Просто донельзя сильным? Да, это тоже, но сильнее всего подавляло не это, а то, что эта тварь была чем-то гораздо более древним, чем Астерот, возможно, даже старше Перводрева… А вместе с возрастом в случае этого росла, безусловна, и мощь, не только внешняя — магическая и физическая, — но и внутренняя, позволяющая ломать боевой дух одним своим присутствием.

Можно было бы сказать, что хорошо, что умер: смерть обычно приносит спокойствие, но в этот раз распространённая программа действий дала неожиданный сбой. Тёмный словно сам тяготился грустным фактом завершения своего жизненного пути, и разрывался между ожидающим его посмертием и жизнью. Разве что жить он сейчас может лишь в виде сущности, аморфного призрака, потому что границы Души уже почти распались.