— Возможно…

— А еще знаешь — мне показалось, что он меня узнал. Всего на миг, но смотрел осмысленно. И еще очень удивился… Ты ничего не почувствовал?

Но Дилан с сожалением покачал головой, вызвав мой грустный вздох.

— Прости. Пойдем спать?

— Пожалуй… Завтра побудешь с ним? Ты единственный, кроме меня, кто может его чувствовать. Вдруг ему станет лучше?

— Конечно, попрактикуюсь завтра в магии дома, не переживай, — Дилан не стал спорить, светло улыбнувшись.

Я улыбнулась в ответ и, вскочив со своего места, пересела к нему на колени, с нежностью обняв и подарив легкий невесомый поцелуй в щеку, чувствуя, как быстро колотится сердце Дилана. Так и подмывало сказать ему, насколько его люблю. Всех троих люблю. Но было бы крайне недальновидно говорить такое перед скорым расставанием.

Поэтому несколько секунд наслаждалась его объятьями, после чего так же легко вскочила с парня, улыбнувшись, как ни в чем ни бывало. Надеюсь, он не успел уловить нотки светлой грусти, которые я не сумела задавить в зародыше.

— Пойдем спать…

Утром я заглянула к Ардену, но никаких явных изменений не заметила. До вечера промаялась на работе, беспокоясь о его состоянии. Нейтан, видя мою нервозность, даже не допустил меня до одного из вызовов, вместо этого отправив в тренировочный зал оттачивать боевое мастерство вместе с Крисом. Это меня немного отрезвило. Тем не менее домой я летела со всех ног.

К сожалению, ребятам нечем было меня порадовать — Арден вел себя так же, как и прежде. То есть — никак. Просто пустая оболочка без души. Дилан провел с ним весь день, но даже не сумел почувствовать его эмоции. Алан пытался с ним разговаривать, используя все свои умения психолога, но тщетно.

Только ночью я ведь видела, что он еще не ушел в себя окончательно, его можно пробудить! В конце концов, в тюрьме мне это удалось, почему же сейчас должна сдаваться? Опять же — об ангелах известно слишком мало, чтобы утверждать что-либо наверняка. Поэтому я перешла к решительным действиям. Несмотря на скептический взгляд Тайлера и сочувственный от Алана, настояла на присутствии Ардена во время нашего совместного ужина. Из-за этого атмосфера за столом поначалу была несколько напряженной, но постепенно парни немного привыкли к присутствию еще одного безмолвного свидетеля, который даже не смотрел на нас.

После ужина мы все обычно размещались в гостиной. Проводили вечер в разговорах, либо просто читали книги. Иногда Алан в лицах рассказывал какие-то захватывающие легенды. В последнее время мы с Диланом занимались там магией.

Арден весь вечер тихо просидел в кресле, куда мы его усадили, и никак не реагировал на происходящее. И я, и парни периодически пытались с ним говорить. Рассказывая какую-то историю, обращались к нему, как к старому другу. Но все впустую.

Под конец вечера, когда мы с Диланом разбирали одно сложное заклинание из бытовой магии, которому он непременно хотел научиться, и мне пришлось слегка подкорректировать его рисунок, задействовав кроху моей магии, мне показалось, что я почувствовала проблеск какой-то эмоции Ардена. Но это что-то было очень быстрое, мимолетное. И когда обернулась к нему, он сидел все в той же позе, никак не выражая своего отношения к происходящему.

Похоже, мне действительно лишь показалось. Да и Дилан ничего не заметил. Конечно, возможно, он был просто слишком сосредоточен на правильном исполнении заклинания, а проблеск эмоции слишком стремительным…

Хоть ребята и сочувствовали ангелу, но я понимала, что все это они делали в первую очередь для меня, за что была им очень благодарна. Во мне зрела уверенность, что, если постоянно тормошить Ардена, то будет результат. Или, по крайней мере, я буду спокойна, зная, что пыталась, не сдалась…

Перед сном я вновь зашла к нему в комнату. В этот раз присела на край кровати, всматриваясь в его изможденное, некогда ослепительно красивое лицо. Не удержавшись, провела пальцем по его острой скуле, подбородку, коснулась сухих шершавых губ. Подспудно надеялась, что он как-то отреагирует. Возмутится, отдернется, хотя бы удивится… Но нет. Все тот же пустой взгляд.

— Спокойной ночи, Арден, — произнесла я на пределе слышимости, покидая комнату. Как бы мне хотелось, чтобы однажды он ответил…

Сегодняшняя ночь принадлежала Дилану. Мы наслаждались объятьями и поцелуями, словно в последний раз. Отдавались чувствам сполна, растворяясь в них. Разрушали тишину комнаты сладострастными стонами и криками удовольствия. Дарили жадные поцелуи, соединялись воедино, не в силах насытиться друг другом. Чувствовали желания каждого, как никогда раньше, предугадывая каждое движение…

Дилан будто пытался доказать и себе, и мне, что сейчас я принадлежу лишь ему, а он — мне. Это ощущалось в каждом его жарком поцелуе, в каждом прикосновении, огнем горело в его глазах. И я принимала правила игры, отдаваясь ему снова и снова.

Много позже мы лежали в изнеможении, не в силах пошевелиться, восстанавливая дыхание, ощущая приятную ломоту в теле, наслаждаясь отголосками очередного оргазма.

Потянувшись, поцеловала Дилана с нежностью, с удовольствием взлохматив ему волосы и довольно улыбнувшись в ответ на его фырканье, зная, что ему это нравится.

— Ты же знаешь, что я тебя люблю? — спросил он вдруг почти спокойно, как нечто само собой разумеющееся.

Я замерла, не зная, что на это ответить. Как на зло, в голове остались лишь банальные фразы в стиле: «Тебе только кажется, встретишь еще кого-то особенного…», и мне казалось кощунственным произносить это вслух, хоть и понимала, что это правда. Только… Так не хотелось разрушать момент.

— Мне нужно в душ, — шепнула, вскакивая с кровати и поспешно накидывая на голое тело халат.

— Адриана… — тихо позвал Дилан.

— Я сейчас вернусь и поговорим, хорошо? — неловко улыбнулась, избегая смотреть ему в глаза, и выскользнула за дверь.

В душе просто прислонилась спиной к стене и крепко зажмурилась. Открыла кран на полную, позволяя воде стекать прямо на лицо, смешиваясь со слезами, создавая иллюзию, будто я совсем не плачу и у меня все хорошо.

Вот зачем он это сказал? Я и так не знаю, как сообщить ему и Алану, что уже меньше, чем через месяц мы с ними распрощаемся навсегда. Вернее, не совсем сразу. Дилану придется еще некоторое время пожить со мной до заселения в общежитие. Пока все документы оформит, вещи перевезет — неделя-две точно пройдет. Нам и так будет тяжело. А теперь, после того, что он сказал, уверенный в своей правоте… Демоны! Как же больно!

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

От переизбытка эмоций я легко стукнулась затылком о стену, пытаясь выбросить из головы лишние мысли и хотя бы немного утрясти эмоции, зная, что сильные Дилан точно отметит, даже если не будет настраиваться на меня нарочно.

Дрожащими пальцами принялась намыливать тело, убеждая себя, что поступаю правильно и не имею права привязывать парней к себе лишь из чувства благодарности. Дилан сам не понимает, что говорит. Ему просто больше не было в кого влюбляться, вот он и… Ничего, скоро это пройдет. Он поступит в университет, познакомится с девушками своего возраста и обязательно встретит ту самую. И непременно будет счастлив.

Я подавила глухие рыдания, рвущиеся из груди. Смыла мыльную пену, не торопясь выключать воду, которая так легко прятала слезы…

Внезапно все мои чувства перекрыло волной чужих, до боли знакомых, оглушающих тоской и уже почти привычным отчаянием. Я молниеносным движением повернула кран и, не вытираясь, лишь накинув неприятно липнущий к мокрому телу халат, опрометью бросилась к Ардену, чуть поскальзываясь босыми ногами на мокром полу.

В этот раз я уже знала что делать. Забравшись к ангелу в постель, крепко прижалась к нему, отмечая, насколько он сейчас горячий, и, для храбрости зажмурившись, вновь принялась напевать ту самую мелодию. Чувствуя, как сквозь плотно сжатые ресницы проступают слезы. Но в этот раз я жалела уже не себя, понимая, что мои проблемы — это ничто по сравнению с тем, через что прошел Арден и через что он продолжает проходить каждую ночь.