— Это ничего не значит. — Я пожала плечами. — Ты красивый мужчина, Арэн, естественно, в этом плане ты не можешь не нравиться женщинам. Но мне этого мало.

— Что же еще тебе нужно?

— Любовь? — Я улыбнулась, но вышло как-то грустно. — Что, банально? Зато честно. А еще — доверие?

— Хорошо, любовь — понятие слишком абстрактное. Здесь не может быть никаких критериев. — Арэн закусил губу. — А доверие? Почему? Что не так со мной?

— Ты точно хочешь услышать ответ? Он может тебе не понравиться.

— Да, хочу.

— Хорошо. Тогда скажи. Если бы с Саярой ничего не случилось до свадьбы. Она вышла бы за тебя, оставаясь «сосудом» и, как ты выразился, пустышкой. Как бы ты поступил дальше, Арэн? — Я сама сделала полшага, приблизившись почти вплотную к нему, и посмотрела магу в глаза. — Поспособствовал бы? Или что?

— Не знаю, почему у тебя такое плохое мнение обо мне. — Целитель сжал побелевшие губы. — Но нет. Ничему бы я не способствовал. Она принесла бы моим детям еще каплю крови спасителей и прожила бы спокойную счастливую жизнь моей жены. Да, осталась бы никем и пустышкой, но…

Я почувствовала, как меня захлестывает злость.

— Но она не была никем, Арэн. Она не была пустышкой, тенью, нужной только затем, чтобы вырастить вокруг нее «сосуд». Она была живой, очень умной, доброй и нежной девочкой. Мне можешь поверить, я это знаю точно, потому что вся ее жизнь — она здесь, — тут я коснулась пальцем своего лба. — Возможно, Саяра не выросла такой яркой и необычной, какой кажусь я. Но она была личностью. Дочерью своих родителей. Со своими мечтами, стремлениями, мыслями. Со своей способностью любить и желанием быть счастливой. У нее хватило характера настоять на своем, освоить не самую простую профессию, бороться за то, что она считала любовью. И ее жизнь вот так просто разменяли на глупое мальчишеское самолюбие и знания из чужого мира.

Арэн убрал руку, которой перегораживал мне дорогу, и резко отвернулся. Я не успела распознать мелькнувшую в его глазах неясную тень.

— Я… не несу ответственности за то, что с ней произошло по вине какого-то мальчишки.

— Не несешь. Но ты знал, что такое возможно. Знал и ждал. Не рассказал родителям Саяры, не попросил их поберечь родного ребенка, которого они потеряли, хотя сами этого еще не осознают. Ты знал и ждал, Арэн, как стервятник на скале ждет, пока под ним на песке умирает путник.

Ух, как он побледнел. Впился в меня глазами, зрачки расширились, пару мгновений казалось, что либо закричит, либо… в обморок упадет?

Может, я была не права, добивая его. Но он взрослый мужик, который знал, на что идет.

— Нельзя платить детьми за чужие знания, Арэн. Даже если от них будут зависеть жизни других детей — нельзя. Знаешь… возможно, именно поэтому в вашем мире еще существуют Серые земли. Там, где приносят человеческие жертвы, всегда будут боль, грязь и смерть. И не будет доверия. И еще вот что. Вы веками искали кровь сосудов и вливали ее в свой род. Вы, целители, никогда не задумывались, что количество рано или поздно всегда переходит в качество? Как бы ты себя чувствовал, Арэн, если бы у тебя родился ребенок-«сосуд»? Это ведь вполне могло случиться именно с тобой. Что бы ты делал? Сразу отрекся бы, не признавая за новорожденным права быть собой, и растил бы вместилище для пришельца? Или полюбил бы именно его, а потом смотрел, как другие стервятники кружат над ним, ожидая поживы?

— Вайдера отстранили после того, как он попытался забрать Сайрена и Арриса из-под ареста силой. — Валентайн устроился в нашей гостиной за столом с чашкой горячего шоколада и коротко, емко, по делу докладывал ситуацию. — Ай’Тассард довольно близкий родственник заместителя министра внутренней безопасности империи. У него связи, и он их задействовал все. Мгновенно Академия оказалась наводнена его людьми, а потом пошли кадровые перестановки. Старший Сантеро пока не снят с поста, это временное отстранение в связи с «проблемами здоровья». Проще говоря, его объявили сумасшедшим и упекли под присмотр. Под домашний арест.

— Мило. — Я переложила треугольные печеньки на салфетке так, чтобы составить из них песочные часы. — Попасть к нему и узнать подробности о деле его младших родственников невозможно, я правильно поняла?

— Да. Но, судя по задумчиво-кровожадному выражению твоего лица, это не очень нужно. Что ты хочешь сделать?

— Естественно, выцарапать парней. — Я пожала плечами. — И я знаю, как это сделать. Но понадобится твоя помощь и некоторое участие Арэна.

— Он согласился? — Ги несколько скептически звякнул опустевшей чашкой о маленькое фигурное блюдце.

— Куда он денется с… летящего дирижабля без воздушной магии, — по-людоедски хмыкнула я, старательно отгоняя воспоминания о выражении лица целителя после нашей беседы. — На нем «случайное» расстройство желудка одного стража и легкий укол ревматизма в колено другого. Лианна прямо сейчас перенимает опыт и тренируется под его руководством. Нам нужно будет меньше минуты.

— Пропажу сразу заметят. Особенно если вы предотвратите взрыв, и… Подожди. Лианна?

— Да. Сам Арэн с нами не пойдет, будет делать алиби себе и мне.

— Понятно. Но пропажу все равно заметят.

— Не-а. Не заметят. Потому что мы не собираемся ничего предотвращать. Пусть взрывают.

— То есть… — У Валентайна стало такое лицо, словно он прочел мои мысли, слегка ужаснулся и тут же одобрил их.

— Именно. Мы вытащим парней раньше. И гада сероземного тоже вытащим, заодно. Надо же узнать у него, как избавить обоих Сантеро от заразы, которую они от него подхватили. А заговорщики пусть взрывают. Наша задача — сделать так, чтобы после взрыва они далеко не убежали и были пойманы с поличным.

— Масштабно, — оценил задумку декан водного факультета.

— Угу. Это сейчас наше первое и главное дело. С пришельцами и узурпаторами, набежавшими на Академию с подачи недобитого тушканчика, мы разберемся позже. Думаю, после того, как взрыв-компанию возьмут за мягкое место, будет проще устроить его ставленникам похохотать.

— Это да. Только, Саяра… ты понимаешь, насколько опасна твоя задумка и против каких сил ты собираешься воевать? Это не студенты-выпускники, это боевые маги со стажем и реальным опытом, преподаватели. Ты уверена, что сможешь?..

— Ты просто не прислушивался к их разговорам у костра. А я женщина любопытная. Меня и мою магию в походе не принимали всерьез, даже не особенно это скрывали, максимум из вежливости не говорили в лицо. И здесь, в родной Академии, свеженазначенный и.о. ректора за три недели успел продемонстрировать, насколько низко ставит все, что мы тут делаем. Знаешь, нет ничего опаснее, чем недооценивать рассерженную женщину, вооруженную домашним хозяйством.

— Знаю, — улыбнулся Ги, хотя я понимала, что ему совсем не весело. — Времени осталось совсем мало. Ты успеешь подготовиться?

— Я — не успею. Но мои зверские студенты-диверсанты уже все продумали и почти сделали, им нужна была только последняя проверка и отмашка. Значит, так… поступим следующим образом… Кстати, ты с нами не пойдешь.

— Что?!

Шоб я так жил, господа и товарищи. Фантазия домохозяек с магией — убойная вещь, скажу я вам, а фантазия молоденьких девочек — это еще хуже. Особенно когда они вносят коррективы в план побега в самый последний момент, да еще такие, от которых может пострадать не только тюремная башня, нарочно расположенная на отшибе, в самом дальнем углу территории, но и половина Академии… Это деточки так перестраховывались: если среди обломков не обнаружат трупы пленников, никто не поверит в их смерть. Значит, что? Правильно, деточки решили: не должно остаться даже обломков, все надо разнести в микроскопическую пыль, а сверху сжечь для верности, чтобы даже следов ДНК не осталось.

— Да вы с ума сошли! — орала я шепотом, лихорадочно выкручивая усилитель из заклинания, внедренного в чужой контур, уже потихоньку начавший впитывать силу. — О чем вы только думали?! Нам нужны живые исполнители, чтобы были свидетелями против главарей, а не кратер от ядерной бомбы на всю территорию Академии! Считать разучились?! Кто приписал лишний ноль перед запятой в коэффициенте упреждения, признавайтесь! Иначе будет всем, поганки, внеплановая контрольная по магоматике! Там же охранники!